Афродизиак

Сидела упершись локтями о столешницу и рисовала какую-то дичь в стиле Пикассо на тетрадном листе, принесенным Фуком. Моё сознание расширилось втрое, нутро распирало пополам, хотелось петь, плясать и даже больше — всё и сразу и в неограниченном количестве. Не могла даже припомнить такой эйфории от мета. Всё было как в первый раз и словно, никогда не повторится. Меня не тяготили какие-то вопросы или заботы о том, что делать дальше. Всё стало предельно ясно — просто жить. Улыбаться новому дню, себе и не оглядываться назад. От увлечения оторвал телефонный звонок. Игорь, на том конце провода, верещал, как пекинес с прижатым хвостом. Словно мамочка выяснял, где я и приказал, чтобы быстро шла домой. Я лишь покивала и сбросила разговор, выключив звук напрочь.  — Знаешь, что самое кайфовое? — Спросил Фук, ставя на стол стеклянный булик. — Покурить? — Ответила не отрываясь от рисунка, взяв его в руки обратно, чётко и уверенно выводя линию гелевой ручкой.  Получался то ли спрут, то ли паук, что-то с тягучими длинными руками, сидя на стеклянном шаре, внутри которого, я только закончила рисовать сердце. При чем откуда-то зная, как изобразить клапаны, наклон и сердечный кровоток.  — То, что ты сейчас делаешь, ну и секс. Если Игорян даст тебе почесать барсика, то поймёшь.  — В плане? — Заштриховывая своё чудовище, оторвалась и подняла взгляд на Фука. — Я вообще воспитанный мальчик, — начал как будто издалека, присаживаясь на подлокотник кресла, чуть придерживая меня за плечо.  Всего лишь касание совершенно несимпатичного мне типа, короткое мгновение, заставившее отозваться мой организм тёплым покалыванием внизу живота. Если он сожмёт плечо, хотя бы на миг сильнее и обозначит тепло своего тела рядом со мной, то казалось, что меня разорвёт по крупицам. Настолько сильно прорывалось либидо. Фук не остановился. Проведя пальцами от ключицы к шее, чуть откинул волосы назад и склонился ближе. Его дыхание будоражило всё во мне, внутренности пошли в пляс, выбрасывая одну порцию адреналина за другой. Испытывал ли он то же самое — было в действительности всё равно, я не могла отвлечься от острых ощущений, которые переворачивали мои органы. Бросив ручку на стол, обернулась к парню и непроизвольно, как само собой разумеющееся, потянулась губами к его. Поцелуй пронёс миллиард оборванных нейронов и воскресил их вновь. Я не хотела останавливаться, да и он, кажется, не планировал.  Лишь к вечеру я вернулась к Игорю и только потому, что Фук слился по своим делам, предупредительно подарив мне полграмма, завёрнутый в мой же рисунок. Я не знаю, как мы смогли оторваться с парнем друг от друга. Казалось, это невозможно остановить. Фейерверк экстаза гонял мет по крови, вновь и вновь закипая огненной лавой в жилах. То, что Игорь не узнает об этом равнялось нулю, все торчки с района давно забыли что такое хранить секреты и зачем это нужно. Не потому что хотелось скорее растрепать, у них не было ощущения стыда от сказанного. Будь то чей-то рассказ о нелёгкой судьбе, об украденном телике или что малолетка сосет за дозу. Никаких рамок, я и сама отчасти порой не ощущала их. Поэтому история Вики давно была мной пересказана всем желающим, хоть и значилась под грифом секретности. Игорь встретил меня хмурой рожей и хлопком двери в комнату, как только ушёл туда. Я без задней мысли проследовала за ним, по-прежнему ощущая на своём теле жгучую похоть, которой было сложно успокоиться.  — Кинь сигарету, — обратилась к парню, шагая на балкон. Игорь уже плюхнулся на своё неизменное место на диванчике, но вместо обычного перекура, скрестив руки, уставился в обивку балкона перед собой. Может быть новость о трахе с Фуком пришла быстрее меня? На долю секунды мне стало не комфортно. И не по тому, что изменила Игорю, а от того, что пять минут назад я доверяла Фуку больше чем себе. Зачем ему нести эту новость сюда сразу же? Но проблема оказалась не в этом. Оказывается поездка к родителям домой. Мне даже стало смешно и я слегка усмехнулась этому. Проблема мирового масштаба, что с ним будет, узнай чей член во мне сейчас побывал.  — По-твоему весело? — Бросил уничтожающий взгляд на меня и это стало забавлять ещё больше. — А что в этом такого? Надо было жить в этой ветровке? — Улыбаясь, шагнула к дивану, на что Игорь вытянул руку вперёд, в знак протеста, — Эй, всё нормально с тобой? — Где ты долбила? Уж не на родительской хате.  — Встретила Вику, — отнекивалась, теряя своё недавнее веселье и уверенность в том, что мне всё равно на его реакцию. — Или Фука? — Тёмные зрачки парня пытались отыскать правду в моих. Озлобленно прищурившись, Игорь чуть подался ко мне и с силой дёрнул за руку, повалив на диван. Я молчала, оторопело смотря в ответ. По телу вновь прошлась призрачная дорожка мурашек. Не такая яркая, как днём, тем не менее отчётливо ощутимая. И всё равно я понимала, что не хочу его. Не только потому что трахалась четыре часа подряд, сменив все известные позы на выдержку из камасутры, а потому что он мне начинал надоедать. Хотелось большего и главное перестать получать подачки в киндере, каждый раз открывая его и думая, оставил или нет. — Почему мало даёшь мне? Ты же знаешь, что четверть грамма,  сродни иголке под ноготь. — Не отводила взгляд, пытаясь найти ответы и чем дольше я смотрела, тем больше видела, что дело тут вовсе не в псевдозаботе. — Скажи спасибо, что вообще оставляю, — ответом будто вылил мне в лицо стакан ледяной воды.  Тут же потянулся за сигаретами и предложил мне, пока я переваривала сказанное. — Заподло? Жалко? Любовь говоришь? К чему это? — Вопросы сыпались один за другим. Отложив, предложенную мне, папиросу, Игорь крепко затянулся и, обернувшись, выдохнул дым на меня. — Слишком много хочешь, а что мне? Порванная дырка между ног и твои внеплановые поездки хрен знает куда? Тебе мало? Так вколись уже, чтобы было достаточно. — Я... — но осеклась, тут же поняв, что после этого он меня сожрёт заживо. — Что? — Поздно спохватилась, нужно было заклеить рот скотчем. Из меня вдруг так и полилось признание: от самого захода с утра в метро и до момента возвращения сюда в квартиру. Не соображая зачем, я просто вываливала ему всё как есть, а его молчание, только подогревало меня говорить и говорить, пока в горле окончательно не пересохло. Я вставала с дивана, потом снова садилась, пыталась закурить, плакать, кричать. Я не могла остановиться, меня словно прорвало. Игорь не смотрел на меня, как бы я ни старалась преподнести встречу с Фуком похлёстче. Хотелось бить его каждым словом. Проверить что в нём правда и ложь, чего в действительности от меня хочет, что дальше. Я знала, отчётливо чувствовала, что следующая капля мета, оставленная им, не принесет мне облегчения и это снова разжигало ненависть. В конец иссякнув, вышла с балкона, чтобы умыться и прийти в чувства, да и просто оставить его там одного. Но не успев пройти дальше столика с телевизором, услышала рывок позади себя и, обернувшись на него, получила громкую, сильную оплеуху. Тело сжалось от резкой боли, не успев закрыть лицо рукой, вновь удар, наотмашь. В глазах зарябило и я пошатнулась на кровать. Но сесть на неё не удалось. Игорь жёстко схватил меня за волосы и бросил на пол. Его ступня, словно гиря, опустилась на правое подреберье и следом удар в живот. Я взвыла от боли, сильнее сжимаясь калачиком и закрывая голову. Хриплый крик вперемешку со слезами и кровью, заполнял эту комнату агонией. После нескольких ударов, я потеряла им счёт, где-то за краем сознания отдавался голос парня. — Убью! Убью!  Чьи-то ноги мелькнули передо мной, когда я закрывала глаза от неистовых мук, которые обуревали тело.  Мне казалось я была в какой-то полудрёме. Что-то слышала, видела чей-то силуэт, но не могла надолго на нём сконцентрироваться. В какой-то момент мне почудилось, что я лежу на кровати и надо мной лицо Вита. Так отчётливо видела его высокие скулы и родной прищур глаз. Пытаясь произнести имя вслух, лишь выплюнула слюну и сразу закашлялась. — Ничего, ничего... — причитания женского голоса где-то позади меня. Потом туман взял верх над остатками реальности и я окончательно вырубилась. Открыв глаза, поняла, что для этого нужно немало усилий. Веки были слеплены, оставляя лишь возможность небольшого зазора между ними. Можно было и не шевелиться, чтобы понять, тело превратилось в скелет из боли. Каждая косточка норовила оторваться от меня. С усилием повернула голову к свету. В прорези глаз попался солнечный блик, гуляющий по выключенной плазме. Растянула опухшие губы в ухмылке, понимая, что я по-прежнему у Игоря и неизвестно здесь ли он. Я не стала звать его, вновь закрыла глаза, отдаваясь боли, которая выворачивала меня изнутри. Отчётливо ныло правое ребро, тупой болью сковало живот, щипало лицо и во рту чувствовался слабый металл крови. Но где-то остатком разума, я уловила, что эти ощущения не относятся к истинной боли, которую я испытывала. Мне не нужен был ни врач, ни разговоры с Игорем, ничего. Я чётко знала, что должна вновь ввести мет. Я знала это лучше, чем что-либо в данный момент. Я не помнила как всё произошло, что стало точкой отсчёта ненависти, мне, по сути, и не нужно было это. Мои кости лопались, а после успокаивались, каждый раз, когда я думала, что нужно встать и попросить дорожку. Хотя бы ту четверть, хоть что-то. Мне нужно было вернуться к жизни, я готова была просить прощения и прощать всех, кто мог дать мне фен.  — Хей... — сипло выдавила из себя, старательно поднимаясь на локтях. Шаги зашумели недалеко от меня и замерли. Тут же Игорь опустился напротив меня, прижимая руками обратно к постели. Одно и то же слово въедалось в мой мозг, рискуя протереть там дыру. — Прости, прости меня... Он плакал и его слёзы тёплыми каплями падали на мою ладонь, которую он прижал к своему лицу. Я не могла ответить, не было ни сил, ни желания. Я хотела чтобы он ушёл, как и раньше: ушёл, оставив в киндере мой грёбаный сюрприз. Выдавив через силу эту просьбу, Игорь казалось меня не услышал. Он продолжал причитать, что только разгоняло мою злость. Выдернула руку и пожалела, что пошевелилась. Боль снова накрыла, унося за собой последние ощущения жизни.  Не знаю, сколько я так пролежала и сколько Игорь просидел возле меня. Но задерживаться не стал, как только получил моё "Всё хорошо". Нужно было сказать это раньше и он бы свалил, оставив одну. Я дождалась когда хлопнет дверь и сразу, чуть привстав, легла на правый бок, отчего ребро закричало об испытываемой им пыткой. Превозмогая ощущение рези во всём теле, я спустила с кровати ноги, придерживаясь за кусок одеяла. Встать нормально не получилось, скрючившись, я продвигалась на балкон. А после поняла, что надо искать джинсы, в них мой рисунок, мой мет. Обвела взглядом комнату, пытаясь выцепить находку. Тщетно, словно вселенная смеялась, говоря о напрасных поисках. Я обернулась к балкону и, едва переступив порог, ощутила прилив сил и уже динамичнее проследовала к дивану, видя на нем свою пропажу. Как здесь оказались мои шмотки меня не волновало. Порывисто сев на перину, сглотнула ком слёз от боли и, скривившись, в мучительной позе, потянулась к джинсам, шаря по карману. Клочок был на месте, не мигая развернула его и вновь почувствовала волну слёз, на этот раз от радости. Рукой опустилась к сумке, спрятанной в подлокотнике. Я знала, что у Игоря были приборы, не раз перекладывала эту сумку во время уборки. То ли чутье, то ли острое желание подсказали мне и, открыв молнию компактной косметички, я высыпала содержимое на стол. На столе было всё что нужно. Жгут, ложка и запакованный одноразовый шприц. Просто карма вернула мне всё добро, которое я когда-либо делала. Сложность оказалось в том, что я неимоверно спешила и из-за ребра абсолютно точно не могла вколоть в ногу. Посмотрев на мандражирующие пальцы, поняла, что в принципе не смогу это сделать сама. И не только от того, что появились препятствия в виде охреневающего от рези ребра. Щелочки глаз, видели не больше, чем там на кровати. Хотелось выть от этой несправедливости. Я напрочь промокла от пота и от того количества сил, которые приложила. Потрогала пальцами заложенный нос и на секунду усомнилась, что он в правильном положении. Злость на себя, на Игоря, на тупую беспомощность вызвала слёзы. Бок ныл, меня ломало и всё что я могла сейчас делать, это бесполезно смотреть на мет перед собой. Протянула руку к нему, с мыслью хотя бы втереть в десна и тут же так и замерла с вытянутой рукой, прикованная взглядом к тонкой, синей полоске под кожей на сгибе локтя. Сжав несколько раз кулак, отчётливо осознала, что готова.  Неумело растворив мет, и недостаточно прокачав вену, я трижды пыталась ввести шприц и каждый раз видела, что не попадаю. Меня трясло от злости и отчаяния. Бросало в жар, каждый раз когда игла входила в кожу, выдавливая капельки крови. В конец обезумев от этого тупого занятия, я с остервенением воткнула как попало и опустила поршень до конца. Знакомое тепло полилось по телу и боль, которая не давала ни сидеть ни стоять, просто растворилась, оставив лишь туман в слабо открытых глазах. Спрут из раскрытого рисунка улыбался мне, позволяя наконец-то поймать нирвану.