тихая гавань

       Последнее, что запомнил Чжан Чжэхань – это сильное головокружение и надёжные руки, которые его ловят, пока он куда-то падал. Поэтому, открыв глаза, увидев белый потолок и услышав писк приборов, он сразу понял, что находится в больнице.        Попытавшись пошевелиться, Чжэхань почувствовал знакомые пальцы в свой руке. Переведя взгляд немного вправо, старший увидел, как Гун Цзюнь неловко свернулся на далеко не удобном стуле, тихонько посапывая, и даже сейчас озабоченная складка между бровей не разгладилась.        Ласково улыбнувшись этой картине, Чжэхань нежно погладил Саймона по руке и тихонечко позвал, точнее попытался – голос осип из-за долгого молчания.        – Цзюнь-Цзюнь, – послышался хриплый голос сквозь сон.        Гун Цзюнь пошевелил носом, сильнее сжал руку и пробубнил:        – Да-гэ, дай ещё пару минуточек, пока они подготовят площадку...        Весело фыркнув на эти слова, Чжэхань уже хотел ещё раз позвать его, как Гун Цзюнь резко подскочил, чуть не свалившись со стула и громко крикнул:        – Да-Гэ!!!        Сморщившись от громкого возгласа, старший не сильно дёрнул его за руку.        – Потише немного. Дай попить, пожалуйста.        Сразу же примолкнув, Саймон наливает в стакан воды, которую немного расплёскивает – так сильно трясутся у него руки.        – Вот, лаоши, держи.        Выпив до дна, Чжан Чжэхань с лёгкой улыбкой, которая была направлена на успокоение младшего, прицельно посмотрел на Гун Цзюня.        – Не переживай так, диди. Со мной всё в порядке.        – Ничего не в порядке! – шумный выдох. – Я испугался, да-гэ. Ты... ты просто упал, а я не знал, что и думать. Я... – растерянный взгляд и усилившаяся хватка на руке старшего гораздо сильнее показала, насколько младший переживает за него.        – Эй, ну хватит уже, лучше иди сюда, – и похлопывает по свободному месту с собой.        – Ничего не хватит! – Саймон впервые на памяти Чжэханя позволяет практически кричать на него. – Ты вообще думаешь о своём здоровье? А об окружающих? О своей маме, которая будет переживать, если её сын снова попадёт в больницу? О своей команде, которой точно прилетит, что те не досмотрели за тобой?.. – всё никак не успокаивался младший.        Чжан Чжэхань с удивлением смотрел на своего раскрасневшегося диди и практически не слышал, что тот говорил. Сейчас, проснувшись и увидев его, единственной мыслью было снова заснуть и желательно, чтобы этот сгусток переживаний и заботы лёг рядом, подставил своё плечо, в которой так удобно утыкаться носом. Но, видимо, его ждёт лекция о заботе о себе от «профессора» Гун Цзюня.        И всё же держать голову на весу было неудобно, поэтому Чжэхань аккуратно притягивает Саймона за руку, заставляя его практически упасть на кровать, так неожиданно было это движение. А потом вообще вынудил лечь с ним, обнимая одной рукой за талию и утыкаясь в него.        Тишина лёгкой вуалью опустилась между ними.        Было бы так хорошо сейчас уснуть, но та самая тишина не была уютной, как часто это бывало, а была напряжённой, натянутой. Уже думая, что нужно что-то сказать и исправить эту атмосферу, Чжэхань слышит слова, которые, если бы он не был прижат к говорившему их, то пропустил бы:        – А обо мне ты подумал? – такой тихий и надломленный голос просто разбил сердце старшему, который, пересилив себя и свою усталость, аккуратно приподнимается и смотрит в грустные глаза Саймона.        – Прости, что напугал. Я не думал, что такое может произойти, – лёгкий поцелуй в напряжённую складку между бровей. – Но сейчас я в порядке или буду. Я постараюсь больше не допускать такого, но ты же знаешь – сроки сжаты, все работают на износ и погодные условия эти... И я рад, что ты рядом со мной. Потому что только ты можешь найти минутку для меня, протянуть яблоко, если видишь, что я проголодался, прохладную воду, когда я изнываю от жары, и множество других мелочей. Ты всегда так хорошо обо мне заботишься, поэтому я правда обещаю, что тоже приложу больше усилий, буду лучше заботиться о себе.        Слушая успокаивающий голос и смотря в родное лицо, Гун Цзюнь чувствует, как вся та нежность к этому человеку, подавленная беспокойством, снова выплёскивается наружу, но единственное, что он может себе позволить, это лёгкий поцелуй в уголок губ. Он всё ещё боится, что навредит. Поэтому, видя недоумение на лице Чжэханя от столь короткого поцелуя, Саймон пытается объяснить, почему же так быстро отстранился.        – Да-гэ, я... – не успел и слова вставить, как был перебит тихим смешком старшего, который легко стукнул его по носу.        – Конечно, ты! – снова ложится тот на подушку, сползая ниже и поудобнее устраиваясь в руках своего младшего. – На сколько я тут застрял? – и зевает.        Уткнувшись в подставленную макушку, Гун Цзюнь наконец выдыхает успокоенно, касается губами волос. Хоть они до сих пор в больнице, но Чжан уже пришёл в себя и даже прижимается к нему, как и всегда («и тыкает в мой нос, хотя знает, что я этого не люблю»), поэтому пружина, которая в самом начале сжалась в его груди, наконец-то распрямилась и принесла если не покой, то что-то близкое к этому.        Чжан Чжэхань практически соскользнул в объятия сна, уже не надеясь на ответ, когда Саймон всё-таки заговорил:        – Сегодня и завтра ты будешь тут. А потом ещё с неделю надо отдыхать будет.        Невнятно промычав и насилу разлепив глаза, старший спросил:        – Значит, тебе надо на площадку, отснять свои моменты и...        – Нет, пока ты будешь в больнице, я буду с тобой, – и, видя возмущение Чжэханя, сразу же добавил. – Я уже всё сказал стаффу, свои сцены я отсниму, как только мы вернёмся. Я и так не смогу сейчас ничего отыграть. Просто позволь мне остаться с тобой, – и посмотрел так несчастно на него, что даже камень не смог бы спорить.        «Знает, засранец, как смотреть» – проносится в мыслях у Чжэханя.        – Ладно, но ты будешь моей подушкой. Ясно? – и с удовольствием закинул руку и ногу на не очень-то и возражающего Саймона        Тихо рассмеявшись на детскую выходку любимого человека, Гун Цзюнь осторожно притягивает старшего ближе, как можно удобнее устраивается на койке – всё-таки для его роста она была впритык – и запускает руку в чуть жестковатые волосы, легонько поглаживая.        – Я не против побыть твоей подушкой, да-гэ. Спи.        Но старший уже сладко посапывал и не слышал его слов. Он ощущал себя в безопасности и знал, что если снова будет падать, то родные руки подхватят его и удержат.        Саймон же ещё долго лежал и прислушивался к тихому дыханию Чжэханя, пока, наконец, не заснул под этот умиротворяющий звук.        И никто из них не услышал, как приоткрылась и тихо закрылась дверь врачом, который лишь коротко рассмеялся и ушёл, на ходу думая, что всё-таки даже актёры обычные люди, которым нужна поддержка и забота.