Silver & Golden

      Гермиона склонила голову, подозрительно сузив глаза, хотя внутри теплилась робкая надежда.       — Правда?       — Правда, — теперь губы Малфоя откровенно расползлись в улыбке. Он знал, что она понимает — это не будет великодушным поступком. — Я сделаю то, что ты хочешь. Всё, что захочешь.       Брови Гермионы взметнулись вверх, и она недоверчиво посмотрела на него.       — Как только ты снова наденешь своё кольцо, — закончил он, и эхо его голоса стёрло все внезапно возникшие в разуме представления о его альтруистических мотивах.       Она усмехнулась, покачав головой, и угрожающе шагнула к нему, по-прежнему стоявшему на коленях. Едва ли полфута разделяло их тела, пока она смотрела на него сверху вниз.       — Поразительно, как быстро ты набрался храбрости просить меня делать то, что ты хочешь, после того, что сделал.       — Я не прошу, — сказал он спокойно и непринужденно, будто не над ним нависла тёмная туча в лице гневной девушки. — Взамен ты хочешь что-то от меня. Я предлагаю сделку.       — Да. Вернее, нет, — резко оборвала она его. — Я не дам тебе возможность снова отслеживать каждый мой шаг.       — Я не отслеживал тебя, Грейнджер.       Искренность, которую он с необычайной лёгкостью изобразил в своём голосе, сразу же заставила её вспыхнуть. Гермиона схватила его за волосы на затылке и потянула. Жёстко.       Его голова откинулась назад, а челюсть со звуком клацнула.       Она зарычала ему прямо в лицо:       — Я не куплюсь на твою ложь, Малфой.       — Я не лгу. Не в этот раз, — произнёс он с кривой улыбкой, которая говорила ей о том, что такое поведение он находит весьма занятным.       Она собиралась сказать что-то едкое, ядовитое, но он остановил её.       — На кольце нет отслеживающих чар, — быстро проговорил, вероятно, догадываясь, насколько она была близка к тому, чтобы потерять своё ветхое терпение. — Оно даёт мне знать, когда ты находишься в чрезвычайной ситуации. Когда у тебя слишком высокий пульс и когда твоё тело трясёт от выбросов в кровь гормона страха. Полагаю, магглы называют его адреналином? Это единственный раз, когда кольцо позволяет мне узнать, где ты.       Гермиона смотрела на него невидящим взглядом, у неё буквально пропал дар речи. В тот день в Архиве. Она была на грани панической атаки…       Она и раньше слышала об этой магии. Практически все, кто знал о табу на имя Волдеморта, знали, что этот вид Тёмной магии также может быть использован для создания заклинаний, которые срабатывают как аварийная вспышка в случае опасности. Заклинание табу предупреждало заклинателя о нарушении запрета на какое-либо действие. Заклинатель мог оказаться на месте несанкционированных действий в считанные секунды, в зависимости от точности заклинания.       Механизм был тот же самый. Произнеси вслух всего одно слово, — и помощь будет в пути.       Гермиона никогда раньше не слышала, чтобы Табу использовали через объект. И тем более связывали его с физиологической реакцией, вместо слов-триггеров.       Это было поистине гениально, и она изо всех сил пыталась сдержать благоговение на своем лице.       Незачем тешить самолюбие такого человека как Драко Малфой, и всё же было трудно признать, что его хитрость произвела на неё особое впечатление.       Жаль, что он был таким проницательным.       Веселье в его глазах кричало о том, что он смотрит сквозь её фальшивое безразличие.       — Ты умна, Грейнджер. Очевидно, ты поняла, как оно работает. И знаешь, что я не лгу.       — Если ты думаешь, что заслужить моё доверие так легко, возможно, ты не так умён, как думала я.       Его глаза опасно блеснули, а уголок губ дернулся вверх.       Она нервно заёрзала. Это выражение лица не могло сулить ей ничего хорошего.       — Возможно, — приторно довольно произнёс он.       Гермиона подпрыгнула, когда почувствовала безошибочное прикосновение пальцев к своей правой голени. Медленно — мучительно медленно — он провёл ладонью сзади по её ноге.       Она смотрела на него широко раскрытыми глазами.       — Или, возможно, я извечно полон надежд на успех, когда дело касается тебя, Грейнджер, — сказал Малфой.       Его рука остановилась на подколенной ямке, снова опускаясь вниз по икре вместо того, чтобы продолжить свою траекторию вверх. Движение было неторопливым, будто ему принадлежало всё время в мире. Едва ощутимое прикосновение к её покрытой хлопком нежной коже вызвало у девушки желание прижаться к нему поближе.       Она еле слышно выдохнула, расправив плечи.       — Ты забываешь, что прежде я уже заключала с тобой сделку. Я не повторю эту ошибку снова.       Видимо, настала его очередь выглядеть не впечатлённым.       — Я использую это слово в разговорной речи, Грейнджер. То, что я предлагаю, беспроигрышно для тебя и только тебя. Помимо возможности видеть меня без окклюменции, ты получаешь защиту и безопасность. Если вдруг они тебе понадобятся. Так в чём проблема?       — Я в состоянии защитить себя, — повторила девушка в который раз. Затем, просто потому, что могла, она снова дёрнула его за волосы. На этот раз куда жёстче. И ухмыльнулась, увидев, как он поморщился.       — А проблема в том, — начала Гермиона, склонившись к его греховно безупречному лицу, — что я узнала тебя лучше, Малфой.       Он смог усмехнуться, даже когда сухожилия на его шее натянулись сильнее в попытке приспособиться к её хватке.       — Считаешь?       Глаза Гермионы неосознанно скользнули вниз к его губам, слегка приоткрывшимся и выглядящим непозволительно мягко, прежде чем она снова подняла взгляд.       — Да. Ты всегда играешь грязно.       Он моргнул.       — Разве, и сейчас?       Прежде чем она успела ответить, Малфой положил левую руку ей на талию, большим пальцем касаясь полоски кожи там, где заканчивался её топ и начинались пижамные штаны. Его правая рука, которая всё это время нежно поглаживала её ногу, опустилась ниже, приподнимая ткань, чтобы беспрепятственно обхватить лодыжку девушки — это послужило якорем, сдерживающим её психику от краха.       — Что ты делаешь? — спросила Гермиона и сразу же возненавидела себя за голос, сочащийся тревогой. К её ужасу, внизу живота медленно начало разливаться тепло предвкушения.       Отпустив лодыжку, он мягко убрал руку Гермионы со своих волос и, прежде чем отпустить, нежно поцеловал в ладонь.       — Грязно играю, — ответил он.       Малфой провёл большими пальцами по её тазобедренным косточкам, аккуратно поглаживая небольшие выступы по обе стороны её округлившегося живота, и с вызовом поднял на неё глаза.       — Мной не так легко манипулировать, — теперь вместо волос она цепко сжимала пальцы на его плечах.       — Да неужели?       С этими словами его пальцы скользнули под резинку её штанов к выпуклости живота, указывая на очень заметное противоречие её смелому заявлению. Она сжала бёдра вместе, потому как от его целенаправленно дразнящего прикосновения между ног стало нестерпимо горячо и влажно.       — Позволю себе не согласиться, — сказал он, бросив на неё многозначительный взгляд.       Гермиона сильнее впилась ногтями в его плечи.       — В прошлый раз ты не пытался мной манипулировать, — а потом, чтобы ударить по больному, она солгала: — Во всяком случае, я плохо помню.       — Конечно, — Малфой снисходительно улыбнулся, как будто нашел её попытки оскорбить его сексуальное мастерство милыми. — Может, тогда уместно будет напомнить тебе.       Она фыркнула.       — Ты…       Малфой наклонился вперёд и прижался губами к её обнажённому животу.       — … ой!       Гермиона сжимала ткань рубашки, изо всех сил сдерживая желание притянуть его ближе. То, что он не остановился, а продолжил покрывать мягкими поцелуями живот, буквально остановило работу легких, отчего она, широко открыв рот, ловила кислород, будто в удушье.       Лицо девушки было похоже на тлеющий уголёк, грудь тяжело вздымалась, а покалывающее возбуждение клубком нервов сосредотачивалось в животе, теплом распространяясь по сосудам.       Гермиона в отчаянии закусила губу. Он даже не делал ничего до неприличия возмутительного, просто касался губами её округлившегося живота, а руками ласкал бёдра.       Любой, случайно заглянувший к ним, вероятно, просто увидел бы в развернувшейся картине будущего отца, выражающего обожание своей жене и ребёнку.       Однако с тем же успехом он мог кормить её с рук самым мощным афродизиаком в мире, и она чувствовала бы себя одурманенной не меньше, чем когда он просто касался губами её кожи.       Это было слишком давно. Ни за что на свете сейчас она бы не смогла понять, как продержалась без его прикосновений так долго. Несмотря на свою ложь о том, что ничего не помнит, пьянящие воспоминания о прошлом разе ещё больше усилили её возбуждение.       Истошно хотелось обвинить во всём гормоны, бушующие в ней. Но она знала, что в ту первую ночь в Мэноре она была так же ненасытна.       Приглушённый стон сорвался с её губ, когда он носом подтолкнул вверх края топа, чтобы коснуться её пупка. Она попыталась замаскировать звук шипением:       — Малфой!       Это не было правильным решением — слишком поздно она поняла.       Потому что, если Малфой, стоящий перед ней на коленях и благоговеющий перед её округлившимся животом, — слишком мучительно, — то он, делающий всё то же самое, только теперь под пристальным взором своих дымчато-серых глаз, которые слишком много видели и слишком мало смотрели на неё — невыносимо ни для чьей психики.       Чем дольше он держал её в плену своего взора, тем гуще румянец растекался от её щёк к шее и ключицам.       Затем он скользнул руками под выцветший розовый топ, легко обвив талию.       — Если хочешь, чтобы я остановился, просто попроси об этом, Грейнджер, — совершенно спокойным тоном произнёс он.       Гермиона сглотнула, почувствовав, как мурашки поднялись вверх по рукам и достигли затылка, пока его длинные пальцы исследовали её спину, очерчивая каждый позвонок, а греховный рот двинулся ниже.       Гермиона успела сильно пожалеть о своём выборе одежды. Изношенная пижама практически не защищала, штаны уже свисали с её бёдер. Вместе с тем, как губы Малфоя опускались всё ниже и ниже, она боялась, что он почувствует запах сумасшедшей похоти. На ней даже не было нижнего белья.       Гермиона открыла рот, чтобы произнести эти слова. Чтобы остановить его и положить конец этому… что бы это ни было. Но слова не сорвались с её губ. Они застряли где-то в горле, словно проклятое признание.       Она знала, что если обратится к нему, то только затем, чтобы попросить о большем. Чтобы его рот опустился ещё ниже. Чтобы руки держали ещё крепче.       Не в силах больше сопротивляться, она запустила пальцы в его волосы, сжимая белокурые пряди так, словно от этого зависела вся её жизнь. Малфой издал тихий смешок, отчего его дыхание обожгло чувствительную кожу девушки и заставило её желудок сжаться от нервной дрожи.       Он поймал её горящий взгляд своим собственным, прежде чем скользнуть руками по бедрам к ягодицам, приспуская ткань до тех пор, пока округлый живот полностью не обнажился перед его взглядом. Гермиона ахнула, когда он вдруг замер, оставив ткань балансировать на грани падения на пол.       Он ухмыльнулся своим мыслям:       — Ты пришла сюда, чтобы отомстить и до полусмерти замучать меня электрическим током, при этом даже не потрудившись надеть трусики по такому случаю. Кто бы мог подумать, что я женился на развратной садистке? — хрипло прокомментировал он, голос был дымным и жидким. Словно абсент. Её собственный отравляющий и опьяняющий напиток, предназначенный для утоления исключительно её потребностей.       Внезапно, необъяснимо, она ощутила прилив собственнического чувства к нему, от которого дыхание потерялось в бешеном ритме клапанов сердца. Вместо того, чтобы ответить на его провокацию, она гортанно зарычала, вцепившись руками в его волосы, и притянула ближе.       Она услышала приглушённое проклятие и почти торжествующе улыбнулась.       Пока его язык не высунулся, чтобы сыграть в отместку. Тогда-то её колени и подкосились.       Она жалобно заскулила, когда он нежно поцеловал низ её живота, его язык скользнул по бархатистой коже, пробуя её на вкус. Будто в бреду всё это время она притягивала его ближе к себе, сгорая от вожделения.       Вторя её желанию, он опустил голову ниже, прижимаясь лицом к её ногам, и глубоко вдохнул.       — Ты чертовски вкусно пахнешь, — простонал он.       — Тогда какого дьявола ты медлишь?       Он посмотрел вверх.       — Жду, когда ты начнёшь просить.       — Что? — разочарованно нахмурилась девушка.       — Попроси меня, Грейнджер, — приказной тон. — Дай мне чётко услышать, чего ты от меня хочешь.       — Ты знаешь, чего я хочу.       Его челюсть предупреждающе сжалась.       — И ты не получишь это, если не попросишь. Так что будь хорошей девочкой и произнеси эти слова.       Гермиона размышляла о неподчинении, быть может, полсекунды. Прежде чем раздраженно фыркнуть и спустить пижамные штаны вниз по бёдрам.       Зрачки Малфоя расширились от внезапно обнажившегося перед ним участка кожи, но девушка не стала ждать, чтобы в полной мере насладиться его видом. Слова практически сами сорвались с её уст.       — Я хочу, чтобы ты вылизал меня, Малфой. Пожалуйста, хоть раз в жизни используй свой острый язык по назначению.       В мгновение ока её палочка оказалась в его руке, и он умело взмахнул ею. Прежде чем она успела осознать, что он делает, раздался скрежет дерева, скользящего по мрамору, и позади неё материализовался один из плюшевых стульев его гостиной.       С лёгким толчком она упала спиной на мягкое сиденье.       Гермионе ничего не осталось, кроме как уставиться на него с открытым ртом, когда он перекинул её палочку через плечо и уверенным движением сбросил с её ног штаны. Её виноградная лоза приземлилась где-то позади него с характерным звуком дерева о мрамор.       Она была в равной степени удивлена ​​и оскорблена:       — Ты можешь колдовать моей палочкой… ах!       Малфой встал между её ног, широко разводя их по обе стороны от своих плеч. Её руки сжались на подлокотниках, когда его решительный взгляд скользнул по истекающей в желании вульве. Она невольно попыталась сомкнуть ноги, но его глаза предупреждающе сверкнули на неё.       — Я вылижу из тебя душу без остатка, Грейнджер, — произнёс он суровым тоном. — Не смей говорить мне, что прежде я не могу хорошенько тебя рассмотреть.       Его слова мгновенно заставили её лицо вспыхнуть, что было довольно нелепо, поскольку она уже лежала вся мокрая в двух дюймах от его рта.       — Перестань дразнить меня, — слабо запротестовала девушка.       — Я не дразню тебя, — сказал он, руками шире раздвигая её бёдра. — Я тебя смакую.       Большими пальцами он развёл её половые губы, обнажая внутренние складки. Открывшийся вид заставил его с голодным выражением лица выругаться себе под нос. Она вдруг отчетливо осознала, что он не использовал окклюменцию. Нет, иначе бы сейчас она не видела желание в его глазах.       Прежде чем она успела восхититься своим открытием, Малфой наклонился вниз, чтобы провести всей поверхностью языка по её выемке.       — Дья-явол, — она запустила пальцы в его волосы для некоторого подобия контроля.       Он застонал у её влагалища — звук был почти ненасытным, — прежде чем протолкнуть свой горячий язык в глубину её нежных складок, чтобы ещё больше ощутить вкус. Его руки обвились вокруг её бёдер, максимально разводя их в стороны. Чёрное обручальное кольцо на его левой руке поблёскивало в слабом свете люстры.       Гермиона вовсе не возражала против его грубых хваток, на месте которых останутся синяки, ей хотелось, чтобы его рот был повсюду. Больше всего — внутри неё. Она потянула его за волосы.       — Малфой, пожалуйста.       Вместо того, чтобы трахнуть её своим языком, он лизнул клитор. Всасывал его в свой горячий влажный рот с такой страстью, которая выбивала из-под ног пресловутый ковёр его гостиной. Гермиона чувствовала, что хоть она и находилась в сознании, от действительности была далека. Её внутренности сделали сальто, а мышцы таза сжимались в ожидании грандиозной развязки.       Малфой выпустил её изо рта. Только чтобы заменить язык большим пальцем. Она бесстыдно хныкала, пока он выводил круги на её клиторе быстрыми, точными движениями, чтобы выжать из неё как можно больше соков.       — Малфой, — его имя сорвалось настоящей мольбой с её губ. Она хотела… нет. Нуждалась. Она чувствовала себя как никогда опустошённой, к стенкам её влагалища ничего не прижималось. Она попыталась направить его голову ниже.       В отместку он сильно укусил внутреннюю часть её бедра. Гермиона вскрикнула.       — До чего нетерпеливая. Тебе следует усвоить урок по тому, как растягивать удовлетворение, милая, — пробормотал он ей в бедро, пальцами проводя по влажным складкам и размазывая её смазку.       От его ласкового обращения разум Гермионы на секунду помутнел.       И именно этот момент Малфой выбрал для того, чтобы резко ввести в неё два пальца до упора. Вмиг все её нервные окончания отозвались мощнейшими импульсами, вместе с тем, как тело дугой выгнулось в неконтролируемой дрожи, и она закричала от идеального проникновения, напрочь забыв о его внезапной нежности.       — Но не сегодня. Сегодня в моих планах наказать тебя изрядным удовольствием, — прорычал он с интонацией, которая обещала сломать её на тысячи частей, прежде чем вновь склеить воедино.       Драко начал медленно двигать пальцами внутри девушки, наблюдая за её лицом, пока наконец не согнул их, безжалостно надавливая на точку вдоль передней части стенок, одновременно с этим он склонился, чтобы вновь повторить быстрые щекочущие движения кончиком языка по клитору.       Её пальцы настолько крепко вцепились в его волосы, что, должно быть, причиняли немалую боль. И всё же он не останавливал её.       — Проклятье! Малфой!       В следующий миг он всосал её клитор в рот, щёлкая по нему языком. Свободная рука Малфоя прижалась к её животу, пока пальцы начали ритмично входить и выходить из неё. В совокупности с интенсивностью движений его пальцев и щелчками языка получился несравненный эффект, сопровождавшийся гортанными хриплыми стонами девушки.       Будучи до неприличия мокрой, она могла слышать хлюпающие звуки собственной смазки. Однако Гермиону это мало смущало, когда с каждым быстрым толчком он задевал самые нервные точки внутри неё.       Зрачки девушки расширились, наполняясь концентрированным удовольствием, когда её тело затрясло в оргазме, а позвоночник выгнулся изящной буквой S. Будто издалека до ушей Гермионы донёсся собственный протяжный стон.       Состояние полной прострации не позволило быстро понять, сколько времени ей потребовалось на то, чтобы прийти в себя. Медленно поморгав, она посмотрела вниз и увидела, как Малфой лениво поглаживает её бёдра и сосредоточенно изучает черты лица.       — Готова к большему, Грейнджер? — хрипло спросил Малфой.       — Я… — она недоуменно нахмурилась. — Что?       Вместо ответа он притянул её бедра к краю стула, приподнимая так, чтобы ноги девушки легли ему на плечи. Затем, не прерывая зрительного контакта, он снова нырнул между её ног, на сей раз не теряя ни секунды, чтобы просунуть язык в её влагалище.       — Чёрт, — выругалась она, хватая воздух ртом. Чрезмерно чувствительна.       Малфой трахал её языком, как если бы он делал это своим членом. Как он когда-то делал.       Она чувствовала, как внутри всё начало сжиматься, пока он пил её обильно стекающую влагу так, будто её влагалище было источником самóй грёбаной молодости.       Знакомое пламя снова начало охватывать низ её живота, и она едва сдержалась, чтобы жалобно не захныкать от этого ощущения. Это было слишком. Слишком рано.       Его глаза метнулись к её полуприкрытым, и она отчётливо увидела в них приказ.       Словно зная, насколько она близка, Малфой протянул руку и нежно коснулся её клитора один раз, затем второй.       Всё, что требовалось для прорыва плотины.       Тело мгновенно пронзили новые судороги, а пальцы ног подогнулись, когда второй оргазм почти заставил девушку потерять сознание. Он оказался во много раз мощнее первого, отчего в её голове не укладывалось, как Малфой смог это сделать.       Гермиона с мольбой во взгляде издала звук, больше похожий на всхлип. Малфой наблюдал за тем, как часто вздымалась её грудь в попытке отдышаться, наслаждался мурашками на её коже.       И вовсе не собирался давать ей отсрочки.       — Пожалуйста, — в отчаянии захныкала она, когда почувствовала, как он протолкнул в неё сразу три пальца. — Я не могу. Слишком много.       Не получалось даже связать воедино предложение. Он довёл её до едва связных мольб.       — Ещё раз, — заговорщически растянув в улыбке губы, поблёскивающие от её соков, произнёс Малфой и ободряюще поцеловал Гермиону в живот. — Порадуй меня ещё одним разом, милая.       Она вскрикнула, когда он согнул пальцы и снова потёр то эрогенное местечко внутри, тут же задав убийственный темп с решительным блеском в глазах.       Другой рукой он слегка сжал нижнюю часть её живота, большой палец размещая над её измученным клитором. Грязные хлюпающие звуки, эхом разносившиеся вокруг неё, вперемешку с приторным сладковатым запахом заполняли огромную комнату Мэнора, пока Малфой безжалостно трахал её тремя пальцами. Если бы хоть одна часть её мозга была сейчас в порядке, её бы тотчас смутила эта непристойная атмосфера.       Третий оргазм заставил её окончательно лишиться рассудка и впасть в беспамятство. В глазах помутнело, а уши заложило от глухого визга. Непроизвольное сокращение мышц вызвало конвульсивную дрожь в теле Гермионы. Её ступни уперлись в спину Малфоя, когда она рефлекторно приподняла таз.       — М-Малфой. О, Господи, — по её вискам стекали слёзы, а дыхательная система не желала поддаваться контролю из-за учащенного ритма сердца.       Совершенно неожиданно в середине оргазма девушки он усилил давление пальцами на ту точку внутри неё, отчего она сразу почувствовала, как с блаженными спазмами удовольствия из неё хлынула струя прозрачной жидкости, попавшая на её бедра и часть его рубашки.       — Блять, Грейнджер, тебе знаком сквирт? Ты чертовски красива, — прорычал он. Присутствуй в ней сейчас хоть капля энергии на осмысление его фразы, она бы точно порадовалась мысли о своём влиянии над ним.       Но не осталось ничего: мир вокруг исчез, унося её за пределы реальности. Она потеряла сознание раньше, чем узнала, как долго оргазм мучил её.       Когда она вновь открыла глаза, то почувствовала, как Малфой слегка поглаживает её нежные складки, словно хваля за хорошо проделанную работу. Опасаясь большего, она со стоном выгнулась, будучи чересчур чувствительной.       Он тихо рассмеялся.       — То был последний. Клянусь.       Она приоткрыла глаза и посмотрела на него сверху вниз. Это небольшое движение потребовало от неё титанических усилий. Словно он действительно выжал её досуха. Гермиона была уверена, что не сможет сейчас и конечностью пошевелить, не трясясь при этом, как осиновый лист на ветру.       — Ты жесток, — обессиленно и без особого энтузиазма обвинила она мужа.       — Безусловно, — легко согласился он. Встав на ноги, он наклонился, чтобы одним плавным движением подхватить её на руки. Так, будто она весила не больше пёрышка.       Гермиона прижалась щекой к прохладной ткани его рубашки, всё ещё наполовину влажный материал успокаивал её разгоряченную кожу.       Она услышала, как он призвал её палочку, а после ощутила рывок аппарации. Свидетельством его умения превратить её вечно думающий мозг в лужу бреда и изнеможения было то, что она даже на секунду не задалась вопросом, куда он её перенёс.       В любом случае это не имело значения. Мгновением позже её окружил знакомый интерьер её квартиры.       Благодарная, она прижалась ближе, уткнувшись носом в основание его шеи. Терпкий запах хвои и морозной свежести успокаивающе ложился на её плечи, окутывая иррациональным чувством безопасности.       Руки Малфоя крепче сжались вокруг неё.       — Ложись спать, Грейнджер. Ты там на некоторое время потеряла сознание. Полагаю, сейчас ты слишком истощена.       Ответом ему стало её невнятное бормотание. Слишком истощена. Всё, чего она сейчас хотела, — остаться в его объятиях и проспать так несколько дней кряду.       Должно быть, она закрыла глаза и снова потеряла сознание, потому что в следующий миг уже чувствовала знакомую мягкость своей постели. Гермиона протестующе захныкала, когда Малфой отступил.       — Я приведу тебя в порядок. Оставайся здесь, — мягко приказал он.       Она услышала, как открылась дверь в ванную. Секундой — несколькими? — позже она почувствовала, как влажная ткань прижимается к её промежности. Она болезненно всхлипнула, но не отодвинулась.       Затем это мокрое ощущение исчезло, и её мягко укрыли покрывалом. Она силой заставила себя приоткрыть глаза, борясь с усталостью, которая требовала сна, словно это был жизненно необходимый кислород.       — Оставайся здесь, — она вернула ему его же приказ.       Это явно не входило в его планы, потому что за секунду брови Малфоя сошлись на переносице.       Она скорее почувствовала, чем услышала, как Живоглот зашёл в комнату. Кот мурлыкнул, запрыгивая на постель, и свернулся калачиком на коленях Малфоя, как будто ему там было самое место.       Губы Гермионы дернулись.       — Теперь ты не сможешь уйти, — прошептала она. — Есть такое правило…       Её голос затих, она не смогла найти в себе силы, чтобы сказать ему, что когда кошка садится на колени, нельзя двигаться до тех пор, пока ей самой не надоест и она не уйдёт. Негласное правило всех владельцев кошек. Или, в её случае, обладателей полуниззлов.       Малфой весело взглянул на неё.       — Раз уж ты говоришь.       — Мм… ты останешься… ? — прошептала она, уже на полпути к забвению.       — Я останусь. А теперь спи, — казалось, он раздражён.       Как вдруг сквозь сознание пронеслась мимолетная мысль.       — Я выиграла… без кольца.       Она услышала, как он усмехнулся.       — Конечно, Грейнджер. Ты выиграла.       Голос Малфоя прозвучал слишком самодовольно для человека, только что признавшего своё поражение. К тому же весьма многозначительно.       Это была её последняя мысль, перед тем как сознание погрузилось в сон.