Silver & Golden

      — Мерлин! — испуганно подпрыгнула Гермиона, когда шагнула из камина в свою гостиную.       Не сложно было догадаться, что они бросят все свои дела и завалятся в её квартиру.       Она прижала руку к груди в попытке вернуть своему сердцу отточенный ритм.       — …очевидно, снял с себя ответственность, — съязвил Джордж, вальяжно раскинувшись на диване с её недоеденной китайской едой.       Гермиона глубоко вздохнула, бросив на него озадаченный взгляд.       — Почему ты здесь?       — Ох, не рань мои чувства, — шутливо надулся старший Уизли, а Гарри шагнул вперёд, чтобы схватить подругу за руки.       — Скажи мне, Гермиона, почему всё Министерство, не затыкаясь, твердит о том, что ты якобы обручилась с Малфоем? — глаза Гарри бегали по её лицу в поисках ответа. — Кто настолько детально продумал эту репризу?       Она аккуратно высвободилась из его рук.       — Успокойся, Гарри. Позволь мне объяснить.       — Так не молчи, — отрезал он, позволяя ей отойти и осмотреть остальных присутствующих.       Гарри, Джинни, Рон и Джордж.       Джинни смотрела на неё, глубоко насупившись, тогда как Джордж пребывал в привычном себе амплуа.        Гермиона перевела взгляд на Рона. Её бывший парень изо всех сил старался ободряюще улыбаться ей. И его выражение лица больше походило бы на ужасно напряжённую гримасу, если бы Гермиона не уловила изогнутый вверх уголок рта.       Это заставило её губы разомкнуться в удивлении и на мгновение отвлечься от того сбивчивого объяснения, которое она пыталась придумать.       Рон пришёл в ярость и закатил ей нешуточный скандал, когда она отвергла его предложение. Он публично отомстил ей, на глазах у всех поцеловав другую женщину. Месяцы его молчания после этого инцидента заставили её железно поверить в то, что он всё ещё злился на неё.       Теперь же он стоял и улыбался ей, будто предыдущих восьми или около того месяцев вовсе не было.       Будто не его действия стали причиной, по которой она вообще угодила в эту трясину.       — Гермиона, ты можешь рассказать нам, — начал терять терпение Гарри, заметив, что она тянет с ответом.       Она захлопнула рот и с трудом сглотнула, пытаясь сосредоточить взгляд на той точке комнаты, откуда она не смогла бы видеть их реакции.       — Я беременна, — на выдохе выпалила она.       Повисла тишина. Неестественная тишина.       И в момент, когда она стала совсем невыносимой, Гермиона отбросила свои попытки избежать зрительного контакта и осторожно посмотрела на гриффиндорцев.       Гарри замер, Рон находился в не меньшем ступоре, а Джордж колотил себя в грудь, чтобы вытолкнуть еду, которая встала ему поперёк горла.       И Джинни.       Джинни выглядела болезненно.       Гермиона закусила губу, чувствуя бездонную пропасть внутри себя. Она должна была сказать Джинни, когда был шанс.       — Что значит… Ты, должно быть, шутишь? — Гарри первым нарушил гнетущее молчание.       Слова Гарри словно прорвали дамбу, потому что в следующую секунду Рон с нескрываемым страхом в глазах подлетел к Гермионе.       — Ребёнок мой? — спросил он.        Гермиона отшатнулась.       — Нет!       После её слишком эмоционального ответа Рон шумно выдохнул, что заставило Гермиону ощетиниться в лёгкой обиде.       — Значит, он Малфоя, — впервые подала голос Джинни, и её слова даже на малую толику не прозвучали, как вопрос. Гермиона заметила, что взгляд подруги прикован к кольцу на её руке.       — Да, — подтвердила Гермиона.       Джинни подняла бровь и с вызовом посмотрела ей в глаза.       — И ты уже знала на прошлой неделе, когда я была у тебя ?       Гермиона неохотно кивнула.       — Почему ты не сказала? — понуро спросил Гарри. — Тебе следовало прийти к нам, Гермиона.       Она ущипнула переносицу двумя пальцами.       — Слишком много всего произошло за короткий промежуток времени, Гарри. Я чувствовала себя подавленной, — она набрала в лёгкие больше воздуха и продолжила, — вы и без того носились со мной как с маленьким ребёнком из-за наших постоянных ссор с Роном.       Гермиона знала, что это было всего лишь удобное оправдание. Они бы сделали всё, чтобы помочь ей. Просто в этот раз она не чувствовала достаточной уверенности в том, что может рассказать им, при этом не усложнив и без того безвыходную ситуацию. Она знала, что они не смогут быть рациональными, особенно когда дело касалось Малфоя.       Следующие слова Джорджа стали тому подтверждением:        — Тебе действительно нужно было выходить за него замуж? — спросил он с нехарактерным для себя мрачным видом. — Ты ведь могла жить, не посвящая его ни во что.       Джинни закатила глаза.       — Лучше заткнись, Джордж. Ты понятия не имеешь, каково быть незамужней беременной женщиной. Мама перед началом учебного года всегда заворачивала для меня противозачаточные зелья. Достигнув половой зрелости, я…       — Милостивый Годрик, сжалься! — завыл Джордж, затыкая уши. — Я понял.       Гермиона уставилась на Джинни.       Младшая Уизли знала о той вопиющей дискриминации, с которой сталкивались женщины. Ну разумеется, она из чистокровной семьи. Гермионе в самом деле следовало рассказать подруге раньше.       Отчётливое мяуканье позади заставило все её мысли вылететь из головы. Гермиона быстро обернулась и увидела, как её кот лениво тащится к ней со стороны кухни.        — Живоглот! — воскликнула она, наклоняясь, чтобы подхватить пушистого рыжего полуниззла на руки. — Я скучала по тебе, мой мальчик.        — Значит, ты попросила нас присмотреть за ним не потому, что у тебя была простуда? — с мировой скорбью в голосе спросил Гарри.       — В то время я ещё не знала о своей беременности. Изо дня в день я просыпалась с плохим самочувствием, — защищалась Гермиона, уткнувшись носом в макушку кота, — каждое утро меня тошнило.       Гарри раздражённо развёл руками.       — Итак, этот ублюдок обрюхатил тебя, и ты вышла за него замуж. На этом всё?       Гермиона стиснула зубы, сдерживая внезапно вспыхнувший в ней гнев. Оказывается, неприятно слышать, как другие называют твоего мужа ублюдком.       — Нет, — выпалила она почти рычанием. — Моя начальница узнала об этом и пригрозила увольнением. А позже я выяснила, что все женщины, оказавшиеся в подобной ситуации, были либо понижены в должности, либо уволены с работы. Одна из них под давлением Министерства при мне ушла в отставку.       Джинни резко взглянула на неё, надрывным шёпотом произнеся:       — Падма?       Гермиона слегка кивнула.       — И Малфой согласился жениться на тебе... Просто так? — мотая головой, спросил Рон.       — О, будь столь любезен, избавься от своего сквозного недоверия, Рональд, — раздражённо повернулась к нему Гермиона. — Он был тем, кто сделал мне предложение. А я согласилась.        Она чувствовала порочное упоение, наблюдая как выражение его лица меняется: краснеет от унижения. Она знала, что не следует с такой убеждённостью в собственном превосходстве преподносить эту информацию, но его равнодушие на известие о её замужестве начало раздражать её.       Она больше ничего не чувствовала к нему, однако сей факт не перечёркивал упований на горькую ревность с его стороны.       Он закатил грандиозную истерику и заставил её дистанцироваться от всех друзей после того, как она отвергла его предложение. Ожидать, что он взорвётся на ровном месте, узнав о её браке, было вполне разумно.       И Гермиона не была из тех, кто неустанно размышляет о своих фрустрациях, поэтому она прямо спросила у него:       — Почему ты так спокойно отнёсся к этому? Я была больше, чем уверена, что тебе снесёт крышу, как только я всуе упомяну Малфоя и брак в одном предложении.       Казалось бы, куда сильнее, но лицо Рона покраснело ещё больше, а его щеки почти приобрели цвет его пламенных волос. Он отвёл от неё взгляд и посмотрел на ковёр под своими ногами.       Его поведение заставило Гермиону недоуменно нахмуриться.       Джордж засмеялся и, откинувшись назад, положил обе руки на спинку дивана, будто готовился к чертовски захватывающему шоу.       — Потому, что тогда он был бы подлым лицемером, — хохотнул старший Уизли. — Большим и толстым лицемером, которому нечем парировать, начни он всерьёз упрекать тебя в том, что ты вышла за Малфоя.       Гермиона отпустила Живоглота, переводя взгляд с одного брата на другого.       — О чём ты говоришь?       — Уже некоторое время он трахает Асторию, — закатил глаза Гарри. — Поверить не могу, что дожил до этого дня: оба моих лучших друга связались со слизеринцами.       — Это ещё не всё. Не дай выйти ему сухим из воды, Гарри, — произнесла Джинни едким тоном, который удивил бы Гермиону, если бы она всё ещё не переваривала слова друга. — Он спал с ней несколько месяцев, Гермиона. До того, как сделал тебе предложение.       Из легких Гермионы вырвался шумный выдох. Она попыталась сглотнуть ком в горле, но он будто заполонил её всю. Вся её жизнь сейчас походила на сплошной ком горечи. Безжизненным взглядом она уставилась на Рона, почувствовав как желудок вновь сжался.       — Ты изменял мне? — тихо спросила она тоном, который был лишён всяких эмоций.       Глаза Рона на мгновение встретились с её глазами, прежде чем он поспешил отвести их. Но она успела увидеть в них вину. Вину, ясную как день.       Он промолчал, и Джордж хлопнул брата по затылку.       — Отвечай ей, великий ты болван.        Рон поморщился и почесал голову.       — Прости меня, Миона. Это всё моя вина. Я виноват во всей этой грязи. Это мои действия на той вечеринки толкнули тебя к нему. Мне так жаль, что я…       Гермиона вскинула ладонь, останавливая его речь почти на полуслове.       — Ты слишком много на себя берёшь, Рональд, — ядовито усмехнулась девушка. — Единственный раз с Малфоем смог компенсировать мне многолетнее разочарование в постели с тобой, — она сделала небольшую паузу, чтобы следующие слова ударили как можно больнее, — так вот, знай: я бы всё равно переспала с ним.       Несмотря на боль, с которой далось ей это признание, она поймала себя на мысли, что внутренне поражена ​​правдивости своих слов. В ту ночь она буквально сбежала от давящего на неё чувства унижения, когда притянула к себе Малфоя за поцелуем. Рон и его глупая месть были последними, о чём она думала.        Нет, в тот момент всё, что имело для неё значение — это сделать их ночь незабываемой. Унести в могилу то, что она наконец удовлетворила — или обострила — напряжение, которое она чувствовала каждой клеточкой своего тела ещё с тех пор, как была подростком.       Гермиона не пыталась контролировать свои слова, она даже не хотела этого.       — И все вы знали об этом? — сухо обратилась она к остальным.       Они одновременно покачали головами, Гарри сказал:       — Пока мы ждали тебя здесь, он признался. Думаю, не смог больше держать это в тайне.       — Отлично, — сказала она, поджав губы. — Кому-нибудь ещё есть в чём признаться? Похоже, сегодня у нас праздник откровений.       Рон уставился на неё с сочувствием в глазах, и ей вдруг захотелось выколоть ему их из его глазниц.       — Знаю, тебе не нужны мои извинения, но мне правда очень жаль. Несколько месяцев мы не были близки и всё время ругались, я…       — Ты мог расстаться со мной! — крикнула Гермиона. — Уверяю тебя, я была бы только счастлива, хвати у тебя духу на это решение. Все, чёрт подери, знали, что я остаюсь с тобой из чувства долга.       Нить самообладания Гермионы, которая была натянута до предела, разорвалась с громким треском, окатив её и присутствующих в комнате с головой всей гаммой эмоций, которую она ощущала внутри себя.       Рон закрыл глаза и глубоко вдохнул, прежде чем девушка заметила, как слёзы боли скатились по его лицу.       Гермионе захотелось рассмеяться в голос от такой дерзости. Он изменял ей на протяжении месяцев, а теперь смел стоять и лить горькие слёзы?       Быстрым движением руки он смахнул влагу с щёк.       — Я не хотел этого, Гермиона. В прошлом году меня направили в поместье Гринграсс в качестве сотрудника службы надзора. Я… я никогда не хотел, чтобы это произошло.        — Мне не интересна твоя история любви, — она окинула его презрительным взглядом. — Когда в прошлом году ты не вернулся домой в мой день рождения, ты был с ней?       Молчание Рона стало ей оглушительным ответом.       Гермиона приосанилась.       Сейчас апрель, сентябрь был семь месяцев назад. Как же она могла быть настолько слепой?       — И после этого у тебя хватило наглости сделать мне предложение, — выдохнула она, сжимая ладони в кулаки и чувствуя, как ярость закипает в её венах, — после того, как переспал с другой женщиной.       — Я прекратил с ней встречи ещё до этого, — быстро ответил он, будто это каким-то образом улучшало ситуацию. — Я хотел спасти наши отношения, но не знал, как это сделать.       Гермиона скривила губы, в ней пылала настоящая ненависть.       — И ты, нашедший в себе смелость, ещё разозлился на меня за то, что я отказала тебе. Клянусь, Рональд, если ты не исчезнешь с моих глаз сию же секунду, я не возьму ответственность за то, что сделаю.       Рон, будучи Роном, вопреки здравому смыслу, шагнул к ней с отчаянной мольбой во взгляде.       Гермиона выхватила из кармана палочку, направляя её в лицо парня.       — Я не шучу. Я серьёзно заставлю тебя глотать собственные зубы, Рональд. Катись к чёрту!       — Иди, — подал голос Гарри, подталкивая друга к камину.       Бросив на неё взгляд полный сожаления, Рон через пару мгновений исчез в зелёном пламени.       — Думаю, с меня хватит, — сказала она и оглядела оставшихся. — Уверена, как и с вас.       Гермиона потёрла виски. Наверное, если бы она не была так эмоционально истощена сейчас, вела бы себя чуть гостеприимнее.       — Я все ещё думаю, что стоило надрать Малфою задницу и вышвырнуть того так же, как и Рона, — Джордж протянул руку, чтобы слегка сжать её плечо. — Но что сделано, то сделано. Мои поздравления со свадьбой, — с этими словами он шагнул в камин и исчез в новой вспышке пламени.       Следующей встала Джинни и посмотрела на Гермиону усталыми глазами, в которых мелькнул оттенок сочувствия.       — Ты всегда знаешь, где меня найти, — она грустно улыбнулась Гермионе. — Надеюсь, что в следующий раз ты захочешь поговорить со мной.       Гермиона вздрогнула и уже было открыла рот, чтобы что-то ответить, но очередной зелёный свет вспыхнул, сообщая об уходе младшей Уизли.       Она настолько сильно ощущала себя дерьмовой подругой из-за того, что не доверилась Джинни, что даже не заметила, как Гарри уже некоторое время смотрел на неё, обеспокоено хмурясь.       Она резко отогнала от себя эти мыслительные сетования на собственную жизнь, когда он неуверенно заговорил.       — Гермиона.       Она взглянула на него.       Гарри сжимал челюсти и смотрел в пол: всегда так делал, когда действительно хотел что-то сказать, но не знал, как лучше это преподнести.       — Просто скажи, Гарри, — произнесла она уставшим голосом. — Уверена, это не окажется хуже того, что я услышала сегодня.       Гарри сглотнул.       — Мне сложно представить, через что тебе пришлось пройти, узнав о беременности и обо всем остальном в одиночку. И я не хочу вновь заставлять тебя чувствовать себя…       — Я уже чувствую себя дерьмово. Говори, — перебила его девушка.       Гарри смотрел на неё пару секунд, будто принимая решение, затем сунул руку в карман и что-то вытащил. По шуршанию она поняла, что это бумага.       Её предположение подтвердилось, когда Гарри протянул ей газетную вырезку.       — Что это? — спросила девушка, когда осторожно взяла её в руки.       — Прочти. Это из «Нью-Йоркского Призрака».       Уклончивость Гарри её насторожила и, нахмурившись, она поспешно развернула пергамент.

«Хранитель сокровищницы и драготов* МАКУСА, Гектор Брассар убит в собственном доме в Нью-Йорке.»

«Гектор Брассар был убит в своём доме в Аппер Вест-Сайде ранним утром в четверг, причиной смерти послужило, так называемое, убийство-самоубийство. Согласно заявлению Сарины Грейвс, старшего аврора Отдела магического правопорядка, Брассар нанёс себе двенадцать ударов ножом, не поддающимся чарам отслеживания. Колотые раны и магический почерк указывают на то, что удары ножом он наносил себе под действием проклятия Империус. Тело мужчины было найдено его домашним эльфом.»

      Гермиона прочитала короткий абзац один раз, затем второй. Она была удивлена тому, что узнала об этой новости только сейчас, но всё же не могла понять, какое это имеет отношение к ней.       Когда она в замешательстве посмотрела на друга, он поспешил ответить на её невысказанный вопрос:       — Он был убит после того, как объявил об открытии нового банка волшебников на приёме, организованном прошлым месяцем в Вулворт-билдинг.       В Вулворт-билдинге располагалась штаб-квартира МАКУСА. Но она всё ещё не понимала, к чему клонил Гарри.       — Значит, у него были влиятельные враги, которым он, вероятно, перешёл дорогу. Почему ты мне это рассказываешь, Гарри? — нетерпеливо спросила она.       — Да, влиятельные враги, — вторил он, затем сглотнул, собираясь с духом, прежде чем произнести следующие слова. — Малфой был на том приёме.       Гермиона встрепенулась, бросив на Гарри бесстрастный взгляд.       — На что ты намекаешь?       Он поспешил уточнить.       — Тебе не кажется странным, что до этого момента ты не знала о смерти главы МАКУСА? Ни одна из британских газет, журналов, информационных бюллетеней или ещё каких-нибудь брошюр не опубликовало эту новость, — воскликнул Гарри с лёгким отчаянием в голосе. — Ни одна из них, Гермиона!       Гермиона пожала плечами, ближе подходя к другу.       — Полагаю, потому что в Британии хватает своих проблем, о которых стоит беспокоиться, — она припечатала бумагу к его груди. — Как ты узнал об этом?       Гарри взял вырезку и сунул её обратно в карман.       — Переписывался с аврором МАКУСА по делу о международной торговле. И он проговорился, — пояснил парень. — Из любопытства я попросил его рассказать об этом поподробнее. И каково же было моё удивление, когда я прочитал материалы дела и увидел имя Малфоя в списке приглашённых гостей, с которыми Брассар был лично знаком до того, как умер.       Гермиона нахмурилась.       — Он поделился с тобой материалами дела? Гарри, с каким непрофессиональным аврором ты имел удовольствие переписываться? — вскинув бровь, спросила Гермиона. — Кто просто так делится конфиденциальной информацией?       Гарри закатил глаза.       — Не просто так: я согласился дать ему снитч со своим автографом.       После этих слов Гермиона ударила друга по плечу, заставив того зашипеть от боли.       — Ты в самом деле пользуешься своим статусом ради мелких одолжений? Неужели до этого дошло?       Гарри потёр плечо и стрельнул в неё самым что ни на есть серьёзным взглядом.       — Гермиона, сосредоточься, ладно?       — На чём? На твоей теории заговора?       — Да послушай меня, — шагнув к ней, он схватил её за руки и заговорил с едва читаемой досадой в голосе. — Малфой был единственным человеком из этого длинного списка, которого не допросили в рамках расследования. По всей видимости, у него был порт-ключ в Британию, и ему удалось уйти сразу после приёма МАКУСА.       — Если он ушёл сразу после приёма, то, конечно, его не допрашивали, Гарри.       — Там было много других международных делегатов, каждый из которых был допрошен, — заявил он. — И последнее, когда я спросил Робардса, могу ли сам расспросить об этом Малфоя, он побледнел так, будто я выпрашивал у него его первенца. Он велел мне заниматься своими делами. Причём довольно в грубой форме.       Гермиона приподняла брови.       — Ещё бы, учитывая, что это не твоя юрисдикция, — фыркнула она. — Неужели ты правда ждал, что он выделит деньги Министерства и предоставит тебе свободу действий в расследовании американского дела?       Гарри открыл рот, чтобы снова защититься, но Гермиона опередила его, положив руки на его плечи:       — Гарри, это ужасно смахивает на твою одержимость Малфоем на шестом курсе.       — И тогда я оказался прав в своих подозрениях. Ты забыла? — спросил он, с вызовом приподняв бровь. — Он действительно оказался Пожирателем смерти.       — И ты чуть не убил его своими преследованиями, — напомнила она ему, и он склонил голову, будто не в силах больше спорить с ней.       Гермиона вздохнула.       — Гарри, я знаю, что ты чувствуешь себя не в своей тарелке с тех пор, как закончилась война. Но это не…       Гарри потянулся, чтобы убрать её руки со своих плеч, и покачал головой. Предупреждение в его глазах было хорошо читаемо. Он велел ей не касаться этой темы, не вовлекать в это его личные проблемы.       — Я бы не поднял эту тему, если бы не узнал, что ты вышла за него замуж, — сказал он. — Мне позволено беспокоиться о тебе.       С улыбкой Гермиона обняла его, наслаждаясь знакомым чувством комфорта его рук, когда он обнял её в ответ.       — Я буду в порядке, — пробормотала она.       Гарри поцеловал её в макушку и погладил по спине.       — Не отстраняйся от нас в следующий раз. От меня и Джинни. Если что-нибудь случится, пожалуйста, поговори с нами, Гермиона. Я обещаю не перегибать палку.       Гермиона фыркнула, отступая.       — Она ненавидит меня.       — Она никогда не сможет тебя ненавидеть. Джинни будет в порядке, — Гарри отступил и с покорным вздохом направился к камину. Он понял намёк. У неё сейчас не было настроения обсуждать с ним международное преступление.       Он замер после того, как зачерпнул немного пороха, и снова посмотрел на неё.       — Обещай мне, что позаботишься о себе.       Она одарила его лёгкой улыбкой.       — Обещаю, Гарри.

✘

      Когда все наконец ушли, она рухнула на диван, зарываясь пальцами в волосы.       Эмоциональное опустошение захлестнуло её, огнём разливаясь по всему телу.       Хотелось абстрагироваться от всего, но голова кружилась от навязчивых мыслей, не давая ей ни минуты на передышку.       И подумать только, это был день её свадьбы.       Внезапно она рассмеялась так громко, что Живоглот, мирно посапывающий на диване, подскочил, оказавшись возле неё.       Любая другая невеста в день своей свадьбы была бы вне себя от счастья. Но это не про неё. Её жизнь была чередой катастроф, от которых она не могла избавиться.       И даже после всего, что упало на её плечи сегодня — предательство Рона, подозрения Гарри и сплетни всей проклятой страны, знающей о ней больше, чем она сама о себе — единственное, к чему её мысли возвращались снова и снова — это реакция Малфоя на вопрос о его шрамах.       Гермиона не могла не размышлять о тех границах, которые он сразу установил между ними, словно выстроил стену, о существовании которой она не подозревала, пока не переступила невидимую черту, и та не рухнула между ними.       Его непереносимость её прикосновений в сочетании с тем фактом, что Рон изменял ей в течение нескольких месяцев, были слишком сильным ударом для её самоуважения, не сломаться под давлением которого было задачей не из лёгких.       Не то чтобы она сильно убивалась из-за измены Рона или чувствовала к нему что-то… Сам факт был отвратителен. Настолько, что не мог не задеть особо чувствительные струны души, в конце концов, она всего лишь человек. То, что её обманули, оставило в ней какое-то, пусть и тщеславное, но чувство неполноценности.       Когда на глазах выступили неизбежные слезы, она не предприняла ни малейшей попытки остановить их. Плакать сейчас было почти катарсисом. Она взяла Живоглота к себе на колени и зарылась лицом в его рыжий мех. Гермиона разрешила себе последний раз удариться в слёзы из-за своего бывшего парня, после — она похоронит всё то, что сейчас душило её изнутри. Он не стоит её слёз.       Гермиона не знала, как долго просидела так, словно в бездонной яме, куда непременно стекали вся боль и разочарование, топя её в себе, как в болоте.       Потерянную в пространстве её заставил вздрогнуть стук в окно. Она встала, отпуская кота, и тот с облегчённый мяуканьем побежал прочь.       Это был Мерлин.       Её внутренности пробирала дрожь.       Она подошла к окну и впустила филина, на этот раз не предоставляя ему возможность откусить ей пальцы. Она взяла письмо и открыла его с сердцем, потерявшим свой ритм.             Грейнджер,       Я срочно отправляюсь во Францию. Кое-что произошло. Вернусь завтра к полудню. Камин в пентхаусе теперь открыт для тебя. Не стесняйся чувствовать себя как дома.             Малфой       Ещё раз пробежавшись глазами по строчкам, Гермиона нахмурилась. Ему обязательно всегда быть таким формальным и… безучастным?       Она бросила письмо на стол, когда Мерлин вылетел из комнаты. Гермиона не планировала появляться сейчас в его пентхаусе, но мысль об остатке дня, проведённом в своей квартире, не на шутку пугала её, буквально заставляя задыхаться.       Поэтому она аппарировала в Косой переулок. Чтобы наконец ощутить, как лёгкие наполняются свежим воздухом.       И сразу же пожалела о своём решении, потому что как только она появилась в Дырявом котле, взгляды зевак со всех сторон обратились к ней. И уже спустя мгновение послышались перешёптывания.       Теперь уже она не могла уйти — они сочли бы её трусихой, поэтому, расправив плечи и высоко подняв голову, она пошла по мощёной улице, как будто ничего не происходило, как будто почти все не вытягивали сейчас свои шеи, чтобы получше разглядеть её, словно призовую пони на выставке.       И всё же, это мелочь в сравнении с тем, что было бы с ней, останься она в одиночестве в собственной квартире.       Она нырнула в книжный магазин с названием «Блоссом».       Её пальцы так и чесались наложить на себя дезиллюминационные чары, просто чтобы затеряться между книжными стеллажами и никогда больше не быть никем обнаруженной.       Впервые за долгое время ей хотелось спрятаться от всех и вся. Хотелось быть стёртой из воспоминаний всех. Хотелось жить без приглушённых голосов за своей спиной, без чрезмерной заботы друзей, отслеживающих каждое её движение, куда бы она ни шла.       Она решила побродить между рядами книг, надеясь, что никому не взбредёт в голову искать её так глубоко в книжном магазине. Внутренне она поблагодарила владельцев этой ​​обширной коллекции, за которой легко было спрятаться от других посетителей.       Потеряв счёт времени, она просто листала книжки, сбежав в собственное подсознание, где не было никаких забот, кроме как узнать следующее напечатанное предложение.       Проводя пальцами по корешкам старинных фолиантов в поисках следующего чтива, она остановилась на имени незнакомого автора.       Волшебная валюта сквозь века: от драконов до гоблинов.       Ей вспомнились слова Гарри. Малфой посетил приём, посвящённый открытию нового волшебного банка в Америке. Место, похожее на Гринготтс. А убитый был хранителем сокровищницы МАКУСА.       Малфой был бизнесменом, хотя некоторые сказали бы, что эта профессия не подходит такому аристократу, как он. Его присутствие на подобном мероприятии не было для неё чем-то из ряда вон выходящим.       Тем не менее она вытащила книгу и направилась к стойке ресепшн, благодарная за то, что подобрала удачный час, чтобы выйти из укрытия.       Мужчина преклонного возраста за кассой выглядел весьма добрым: волшебник с седыми усами и морщинами на лице, которые, как подозревала Гермиона, появились скорее от частых улыбок, чем от возраста.       Но потом она заметила, что тот, склонившись над прилавком, листал вечерний «Ежедневный пророк».       И вот она, уже смотрела на Малфоя, губы которого касались её запястья.       «Дай им на что-нибудь поглазеть».       Она прочистила горло.       — Экземпляр вечернего «Пророка», пожалуйста, в дополнение к этому.       Старик поднял голову, и на мгновение его глаза расширились, но, к облегчению Гермионы, он быстро взял у неё книгу, не обращая внимание на её присутствие.       Гермиона уже намеревалась выскочить оттуда, когда он заговорил.       — Для меня большая честь видеть вас здесь, миссис Малфой, — он ласково ей улыбнулся. — Ваш муж многое сделал для владельцев небольших магазинов, таких как я.       В голове Гермионы пронеслись мысли о том, чтобы аппарировать без книги, которая ей и вовсе не нужна. Она переступила с ноги на ногу и почти положила руки на стойку, прежде чем убрать их за спину.       — Если вы говорите о военных репарациях, я передам ему вашу благодарность.       Он покачал головой.       — Нет. Вовсе нет, — он начал осторожно упаковывать книгу, укладывая её в тканевый мешочек, предназначенный, как она могла предположить, для подарков. — Раньше мы хранили здесь всевозможные книги. Наша коллекция была особенно известна магловской классикой. Мы всегда гордились тем, что дали волшебному миру своего рода портал в магловскую жизнь, — он взял новый экземпляр вечерней газеты и положил с фолиантом. — Всё изменилось во время войны. Когда Сами-Знаете-Кто захватил власть и Пожиратели смерти заполонили Косой переулок, мой магазин был одним из первых, что подвергся вандализму и сгорел дотла по их вине. Как выяснилось, один из них тайно проник во внутрь и обнаружил магловские издания, которые мы прятали.       Сердце Гермионы сжалось при мысли о человеке, который лишился средств к существованию только потому, что верил, что у образования не должно быть границ.       — Мне так жаль.       Он улыбнулся.       — Не стоит, миссис Малфой. После случившегося я был готов отказаться от этого места. Но ваш муж вызвался финансово помочь мне и всем владельцам магазинов, чьё имущество было повреждено или уничтожено во время войны. Благодаря ему я смог отстроить это здание из обугленных руин.       Затем он засмеялся. От всей души.       — И мы до сих пор храним магловские книги! Врагу в отместку!       Когда она начала тянуться к своей сумочке, он немедленно остановил её.        — Нет. Считайте это моим знаком признательности за щедрость вашего мужа.

✘

      Вернувшись в квартиру, она достала из сумки газету и прочитала статью о собственной свадьбе.       Она оказалась… совсем не впечатляющей. По меньшей мере.       Гермиона ожидала большого и жирного заголовка на первой полосе газеты, чего-то вроде «Героиня войны выходит замуж за бывшего Пожирателя смерти», или «Сенсационный скандал в Министерстве», или ещё что-нибудь в этом роде.       Вместо этого был скромный заголовок, в котором говорилось, что они связали себя узами брака, и хотя статья была на первой странице, она заняла лишь небольшое пространство в нижнем левом уголке.       В статье не было никаких подробностей. В ней вскользь упоминались слухи о том, что она могла тайно встречаться с Малфоем после расставания с Роном, и что это мог быть бурный роман, в конце концов, приведший к браку.       Именно так они решили обрисовать ситуацию во время их разговора в его пентхаусе.       Впервые Гермиона была поражена тем, насколько сильно Малфой контролировал прессу.       Она точно знала, что Рита Скитер сейчас рвёт и мечет, будучи не в состоянии превратить эту новость в сенсацию мирового масштаба, обсуждаемую в течение следующих нескольких недель.       Гермиона прикусила нижнюю губу зубами. Как бы она ни пыталась игнорировать их, слова Гарри каждый раз звучали внутри её головы, медленно шлифуя разум.       Она уронила газету и посмотрела на своего кота, бездельничавшего на диване.       — Хочешь увидеть свой новый дом, малыш?       Живоглот поднял голову и с любопытством посмотрел на неё.       Гермиона вздохнула.       — В любом случае сейчас ночь. Он будет ждать нас завтра.       Она прошла вперёд, чтобы взять в руки комочек рыжего меха.       — Что ж, ладно, он будет ждать меня. А ты, естественно, станешь для него сюрпризом.       Наспех приготовив себе ужин и накормив кота, она аппарировала в пентхаус. Гермиона нисколько не удивилась, когда оказалась в уже знакомой гостиной.       В отличие от Живоглота, который, выпрыгнув из её рук, мяукнул незнакомой обстановке.       — Я знаю, — сказала она, и её слова были приглушены зевком. — Он огромный.       Она чувствовала усталость всего мира у себя на веках из-за сегодняшнего долгого и изнурительного дня. Слишком много мыслей крутилось в её голове, от которых хотелось сбежать, хотелось зарыться головой в песок, подобно страусу.       Решив просто найти выделенную ей комнату и уснуть, она поднялась наверх вместе с Живоглотом, плетущимся по её стопам. Осмотреть дом можно будет завтра, когда он вернётся и сам лично устроит ей экскурсию.       Верхняя часть лестницы вела в длинный коридор, она повернула направо, с облегчением отметив, что ни одна из картин, украшавших стены, не была портретом любопытного предка. В основном это были пейзажи степей или неподвижное, на первый взгляд, искусство, в котором на самом деле двигался свет, изменяя направление теней.        Гермиона уже собиралась открыть первую дверь слева, когда её кот, ринувшись вперед неё, забежал в комнату в дальнем конце коридора, дверь которой была приоткрыта.       — Глотик, — позвала она, опасаясь, что он попытается испортить обивку или занавески из-за повсюду новых запахов. Она последовала за ним и толкнула дверь комнаты.        И сразу пожалела об этом.       Это совершенно точно была главная спальня. Его спальня.       Гермиона стояла на пороге, одновременно борясь с желаниями сделать шаг вперёд и броситься назад.       Когда она увидела, как её кот запрыгнул на кровать, она не смогла не принять это за приглашение присоединиться.       Комната была на удивление минималистичной, практически без декора. Тёмное дерево, тяжелые портьеры и огромная двуспальная кровать с серыми простынями. В дальнем конце она заметила две двери, вероятно, ванную комнату и его гардероб.       Комната казалась такой большой, просторной…       И пустой.       Одна из стен была оснащена встроенными книжными полками. Гермиона была удивлена, что он держал так много книг в своей спальне.       Еще больше она была удивлена, насколько комфортно она себя чувствовала в таком бесстрастном пространстве. Сейчас он создавал в комнате ни с чем не сравнимый уют.       — Что ты делаешь? — она подошла к краю кровати и посмотрела на своего фамильяра.       Тот свернулся клубочком прямо в центре кровати, видимо, решив, что это самое подходящее место, чтобы остаться на ночь.       Гермиона глубоко вздохнула и внезапно поняла, почему чувствовала уют и комфорт, разливавшиеся глубоко в животе.       Она вдруг обратила внимание на аромат. Здесь пахло… так, как пах он. Зимняя хвоя и свежесть. Нотки его одеколона и слабый отголосок геля для душа.       Гермиона задержала взгляд на простынях.       Он собирался вернуться к полудню. Она могла бы переночевать здесь, и он ничего не узнал бы. Просто нужно будет убедиться в том, что комната осталась именно в том состоянии, в котором она её нашла.       Её глаза были на грани непроизвольного смыкания, а кровать отчаянно манила к себе.        Приняв решение, Гермиона забралась на постель ближе к коту и коснулась головой подушки. Живоглот протестующе мяукнул, когда она притянула его ближе к себе, но сбежать не попытался.       Запах Малфоя стал настолько концентрированным, что она чувствовала, как её тело медленно растворяется в этих шёлковых простынях.       А потом она проваливается в сон.

✘

      Гермиона поморщила нос от солнечного света, падающего на её лицо.       Неужели она забыла задёрнуть шторы прошлой ночью?       Повернувшись на спину, она вытянула руки над головой и наткнулась на незнакомое изголовье кровати.       В следующую секунду её глаза распахнулись, и она увидели незнакомый потолок.       Комната Малфоя.       Она подскочила на кровати так резко, что её бы затошнило, если бы не паника, заполнившая девушку всю.       У Гермионы чуть не случился сердечный приступ при виде Малфоя, стоящего у окна в толстовке и джинсах, с её вредным полуниззлом в руках.        Даже несмотря на то, что её поймали с поличным, первое, на чём она сосредоточилась, была его одежда. Она никогда не видела его в чём-то столь непринуждённом.       Её глаза остановились на его руках.       Толстовка была с длинными рукавами.       Неужели её вчерашнее поведение заставило его скрыть шрамы?       Малфой выглядел сосредоточенным на своих мыслях, и пусть взгляд его был устремлён в сторону окна, он точно знал, что она уже проснулась: не мог не услышать, как она вскочила с кровати.       Живоглот, растянувшись на руках парня пузом вверх, одобрительно урчал, пока Малфой лениво почёсывал его шерсть. Её кот выглядел уже наполовину влюбленным.       Гермиона мысленно приказала своему сердцебиению восстановить ритм.       — Как Франция?       Потому что это именно то, о чём спрашивают, когда просыпаются в чужой спальне без приглашения.       Он даже бровью не повёл, и Гермиона уже начала задаваться вопросом, собирается ли он вообще ей отвечать.       Затем он вздохнул и развернулся к ней.       — Вполне ожидаемо.       Гермиона изучала его лицо.       — А Нарцисса?       В его глазах мелькнул призрак привычной усмешки.       — Она в порядке. Не считая аневризмы после того, как узнала, что её единственный сын женился в одночасье.       Глаза Гермионы расширились, а губы приоткрылись.       — Я шучу, Грейнджер. Она будет жить.       Она подтянула ноги к груди, обхватывая колени руками, и закусила губу, прежде чем нерешительно спросить:       — И что она думает о твоём выборе невесты?       Он одарил её непроницаемым взглядом, после чего его глаза вновь метнулись к окну.       — Ты действительно хочешь, чтобы я ответил?       Нет. Чувствовала, что нет. Хотя и не имело значения, что Нарцисса Малфой думала о ней. Забрав у неё титул Хозяйки поместья, Гермиона ощущала лёгкий трепет. И она догадывалась, что это была та же её сторона, которая вчера причиняла Рону боль.       — Нет, — сказала она и нахмурилась, глядя на то, как её кот лизнул его подбородок, будто это было самой нормальной вещью в мире. — Как ты это делаешь?       Он повернулся к ней, подперев окно спиной. В его взгляде читалось лёгкое удивление.       — Делаю что?       — Живоглот не любит никого, кроме меня, а меньше всего он переносит незнакомцев. Но сейчас он позволяет тебе держать себя, — она недоверчиво качнула головой, — позволяет даже гладить.       Малфой взглянул на рыжего кота у себя на руках, словно только что вспомнил о нём.       — У всех есть своя цена, — сказал он, поднимая на неё глаза. — Я понял, что подкуп — почти всегда рабочий вариант.       Гермиона смотрела на него пустым взглядом.       Он поднял руку, чтобы щелкнуть пальцами — в его ладони появился кусочек корма. Он отдал его Живоглоту, который в мгновение ока проглотил тот.       — Я просто покормил его, Грейнджер.       Гермиона нахмурилась, прожигая взглядом своего кота. Судя по тому, как он облизывался, можно было решить, что она морила его голодом несколько месяцев.       Малфой подошёл к её стороне кровати, позволяя Живоглоту спрыгнуть из его рук и свернуться калачиком рядом с ней.       — Ты выглядишь уставшей, — сказал он тихим голосом, блуждая глазами по её лицу. — Долго не могла заснуть?       — Я хорошо спала, — Гермиона повернулась к нему, едва морщась от боли в шее из-за слишком долгого сна в одном положении. — Ну, почти. Вчера был просто, — она ​​запнулась, обдумывая, как резюмировать свои мысли, — не самый удачный день для меня.       — Ты рассказала своей гриффиндорской свите.       Она быстро научилась замечать едва заметные изменения в выражении его лица. Это была единственная причина, по которой она сразу заметила, как его глаза немного ожесточились.       — Случилось ли что-то, о чём мне следует знать? — спокойно спросил он.       Гермиона замерла, рукой сжимая простыни. Она, определенно, не была готова рассказать ему о своей уродливой истории любви с Роном, а говорить о подозрениях Гарри на его счёт тоже не казалось хорошей идеей. Независимо от того, насколько влиятельным был Гарри, она знала, что Малфой всегда способен нанести ему больший удар. Там, где будет больнее всего.       Она отмахнулась от его вопроса и, сложив ладони на шее, склонила голову к коленям.       — Кроме ужасного визита в Косой переулок? Нет, — приглушенно пробормотала она.       — Это всё?       — Ага.       — Повернись, — резкий приказ.       Гермиона вскинула голову и растерянно посмотрела на него.       — Что?       Он жестом показал ей смотреть в окно.       — Спиной ко мне.       Гермиона медленно развернулась, чувствуя ощутимое облегчение от того, что не пришлось показывать ему своё обескураженное выражение лица. Он всегда был непредсказуем, как игральная карта.       Секундой позже все её мысли вылетели из головы, и она ощутила его холодные и сильные руки на своей шее.       — Что ты делаешь? — в её голосе звучала нотка паники.       Он не ответил. Она почувствовала, как он осторожно собрал её вьющиеся волосы и перекинул их через левое плечо, обнажая участок кожи. Холод его прикосновений вновь вернулся, на этот раз с легким давлением: он начал массировать её шею и область, где шея переходила в плечи.       Гермиона тут же обмякла от приятных ощущений, её напряжение как рукой сняло, а глаза закрылись в несказанном удовольствии. Она закусила губу, чтобы не застонать.       — Расскажи мне о Косом переулке, — сказал он, пока его руки умело заставляли её мышцы расслабляться.       Она немного изогнула плечи, показывая, куда он должен переместить свои ладони.       — Это был цирк. А я в нём главный шут. Чуть не задохнулась от вопиющих взглядов и сплетен из каждого уголка, — Гермиона беззвучно хмыкнула. — Через всё это я уже проходила раньше, но чтобы в такой степени — никогда.       Малфой помолчал минуту, и Гермиона, воспользовавшись возможностью, запрокинула голову, пока он массировал её плечи. Стресс и напряжение, которые сковывали её тело на протяжении нескольких недель, казалось, покидали её с каждым нажатием его пальцев на больные точки. Он относился к этому очень механически, и Гермиона, засмеявшись про себя, подумала о том, какой отменный массажист из него вышел бы.       — Я мог бы приставить к тебе охрану, — наконец сказал он, после того как превратил её разум и тело в желе. — Я нанимал нескольких бывших авроров для обеспечения безопасности Кравена**.       Гермиона запрокинула голову назад, чтобы взглянуть на него, она не хотела оборачиваться и заставлять его прекращать движения.       — Кравен? — спросила она его перевернутое лицо. — Это игральный дом?       — Казино. Да, — он воспользовался новым положение её головы, чтобы переместить руки на её шею по бокам. Она зажмурилась и на этот раз не смогла сдержать тихий стон, сорвавшийся с её губ.       Он на мгновение остановился, и Гермиона внутренне дала себе подзатыльник за такую несдержанность, но, к её счастью, уже скоро он продолжил без комментариев.       — Кравен твой? — спросила она, отвлекая себя от смущения.       — Нет. Я не владею им. Хоть это и законно, Министерство не хочет иметь ничего общего с такими учреждениями и не обеспечивает их безопасность. Наём неподготовленных волшебников и ведьм в таком месте чреват неприятностями, а бывшие авроры, работающие на себя, берут непомерные суммы, чтобы работать на игральные дома.       — Итак, ты сначала нанимаешь их, а затем одалживаешь в эти места, — заключила она.       Его пальцы коснулись нижней части её челюсти, и дрожь проносилась до самых кончиков её пальцев.       — Да, — сказал он. — Я обеспечиваю им стабильную работу, хорошую заработную плату и покрываю расходы на все несчастные случаи, которые могут произойти.       — А что ты получаешь взамен от казино?       Его руки замерли, и она ощутила его тяжёлый взгляд затылком.       — Ты очень любознательна этим утром, — прокомментировал он. — Особенно учитывая тот факт, что рассказывать про то, что случилось с Поттером и Уизли, ты не желаешь.       Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но слов так и не нашлось.       Малфой понимающе кивнул и оставил эту тему, не подвергая её новой инквизиции.       — Я могу поручить охране сопровождать тебя с сегодняшнего дня.       — Нет, — её отказ был твердым. — Дела не так уж и плохи, в основном это просто раздражает. Кроме того, я участвовала в войне. И могу позаботиться о себе.       Он поднял руку ещё выше, чтобы обхватить её челюсть, и у Гермионы перехватило дыхание. Когда он повернул к себе её лицо, его большой палец касался её подбородка, а ладонь согревала щеку.       — Тебе необязательно делать это самой, — сказал он, изучая её глазами, которые сейчас напоминали скорее жидкое серебро, чем их привычный дым.       Сердце бешено колотилось, кровь прилила к ушам. Она понятия не имела, что на это ответить.       К счастью — или, скорее, к сожалению — он отпустил её лицо и отступил. Гермиона выпрямилась и повернулась на кровати.       — Ты действительно выглядишь очень уставшей, — повторил он.       Девушка перекинула волосы с плеча за спину, пытаясь казаться невозмутимой. От его продолжительных прикосновений к коже её конечности охватила дрожь.       — Это твой способ сказать, что я дерьмово выгляжу?       Он проигнорировал её вопрос.       — Хочешь поспать ещё немного? Сегодня воскресенье.       Гермиона покачала головой и открыла рот, чтобы ответить, когда её живот громко заурчал.       Так громко, что Живоглот вскинул голову от любопытства.       Щёки Гермионы вспыхнули.       И, к её полному удивлению, на губах Малфоя появилась улыбка.       Искренняя улыбка. Первая искренняя улыбка, которую она когда-либо видела на нём.       От этого у неё даже перехватило дух.       Гермиона смотрела, словно зачарованная на мальчишеское выражение его лица. Как будто снова пятый год обучения в Хогвартсе, и он улыбается своим друзьям за слизеринским столом, обсуждая очередной план, который они уже пару дней вынашивали, чтобы столкнуть лбами гриффиндорцев и Амбридж. Или обсуждали следующую девочку, которую собирались трахнуть. Или о чём ещё мальчики-подростки обычно говорят.       Живоглот потянулся к его толстовке, требуя внимания.       Он посмотрел на её кота и усмехнулся.       — Думаю, теперь пришло время мне накормить жену.       Когда Малфой повернулся, чтобы уйти, Живоглот спрыгнул и упрямо последовал за ним из комнаты.       Гермиона смотрела им вслед, переполненная душевным трепетом.       Ей потребовались целые минуты, чтобы понять, что он мог бы избавить её от напряжения в шее и мышцах с помощью простого Эпискеи.             Примечания:       Драгот* — основная денежная единица для волшебников в Северной Америке. А контроль за ними ведёт Хранитель сокровищницы и драготов — это официальная должность МАКУСА.       Кравен** — название самого престижного казино в Англии в историческом любовном романе Лизы Клейпас «В мыслях о тебе».