Афродизиак

СЛАВА — Испугалась? — Хмыкнул Вит, мягко сжимая мои пальцы в своих. Потеря сознания была недолгой и уже до приезда скорой он пришёл в чувства, но за эти минуты, я прокляла себя и желала только одного — чтобы он очнулся. Потерять то, что едва смогла обрести было подобно извращенной пытке. Фельдшер, как мне показалось навскидку, диагностировал обморок от переутомления. Измерив давление, едва насупился и, вздохнув, посоветовал заняться своим здоровьем. Вит лишь кивнул ему, мол спасибо, знаем. А я уловила нечто большее, чем простой нервный срыв. Парень не мог сосредоточить взгляд и то и дело придерживал себя за левый бок. Но от предложенной поездки в приемный покой Вит категорически отказался. Хотя бригада врачей и не настаивала. В итоге парню сунули таблетку валидола, затем я была вынуждена уйти в машину, а Вит ещё некоторое время оставался в карете скорой. Теперь, вернувшись на водительское место, парень ласково поглаживал мою ладонь, и выглядел так, словно ничего не произошло. — Шутишь? — Отозвалась, старательно приглушая негодование в своём голосе, — видел бы ты себя! — А ты себя, — задумчиво произнес парень, — поехали? Поднял на меня взгляд с какой-то тенью сомнения, словно я могла отказать и предпочесть остаться здесь, в приюте. Это наводило на мысли, что между нами не всё было так гладко и радужно, как возникло в моих воспоминаниях. — Кто мы с тобой? — Спросила, даже не поняв, что боюсь услышать ответ, — кто мы друг другу? Что если никто или враги, может есть вещи, которые мне не стоит вспоминать никогда. Вит на секунду отвёл взгляд в сторону, а после неожиданно резко, с жаром притянул меня за руку к себе. В глазах неистово плясали огоньки злости или страсти, какого-то сильного чувства. Оно безмолвно просачивалось сквозь кожу, читалось в его глазах и любой ответ, что бы он сейчас ни сказал, не имел смысла. Главное то, как парень на меня смотрел. Пауза, повисшая в салоне автомобиля, была громче сотни криков и душила сознание догадками. Почему нет однозначного ответа, почему есть сложности, которые я сейчас не в силах ни вспомнить, ни понять. Мои губы едва приоткрылись, чтобы повторить вопрос, но Вит опередил меня, накрыв их поцелуем. И снова ощущение будто это происходит впервые, словно никогда прежде не случалось и даже не повторится. Будто только сейчас мы можем принадлежать друг другу, беззастенчиво изучать каждый сантиметр тела и оставлять невидимые штампы "моя собственность". Живот стягивает узлом и в легких стремительно кончается воздух. Словно два голодных, обезумевших зверя мы всё больше и больше отдаемся этому мгновению, этому поцелую. Рука парня крепко притягивает меня к себе, а вторая сильно и без намека на нежность сжимает мой затылок. — Не спрашивай, никогда не спрашивай, кто мы друг другу, слышишь, — сквозь зубы, сквозь безотрывный поцелуй просит Вит, — никогда... Я чувствую его опаляющее, горячее дыхание и ощущаю всю его невысказанную, немую боль. Горечь, страдания, муки всё это вырывается наружу, накопленное, как переполненный сосуд, водопадом извергается и льётся прямиком в моё истерзанное сознание. В это мгновение всё, абсолютно всё, произошедшее со мной, теряет значимость — растворяется в этой буре эмоций, словно нет ничего, что может меня тревожить. И не было никогда. Здесь с Витом я будто нахожусь под защитой, под крылом невероятно мощной заботы, спрятанная от всего зла, от чужих, страшных глаз и могу полностью погрузиться в эту негу безграничной помощи. Доверить самое сокровенное, что у меня осталось — чувства. — Прости... — произношу шепотом, — прости за всё. Вит отрывается от поцелуя и сканирует меня взглядом. Может, подумал, что я вспомнила всё и испугался этого? Потерянный взгляд блуждает по моему лицу, ищет подтверждение своим мыслям. Я прикрываю глаза и едва качаю головой. Моей щеки касаются губы парня, затем снова, но уже другой стороны. Нос, подбородок, лоб — каждый миллиметр покрыт его губами. Мягко, трепетно, будто я фарфоровая кукла. Моё лицо покоится в ладонях Вита, а мои руки смыкаются на его шее. Упираемся лбами и между нами только коробка передач автомобиля, и никаких иных преград. Окна салона слегка запотели от частого, глубокого дыхания и от того напряжения, которое мы разрывали, сокращая пропасть между нами. Я не призналась ему, что за время, которое мы здесь находимся, сквозь безумный, самоотверженный поцелуй, я невольно принимала яркие вспышки прошлого. И с каждым фейерверком минувшего, я всё больше и больше понимала, что никогда не признаюсь себе в том, кем я была. Вит прав, мой карт-бланш исчерпан. И пусть картина минувшего не до конца сложилась, я уверена, что заполненные прорехи не принесут добрых вестей. — Нужно ехать, а то так и простоим тут до конца дней, — Вит прервал наше красноречивое молчание. — Ты голодна? Выбор правда не большой. Он чуть отстранился от меня и, наклонившись вбок, нырнул рукой к заднему сиденью. Выудил нарезку и пальцами зажал упаковку хлеба, а когда принимал нормальное положение в кресле, едва не выпустил продукты из рук. Согнувшись, как совсем недавно, перехватил рукой левый бок, коротко ругнувшись. — Так дело не пойдет, — вступилась я, убирая подготовленные припасы обратно. — Ничего, сорвал желудок, — явно приврал Вит, даже не глядя на меня. — Поешь. Парень положил руки на руль и сжал его так, что побелели костяшки. — Вит... — Неуверенно начала, снова испугавшись за его состояние. — Поехали домой. Выкрутив руль, тронулся с места, но я не могла просто так спустить всё с рук. Однако, все мои попытки, вывести парня на чистую воду, проваливались, едва я открывала рот для вопроса. В конце концов, когда мы встали в пробку, Вит взглянул на меня так, что я пожалела о своём нескончаемом потоке тревог. Он явно злился, но не на меня, поскольку, встретившись с моими глазами, смягчил своё выражение лица и оно приобрело лишь тень усталости. — Я просто хочу помочь, — ответила на его молчание. — Ты уже помогла тем, что нашлась, — парировал Вит и его губы едва дрогнули в улыбке, — не теряй себя больше. Мужская ладонь легла на моё колено. Сквозь ткань джинс я чувствовала насколько она тёплая и, не удержавшись, накрыла сверху своей. Вит повернул ладонь тыльной стороной вверх и наши пальцы, тут же, переплелись в замок. Остаток пути прошёл в мягком, уютном молчание. Я чувствовала незримую, но мощную поддержку настолько, что даже покалывало кожу руки, которую всю дорогу так и держал парень, лишь изредка прерываясь для маневра на дороге. Мы въехали в уже знакомый мне район, но я всё равно встрепенулась от мысли, что тогда шла сюда ведомая лишь интуицией. Буквально на ощупь шагала сквозь дымку призрачного прошлого, хватаясь за миражи. — Узнаёшь? — Словно в подтверждение моих мыслей, с улыбкой в голосе спросил Вит. — Да. — Ответила сухо, но тут же добавила, — это именно то место, которое я посчитала домом. И теперь, вспомнив родителей, понимаю, что возможно оно и правда так. — Это тешит моё самолюбие, но не отрицает наличие твоей матери, которой ты всё же нужна. — А отец? Спрячется на гастролях? — Вспылила в ответ, несмотря на то, что ожидала поддержку от парня. Он как-то весь подобрался и, уже несмотря на меня, предложил сначала подняться в квартиру. Собрав продукты, Вит передал их мне, пока закрывал аренду авто в приложении на телефоне. После, мы наконец прошли в подъезд и вступили за открывшиеся двери лифта. — Нормально? — Парень стоял ко мне полубоком, упершись плечом в стенку. Не глядя на него, внутренне собралась и на выдохе ответила, как раз когда лифт остановился: — В участке сказали, что меня нашли в подъезде на этаже, вероятно кто-то скинул моё тело в лифт. — Ты это помнишь? — Вит пропустил меня вперёд. — Кто именно и как? Покачала головой, поджав нижнюю губу. Шагнув чуть в сторону, посмотрела на парня, будто это он должен был дать мне ответ. И он ответил, гневно дёрнув входную дверь так, что она ударилась о стену подъезда, громко заскрипев петлями. — В чём дело? — Проговорила, заходя в квартиру. В глаза ударила резь, я едва сощурилась, собирая свои воспоминания с этим местом воедино. Не разуваясь, устремилась на кухню, чтобы наверняка закрепить дежавю. Плитка с грушей, сломанная кофеварка, надтреснутое стекло окна, два неизменных стула у стола и стойкий запах опустелого жилища. Повернулась на приближающиеся шаги. — Так хочешь приготовить нам ужин, что первым делом побежала сюда? — Хмыкнул парень, расставляя продукты на тумбе. — Ты уже не живешь здесь? В подтверждение своего вопроса, распахнула дверцу абсолютно пустого холодильника и вопросительно глянула на парня. — Были свои дела, — отмахнулся, включая воду в раковине. — Не думаю, что это способствует доверию между нами, Виталик — для пущей убедительности добавила его полное имя в конце, пусть знает, что мои дырявые пазлы не настолько никчемны. Вит выключил кран и стряхнул руки. Отёр ладони о джинсы, медленно шагнув ко мне. — У нас будет ни один день и ночь впереди, чтобы поговорить обо всём. Я хочу разобраться в этой каше событий не меньше, чем ты. Стойко выдержала его взгляд, не позволяя чувствовать себя виноватой, за нарушение недавней идиллии. — Смотришь на меня как прежде, это хороший знак, — улыбнулся Вит, — но всё же кое-что изменилось. Его рука аккуратно легла на мою поясницу и привлекла ближе. Лицо парня нависло над моим, в то время как мои ноги начали превращаться в вату, непослушно ослабевая. — Ты поймешь о чём я, — губы мягко касаются моего виска и тёплое дыхание поднимает торопливую волну мурашек. Вит нехотя отпускает меня, после легкого поцелуя в мочку уха. — Закажем что-нибудь, — предложил, доставая смартфон из кармана. — Приведу себя в порядок. ВИТ После того как отправил Славу в ванную комнату, выдав дежурную футболку и полотенце, вернулся в кухню. Отложил телефон на стол и открыл полуразбитое окно, которое так толком и не отремонтировал. Хотелось оставить эту щель словно воспоминание, как будто это могло мне вовремя подсказать "Не забывай". После той ночи в "Меделе", я сорвался и толкнул Славу от себя, совсем не предполагая, что обычная ссора, моя привычная язва слов может положить начало выкопанной пропасти. Это казалось таким глупым и неестественным, ведь доверие между нами могло выстроить любой мост заново, но видимо, со временем строительные материалы для отношений дали трещину. Я думал много раз, взвешивал и искал ту самую отправную станцию под названием "Отчуждённость". Кажется, именно эта дырка в окне и подсказала, где лежат истоки. Провёл пальцами по стеклу, цепляя подушечками пальцев заклеенные строительным скотчем, рваные, битые края. А может и вовсе никогда его не заменю на новое, доверяя своим сантиментам. Мой взгляд упал во двор, где черный мерседес представительского класса, искал себе место для парковки. Видимо, кто-то из соседей внезапно обрел наследство. Хотел уже отлипнуть от окна, чтобы заняться заказом еды, как увидел того, кто совершенно мне не был нужен и сейчас особенно. Из отворившейся дверцы заднего пассажирского сидения вышел отец. Притвориться мёртвым и запереться на все замки стало весьма ощутимым желанием. Я не переживал за себя, меня тяготило, что от яда моего отца, может пострадать Слава. Нам и так предстоял сложный вечер, для которого я всю дорогу до дома мысленно подбирал верные слова. Папаша смог бы только своим присутствием нарушить тонкую иллюзорную надежду на лучший исход. Прошел мимо ванны и постучался в дверь. — Слава, ты как? Я отойду на пару минут. — Хорошо, — отозвалась следом. Быстро прошёл в коридор, сунул ноги в обувь и вышел на лестничную клетку, аккурат столкнувшись с отцом. — Встречать с караваем необязательно, — безэмоционально проговорил мужчина, делая шаг к двери в квартиру. Я закрыл собой проход, прижавшись к ней спиной: — Зачем ты здесь? — Предлагаешь остаться в подъезде? — Бровь на его лице едва дрогнула от удивления. — Это единственное, что я вообще могу тебе предложить. Не отводил от него глаз, хотя так хотелось не смотреть в эту горделивую, чужую для меня мину. Внутри меня бурлила злость, и пусть он думает, что только от ненависти к нему. Если вообще способен подумать об этом. — И это та благодарность за то, что я сделал? — Как пафосно звучит, но проблема в том, что ты не сделал ни черта. Или моё зачатие считается за выполненную миссию? — С колкостью слетело из моих уст. Я получал удовольствие, глядя как желваки на скулах папаши пришли в движение и брови несильно потянулись к переносице. Задел за его вылизанное самолюбие? — Я не нуждаюсь в гостях и, как видишь, не привязан к больничной койке. Что-то ещё? — Виталий, твоя ошибка в том... — Что я твой сын, поверь, я страдаю от этого не меньше, — перебил отца, и отпрянул от двери, чтобы наконец-то вернуться к Славе. — Не думай, что ты умнее других и ни от кого не зависишь, — бросил отец, пытаясь этим в очередной раз показать своё превосходство. Я взялся за дверную ручку, яростно сжимая её и нечеловеческим усилием воли, заставил себя сказать: — Спасибо за помощь. Повернув голову к мужчине и уловив его изумлённый взгляд, который он тут же спрятал за безразличием, я добавил: — Но всё же я продолжу свою, пусть и кривую дорогу. Ни от кого не зависящую и не самую мудрую, но свою. Мне захотелось увидеть в его холодном взгляде хотя бы тень одобрения или может быть понимания, но ни ранее, ни сейчас этого не произошло. — Проверь почту, там электронный билет. Санкт-Петербург по-прежнему ожидает тебя. И... — Он едва стушевался, чем мгновенно поразил меня. — Свой путь — это неплохо, но в нём рано или поздно нужны свои люди. Я бы списал это на то, что ослышался, но в подъезде стояла удушающая тишина и ошибиться было невозможно. Его признание хоть и выглядело, как общение бизнес-партнеров, однако, хотя бы отчасти понимая своего отца, я знал, что это далось ему не легче, чем моё "спасибо". — У меня есть свой человек и другого мне не нужно. Отец, не поведя и мускулом, просто отвернулся и засеменил начищенными ботинками по ступеням. Я вошёл в квартиру и слегка оторопел, обнаружив Славу прямо за дверью. — Подслушивать плохо, — буркнул ей, скидывая ботинки. Казалось, что вместе с ними я скинул и всё давление только что минувшей встречи. — Значит Питер? И когда ты планировал мне сказать? — Насупилась девушка, зло и вместе с тем мило нахмурив брови. Давно не видел её такой, с какой-то детскостью и наивной непосредственностью. Может даже никогда. Она продолжала грозно изучать меня, вот-вот готовая сорваться то ли на бег, то ли на плач. Но ни то, ни другое я бы не позволил ей сделать. — Во-первых, конкретно я никуда не планирую, кроме как завалиться на диван в ожидание пиццы, которую сейчас и закажем, а во-вторых, будь у меня такие планы, ты бы без обсуждения отправилась со мной. Видишь? Поднял на уровень своей груди руку, согнутую в локте, а другой взял запястье Славы. Хотел сказать красивую фразу про невидимые наручники, связывающие нас, но осёкся, увидев глубокие шрамы на коже девушки. Она тут же выдернула свою руку, заводя за спину. Чуть окаменев в растерянности, всё же обернулся к двери, закрывая её на два замка и убирая ключи в карман. — Я могу спросить? — Аккуратно подступился с вопросом. Слава шагнула к верхней одежде и нырнула рукой в карман своей безразмерной куртки. Тонкие пальцы девушки сжимали бумаги, которые она вырвала у сотрудницы приюта, не разрешив мне с ними ознакомиться. — Наверное, так будет правильно. Она резко протянула их мне, будто боялась передумать, а мой взгляд вновь прошёлся по её истерзанной руке. — Ну, читай! — Грубое требование эхом раздалось в ушах. Я завис, совершенно растерявшись, не понимая, как сделать правильно, куда шагнуть, чтобы это вновь не получилось в другую сторону от Славы. Пальцы сами собой забрали документ, а взгляд искал поддержку в глазах Славы, где потемневший янтарь радужки жалобно просил скорее покончить с этим. — Я прошу, — прошептала девушка, отпустив бумаги. Я мог только надеяться, что это не станет новой, необратимой станцией, которую нам ещё не до конца удалось проехать.