Гарри Поттер 2.0: Мой любимый детский сад!

За неделю до Рождества у детей, в силу того, что они были не обычными детьми, а детьми, подвергшимися воздействию заклинания Времени, случился резкий возрастной скачок, и вуаля - теперь Тому, которому еще совсем недавно было всего навсего три, исполнилось пять, Сириусу и Родольфусу - семь, а всем остальным - по шесть.  Особой перемены, кроме конечно того, что теперь они перестали так орать и капризничать и начали вести себя чуть поспокойнее и повзрослее, я у детей не заметил, хотя все таки была одна большая масштабная перемена, случившаяся у моего самого любимого и обожаемого ребенка в этой большой дружной веселой ораве.  Том. Он очень изменился.  Он стал намного менее застенчивым и намного более открытым, и хотя он до сих пор не очень хорошо уживался с остальной группой, зато прекрасно находил общий язык со мной, что просто не могло не радовать меня с учетом того, что остальные малыши хоть и любили меня, но не питали ко мне такой ярой искренней привязанности, какую ко мне питал маленький Том Реддл.  А еще он был очень умным.  Настолько умным, что мне иногда казалось, что даже я в свои пять лет не был таким продвинутым и смышленым, хотя я никогда не считался глупым мальчиком и всегда имел оценки " отлично " по всем предметам в моей прошлой маггловской школе.  Том мало говорил и очень любил слушать. Он постоянно критиковал детские, как он считал " глупые и абсолютно бессмысленные " мультики и предпочитал смотреть реалити - шоу и детективные фильмы, после чего бежал ко мне и с упоением рассказывал обо всем увиденном и услышанном, вызывая у меня на лице теплую широкую ласковую улыбку и искреннюю настоящую гордость вперемешку с радостью и счастьем.  Я вообще любил его намного больше остальных, и ему, хоть я и отчаянно пытался это предотвратить, было дозволено куда намного больше, чем остальным детям, и если другие этого просто пока не ощущали и не замечали, то Сириус очень сильно злился и ревновал, и мне конечно же было понятно ПОЧЕМУ.  Он все видел. Все видел и прекрасно все понимал.  Видел, как я смотрю на него и как я смотрю на Тома. Видел, сколько сладостей и вкусностей я приношу перед сном второму, и как мало я даю ему, а также видел, как крепко и заботливо я обнимаю Тома, и как я иногда редко целую и беру на руки его, и это, естественно, заставляло его обижаться и просто неимоверно ревновать, даже не смотря на то, что я говорил ( а точнее сказать врал ), что я люблю всех их одинаково, и что он тоже мой самый любимый и хороший на свете ребенок, хотя на самом деле мы оба прекрасно знали, что это не так, и абсолютно незачем было питать пустых иллюзий и воображать себе, что эти бессмысленные глупые слова хотя бы что - то значат для нас обоих.  И из - за этого, кстати говоря, у Сириуса с Томом постоянно возникали ссоры, конфликты и драки, которые я то и дело разнимал, обвиняя чаще всего во всем случившемся только лишь Сириуса и говоря, что он, как старший, вообще не имеет никакого права бить младшего, а еще и из - за такой ерунды, как спор о том, кто кого больше любит, и кому из них я приделяю больше заботы и внимания… .                       .                   . Однажды вечером, пока дети веселились и играли в снегу на улице, мы с Драко сидели на мягкой клетчатой подстилке на крыльце и медленно потягивали из больших красных чашек ванильный латте с карамелью и зефиром, потеплее укутавшись в шерстяные пледы и спрятав носы и подбородки в теплые вязаные полосатые шарфы, принесенные мной когда - то осенью с какой - то распродажи или очередной масштабной хэллоуинской ярмарки. Мы сидели и внезапно Драко как бы невзначай спросил, с легкой улыбкой на лице повернув на меня голову и в своем привычном жесте слегка склонив набок голову: - Гарри. - его голос был абсолютно спокойным и доброжелательным, хотя в нем и чувствовались явные нотки упрека и едва уловимого, абсолютно не свойственного ему раздражения. - Я бы хотел поговорить с тобой…о Сириусе… - А что Сириус? - без капли удивления осведомился я. - Опять что - то натворил? - Да нет же, как раз таки наоборот…Он очень переживает, Гарри… - Переживает? За что? - За то, что Тома ты любишь намного больше, чем его, и он прекрасно это видит и понимает, хотя ты и так отчаянно заверяешь его, что все это не так, и ты любишь всех малышей в нашей группе одинаково… - Ну да. Это и правда… - Нет, Гарри, не правда. И мы оба с тобой это знаем, но помнишь, мы ведь уже кажется говорили с тобой о том, что раз уж у тебя под опекой теперь семеро детей, то ты должен любить и заботиться о них В РАВНОЙ СТЕПЕНИ, а не выделять одного Тома и не выказывать к нему чрезмерную любовь и привязанность на глазах у всех детей. А ОСОБЕННО на глазах у Сириуса. Он ведь твой крестный, забыл? - Он БЫЛ моим крестным, Драко. - подчеркнуто спокойно процедил я, усердно борясь с разгоревшимся у меня в груди возмущением и злостью. - А теперь он - просто МАЛЕНЬКИЙ ГЛУПЫЙ РЕБЕНОК. Абсолютно такой же, как и все остальные! - Нет, Гарри! Я вообще не понимаю, как ты можешь так говорить?! - Ну конечно не понимаешь. - на этот раз в открытую огрызнулся я. - Сириус ведь твой любимчик! Вот ты и возишься с ним, как будто он какое - то бесценное золотое сокровище!… - Равно, как и ты с Томом! - Ну и что? Ну и что дальше, Драко?! Да, я люблю Тома больше, чем Сириуса, а ты любишь Сириуса больше, чем Тома, и это НОРМАЛЬНО! Ты ведь сам так когда - то говорил, разве нет?! - Да, но я хотя бы не показываю этого, понимаешь?! Я делаю так, чтобы другие дети не поняли, что Сириуса и Беллатрису я люблю больше, чем всех остальных! - Не делаешь ты так. - Делаю! - Не делаешь, Драко! Я ведь со стороны вижу! Значит и дети видят! - Да, но по крайней мере из - за этого никто не чувствует себя брошенным! - на этот раз чуть спокойнее сказал Драко, и, медленно привстав со своего места и взяв со ступеньки пустую чашку из - под кофе, неспеша поплелся обратно в дом, оставив меня в одиночестве сидеть на крыльце и пусто смотреть на играющих в снежки детей, не переставая беспокойно прокручивать у себя в голове все то, что он только что мне высказал.  А и вправду, может быть он в чем - то и прав?…Да, наверное…конечно же прав, но вот только я ничего уже с этим поделать не могу, ведь еще с первого дня нахожусь в плену приковывающего к месту преданного взгляда темно - серых глубоких глаз и широкой искренней счастливой улыбки, которой Том одаривает меня каждый раз, как только меня видит или слышит мой обращенный к нему ласковый медовый голос.  Он захватил меня, и теперь я навеки вечные останусь у него в плену.  Я знаю, что это неправильно и несправедливо по отношению к другим детям, но исправить это у меня теперь уже не хватит ни сил, не выдержки, ни смелости.  Ставки были сделаны, и я поставил все на своего любимого и самого удивительного в мире ребенка.  На маленького Тома Марволо Реддла.  На человека, погубившего своей местью и злобой половину волшебного населения магической Британии и когда - то много лет назад убившего моих беззащитных, абсолютно ни в чем не виновных родителей. И это был мой выбор.  Я не знал, каким он вырастет в будущем, но точно знал, что буду любить его всегда, что бы он не сделал и какую бы глупость он не совершил.  Потому что теперь мы семья.  Одно целое, неделимое.  Навсегда. До последнего вздоха.  До прощального всхлипа. До дна…