Афродизиак

Я так и не сказала "нет", я вообще ничего не сказала. Приняла, как должное и член брата Пасты тут же оказался у меня во рту, как только парень опустил меня на колени. Я стала заложником своих умерших амбиций, а моё сознание продолжало играть, представляя всё это нереальным, невозможным наяву. Паста и его брат трахали меня по очереди, обычно тогда, когда я возвращалась после клиента. И это даже забавляло моё бесславное либидо, пока не наступали отходняки. Они вырывали остатки меня из сна, окончательно путали действительность с иллюзией и выносили меня к болезненному существованию. Каждые несколько часов перерыва пугали меня уже фактом того, что они наступят. Чувствуя, как клетки моего организма приходят в бессилие, как сердце начинает медленно, но жестко колотить грудную клетку, так словно под рёбрами сидит раненый зверь, который время от времени еще пытается огрызнуться и напасть на атакующего. Меня пробирала ледяная дрожь, пальцы рук приходили в неистовый пляс, а тело, утратившее свои запасы, сразу напоминало о тех болезнях, которые меня преследуют. Я умирала заживо. Без амфетамина. И с ним умирала тоже. Но забывала об этом, словно не знала, будто до первого глотка не было репетиции смерти. За прошедшую неделю совместного проживания с Пастой и его братцем, я потеряла остатки разума и два зуба от того, что они всё же рассыпались, но зато приобрела хламидиоз и гарднереллу. Это был неравноценный обмен, но в любом случае никакого выбора я не имела. Мне было стыдно идти и к стоматологу и тем более к гинекологу, да и не было денег. Ведь после посещения и того и другого пришлось бы платить за талмуды о моём лечении.  Хотя при каждом употребление фена меня тянуло срочно посетить врача, как и в принципе тянуло на любое движение. Чаще это происходило уже вечером, а после я с трудом могла посетить туалет, не говоря уже ни о чем другом. Я видела, что со мной происходит, я видела, как страдает моё тело. Каждый заход в ванную встречался с зеркалом, всё отображалось на худом, тусклом лице. Припудриваясь тональником с каждым днем я наносила всё больше и больше краски. Блеклые скулы требовали румян поярче, а побелевшие губы просили нанести помаду. Я исполняла прихоти своего тела и теперь выглядела, как никогда ранее. Размалёванная матрёшка вполне бы сошла за мой косплей. Давид перестал со мной видеться. Одним днём, встретив меня на пороге своей квартиры, захлопнул передо мной дверь.  Без объяснений, без каких-либо слов. Пытаясь дозвониться до него по телефону, встречала лишь гудки, которые говорили о том, что меня добавили в черный список. Я потеряла постоянного клиента. А ещё через пару дней всех любителей одноразовых встреч и вовсе. Наступила чёрная полоса, хотя прерывалась ли она? В добавок ко всему я приобрела папилломы на стенках промежности. Каждый поход в туалет заканчивался криком. Боль от горячей струи мочи выносила меня из уборной сразу в ванную, чтобы охладиться под душем. А там меня, как всегда, ждало зеркало. И отражение в нём. Искаженное, потрепанное, словно не моё. Я видела, кто я, но уже не знала, что с этим делать. В советском мультике про крокодила Гену прилетал волшебник, а вдруг он и ко мне прилетит? С букетом роз, лекарством от всех болезней и заберет на ГОА. Но обычно прилетал Паста, весёлым вихрем залетая на кухню и в быстром порядке растворяя мет в стакане. Я клялась самой себе, что больше не хочу, не буду, но находились сотни причин продолжить.  Под метом я открыла в себе способность к стихам. Охеренно же? Я проходила любую рпг-игру на телефоне до среднего уровня за ночь, я могла рассуждать о философии, искусстве, истории мироздания совсем не понимая о чём говорю, могла трахаться три часа подряд, разговаривать сутки без остановки и пройти сколько угодно километров. А что меня ждало без мета? Да я бы в один день иссохла от увиденного окружения возле меня. Нужно ли мне это было? Нет. Зачем менять то, что тебя устраивает, а румяна всегда можно добавить. В один из тех дней, когда я только вылезла из кровати брата Пасты и шла в душ, чтобы хоть как-то облегчить ощущения жжения между  ног, на пути в коридор раздался звонок у входной двери. Недолго думая, без трусов и в майке открыла дверь. — Хера... На пороге стоял Игорь и чему-то удивлялся. Оставила дверь отворенной и прошла в ванную. Вышла только тогда, когда уже в дверь колотил Паста с просьбой закончить свои намывания длиною в час. Ещё одна треклятая особенность мета — ты не чувствуешь время. Его нет. Всё сегодня, а то, что вроде бы было давно, то — вчера или никогда.  Заглянула на кухню, за столом сидели трое —  братья и пришедший гость. А также коньяк и какая-то нарезка из колбасы и фруктов. Нормальной еды здесь давно не было. Я уже несколько дней не могла заработать, а парни не работали вовсе, но при всём при этом каждый вечер находился кусочек гаша или пятка травы, фен не был исключением. Видя, как брат Пасты резво наяривает бутерброд с колбасой, мне тоже захотелось последовать примеру. Подошла к столу и, взяв ломтик белого хлеба, закинула на него по кусочку из каждой нарезки. И быстро, ни на кого не смотря и чуть отвернувшись, стала запихивать в рот. Я так спешила насытиться, что  неловко поперхнулась, вызвав волну смеха за столом. Крошки падали на футболку, и я жалела о каждом упавшем миллиметре еды.  — Какие планы, Лав? Бутерброд застрял в горле от неожиданного обращения. Я уже забыла, когда его слышала — это был август, сентябрь? Что-то вроде ста лет назад.  — Никаких, — ответила, оборачиваясь к столу. Взгляд карих глаз Игоря всё с тем же радушием и строгостью застыл на моем лице.  — Пойдем покурим, — предложил, поднимаясь из-за стола. Рука брата Пасты легла на ладонь Игоря, когда тот уперся ими о столешницу. — Мы не замазали ещё, — в своей манере оскалился парень, но Игорь не стал возвращаться на место.  — Лав, у тебя смотрю сутенеры завелись? — Усмехнулся гость, не скрывая удивление. Я слабо соображала о чем идёт речь. Меня начинал одолевать мандраж от перерыва. Утром не было дозы, мозг с трудом обрабатывал информацию. Следующий шаг — лихорадка, я уже знала. Мне ни в какие ворота не упёрся их диалог. — Побегаем? — Мне нравилось это слово, обозначающее что-то вроде "есть ли мет", с которым я обратилась к Пасте. — Вечером, — бросил парень с оттенком злобы, как мне показалось. Его ответ был приговором. В горле тут же образовался липкий, тяжёлый ком и я стремглав бросилась в туалет, чтобы вырвать. Жадно съеденный бутерброд вперемешку с желчью оросил стенки унитаза. Позывы были мучительны и выкручивали кишки мясорубкой. Мне казалось я вот-вот выблюю их наружу. Упершись о толчок, подняла голову, глотая гадкую, кислую слюну. Я не хочу знать, что наступит после этого. За дверью послышалась возня. Стулья со скрежетом проехались по бетону, где местами уже отколупался линолеум. Громкие крики, ругань, я обернулась на дверь с ошеломленными от происходящего глазами. В туалет заколотили и дёрнулась ручка. Хлипкая фанера тут же поддалась, открыв моему взору Игоря с перекошенным от злости лицом, на котором зиял будущий синяк.  — Пошли, быстро! Я приросла к полу не в состоянии подняться, парень не стал церемониться, быстро хватая меня под локоть и вытаскивая из уборной. На ходу вставала на ноги, чувствуя удушающую слабость. Мелкие мушки залетали перед глазами, мешая продвигаться по квартире. Я хотела было посмотреть, что произошло на кухне, но голова приняла единственное положение — в пол.  — Собирайся! Игорь толкнул меня в комнату и этот толчок показался настолько сильным, что я влетела боком в расшатанный стул, стоящий посередине небольшого помещения у стены, и завалилась на него. — Пиздец! Лав, ты вообще в невменозе! — Игорь подскочил ко мне и затряс за плечи, — очухайся, ну!  Шлепок по щеке. Я ведь всё чувствовала, отчасти понимала, но мне будто заклеили рот скотчем. Я не могла выдавить и слова, у меня просто не было сил.  — Где твои вещи? Здесь? В какой комнате? — Лицо Игоря было напротив моего и я чувствовала горячее дыхание парня. Мне было так холодно, что его вдох и выход, словно обогреватель, веяли на меня теплом. — Не помню, — наконец-то выдавила, осознавая как ему, наверное, важно это сейчас знать. Почему мы расстались, он бросил меня? Я с укором взглянула на Игоря, как раз, когда он опустошал единственное подобие шкафа. Как, по-моему, хорошо нам было вместе, кино, концерты... Перед глазами сцена, пьяный Игорь и Вит, распутывающий провода на заднем плане, моё бегство, охрипший крик в спину... — Игорь, дай позвонить? — Кому? — Парень, кажется вытащил уже всю мою немногочисленную одежду и раскидал на кровати.  — Другу, — улыбнулась в ответ. — Я твой друг. Твоё? — Указал на мой чемоданчик шлюхи-путешественницы. Коротко кивнула, думая что двух друзей вполне достаточно по жизни. — Пошли, — крепкая рука парня оторвала меня от стула. Стало ли мне чуть лучше, я не понимала, но мои ноги действительно шли за Игорем. В коридоре стоял Паста, скрестив руки на груди и упираясь плечом в стену у входной двери. Игорь протянул мне мою ветровку и толкнул ногой кроссовки. — Эй, я без штанов... — но это, по-видимому, было неважно. — Через час занесу, — отрезал в сторону Пасты. На что тот опустил ручку двери и чуть толкнул наружу. Я как-то жалобно взглянула на приятеля, чувствуя некую вину перед ним и уже проходя в проеме на площадку, взглянула на кухню. На полу лежало тело брата, а под ним растеклась густая, бордовая кровь.