Афродизиак

Кажется прошёл день или несколько недель, как я жила у Есенина, экспериментировала с розовым метом и месячными. Они всё не приходили, но я не помнила, когда должны были прийти — вчера или через месяц. За окном становилось холоднее, деньги заканчивались, мне нужно было искать источник дохода. Я разморозила страницу на сайте знакомств. Попросила Есенина сфоткать меня поаппетитнее. Удивило то, что он не спросил зачем мне это. Удивление продлилось до секса в ванной. В целом я напоминала себе кролика, который спаривался там, где стоял или лежал или шёл. Мы кайфовали друг от друга. Нет, не наслаждались, не получали удовольствие, а именно ловили кайф. Нереальный, незабываемый, кратковременный. Стоя на балконе, готовя завтрак в двенадцать ночи или пытаясь зайти в туалет. Всюду. Его губы, мои губы, прикосновения, секс. Мне уже не хотелось предлагать себя за деньги, настолько я порой была вымотана, что мысли о новых членах вызывали спазм в кишечнике. Я часто думала, а люблю ли я Есенина? Нет, правда думала об этом, обычно после оргазма. Его оргазма, свой я так и не получала. Да он старался, пытался, делал, кажется, всё невозможное, но не выходило. Я была фригидна до мозга костей. Хорошо, приятно, классно, но не на сто. Почему? Не знаю, просто так и не иначе. И посему возникла дилемма — люблю или нет. И когда я приняла первого клиента с сайта знакомств, решила, что люблю. Ведь только ради денег, чтобы наша розовая сказка продолжалась. Моя сказка. Приехала в какую-то задрипанную квартиру на задворках города. Мужик предпенсионного возраста предложил мне чай вместо предполагаемой водки. Жаль. Я надеялась поскорее окончить оговоренные два часа и свалить восвояси с тремя тысячами в кармане. Но всё оказалось сложнее. Мало того, что нам пришлось разговаривать, так его дохлый, обвисший член никак не хотел подниматься. Я охала и ахала, как супер-мега-звезда порноиндустрии, на что мужик мне отвесил "неправдоподобно". Эй, постой, я с тобой кувыркаюсь уже целый час, ты воняешь борщом и кошачьим туалетом, имеешь моё превосходное, молодое тело, но говоришь "неправдоподобно"? В итоге я взяла полторы, мраморную пепельницу и проездной на метро, лежащие в коридоре на комоде. Первый блин комом. Второй был не лучше — пафосный мальчик, который снял гостиничный номер с джакузи, но оставил меня под утро ни с чем. А те, предыдущие полторы тысячи я спустила с Серёжей. Третий давал больше надежды, но чтобы не пролететь в очередной раз, набрала Вике и попросила проверенный вариант. Она обещала мне встречу на пятерку. Вышло на десять. Мне подвернулся француз, который не бельмеса по-русски и считал меня своим личным переводчиком. Я провела с ним два дня, катаясь по окрестностям города, а когда мы остались в его съемной квартире, вдруг решил мне заплатить. Получив деньги, я желала только одного, как можно скорее вернуться к себе. Отправила его за выпивкой и сигаретами, галантный мужчина, не смог отказать русской красавице. Я собралась за минуту, написала на салфетке любовное прощание и ушла. Затаилась на пролете второго этажа и прекрасно видела из своего укрытия, как несчастный, с пакетом продуктов вызывает лифт. Вика сказала, что я дура, это мог быть постоянный клиент.  Но я не хотела ничего постоянного, меня устраивало временное. Зачем мне какой-то больной ублюдок, который принуждал бы меня ездить к нему в обед или в восемь утра субботы, только потому что у него стояк. Я хотела сама выбирать. К кому, когда и за сколько. Разумеется, кроме Давида. Он и стал тем больным говнюком. Будто бы всё было оговорено заранее, словно так легло с самого начала знакомства. По сути так и было. Я могла бы попытаться избавиться от него, ни отвечать, ни ехать, но какой в этом толк, если он и был постоянным клиентом. С каждым разом в наш секс вводились новые покупки из интим-магазина, я всё ждала будет ли страпон, уж больно хотелось трахнуть его в жопу. Давид был предсказуем: ограничивался наручниками, плетью и бельём для меня. Поэтому в поисках более веселого компаньона на ночь, мне попался чумовой типаж — мужчина пригласил к себе,  назначив  цену втрое дороже, чем я предложила. Закинувшись излюбленным розовым метом у Есенина, я рванула к одиннадцати ночи на Баррикадную. Вика поехала со мной, в качестве моральной поддержки и разделить "получку" в ночном клубе. Она ждала у подъезда, совершенно не смущаясь волчьего октябрьского холода. Клиент предложил выпить на выбор, я отказалась, зная, что сейчас это не возымеет на меня своих результатов. После сразу прошли в спальню, где в принципе не случилось ничего примечательного. Кроме того, что он, болтая с кем-то по телефону, параллельно просил меня сжать его яйца зубами. Он нацепил на член тиски из-за чего его пенис был пунцовым и пугал меня больше, чем возбуждал. А когда я ушла в душ, в квартире оказалась еще одна юная особа. Тонна макияжа, грудь пятого размера, осиная талия и мужской тембр голоса. Это был транс. Красивый транс по имени Маша. Я хотела было заржать и срочно скинуть фотку этого чуда Вике, но воздержалась, ведь деньги я ещё не получила. Когда уже одевалась в прихожей, мужчина попросил меня задержаться, для того, чтобы посмотреть на их совокупление. Раздумывала ли я? Секунд тридцать, до того, как он сказал, что оплатит столько же сверху за посмотреть. И я смотрела.  Один парень трахал в жопу другого, а я вынуждена была уложить голову под их гениталиями. Мне было смешно и я не испытывала хоть малейший позыв к их оргии, пусть мет и гнал кровь в моём теле с немыслимой скоростью. Яйца одного ритмично бьющиеся о жопу другого выглядели куда забавнее, чем я могла бы себе такое представить. Подумать только, десять тысяч за просмотр секса двух педиков — это был мой самый дорогой вечер. Все двадцать тысяч мы спустили с Викой одним махом в каком-то пафосном заведении. Я попробовала кокаин и именно тогда решила, что не вернусь к мету. Это было словно из двух разных измерений — мет это гречка, а кокс это марципаны в черной икре. Я не хотела возвращаться в помойку Есенина, именуемой моим временным домом. Я чувствовала себя королевой, императрицей, божеством в конце концов. Мы с Викой угощали в клубе, заказывали песни в караоке, нам привозили суши. А потом, видимо, настало утро, которое я встретила на пороге своего дома, того, где жили родители. Я не понимала, как оказалась здесь, меня словно вырубили на несколько часов и привезли сюда. Что я здесь делала, чего хотела? Я не знала. Как не знала и того, куда идти дальше. Мне не хотелось оставаться в этом месте, зачем я сюда приехала, пришла или докувыркалась? Нащупала в клатче сверточек. Розовый. Растворила его в кофе в ближайшем Макдональдсе и без копейки денег в кармане, перекладными, вернулась к Есенину.  Но его не было. Были менты, сумасшедшая баба, истощенная и с выпученными глазами, стоящая в его комнате и на неведом мне языке, пытающаяся объяснить стражам порядка, что он её сын. Так я познакомилась с матерью Есенина. Она жила в соседней комнате, всё это время, более чем шестнадцать лет, до того как родился Серёжа. Я просто вышла из квартиры.  Пустая, не желающая возвращаться к нему, будто это я наслала проклятие. Есенина закрыли и мою жизнь вместе с ним — куда мне идти? Неужели тогда, стоя на пороге отчего дома, я сама себе предсказала будущее. Нет, не стану. Они не примут, не поймут, не вернут.  Я приняла решение напроситься к Давиду. Но вместо того, чтобы набрать ему, я позвонила тому, кто никак со мной не связан. Через минут сорок, на деньги, которые собрала при выходе из квартиры Есенина, я приехала к Яну в офис и за чашечкой кофе пыталась не показывать того, что стала проституткой, за то время, что мы с ним не общались.  Не было ни бабочек, которые прежде при прошлых встречах пожирали меня изнутри, не  было никакого придыхания, кроме алкогольного выхлопа. Была лишь проблема, которую я хотела решить. Яркие, голубые глаза парня блуждали по мне и видно искали причину моего обращения. Я знаю, что выглядела хреново, но какая ему разница, если я просила помощи. Почему он? Кто за меня решал — мет или кокс или то, что Есенина не будет в моей жизни ближайшие лет пять?  — Ты плохо выглядишь, — выдала моя любовь почти полугодовой давности. — Ты тоже, без меня. Почему к нему, кто он такой? Я  просто трачу время. — Сходим в кино? Единственное кино, которое бы я желала посмотреть это то, где у меня собственная квартира, рыжий кот и полный покой. — Можно, — ответила, капая на себя растворимым кофе из автомата. Я уехала ни с чем, только с предложением протупить в кинотеатре часа полтора. В метро пришлось пройти за какой-то нерасторопной тёткой и меня едва прижало турникетом. Ночью я была императрицей, а сейчас бомжем. Больше никогда не потрачу деньги так нелепо. Осталось их снова заработать и я не придумала ничего другого, как вернуться на район и обратить к Пасте. Была ли эта моя ошибка? Как одна из сотни за последнее время.