Афродизиак

Некоторое время было посвящено спокойному сбору вещей, и я чётко понимала, что какая-то их часть просто пропала. В больницу я поступила без личных предметов, не говоря уже о документах. И дырявая память не давала мне никакой возможности вспомнить до конца. Словно кто-то монтировал видео о моей жизни и вырезал оттуда кадры, сразу очищая корзину с файлами. Да, я помнила обрывкам своё состояние, лица, разговоры. Помнила и то, что не могло быть правдой. Как поршень шприца опускается до конца, а следом оседает светло-розовая пелена на глазах. И это воспоминание вызывало стойкое желание промыть рот и стошнить все свои органы наружу. Раз я принимала что-то, раз я была зависима, то почему я сейчас не чувствую ломки, свойственной наркоманам? Почему меня не швыряет в поисках новой дозы? Разве не так это происходит? На мои немые вопросы, опустилась ручка двери и в комнату заглянула мать. Мысли тут же слетелись в одну точку, замерев на месте. Я на мгновение зависла с кофтой в руках, но продолжила сборы, как будто ни в чем не бывало. — Ты приехала, чтобы разобрать вещи? Ты что-то искала? — Неуверенно спросила мама. — Да и нашла. — Скинула пару футболок в подготовленную сумку и полезла на антресоли, чтобы осмотреть содержимое. — В чём такая необходимость? Ты хотела убедиться, да? Кто тебе рассказал? Стоя на деревянном выступе кровати и придерживаясь за полку, я в удивление посмотрела на мать. — Ты зашла это узнать? Серьёзно? Женщина насупилась, как будто почуяла какой-то неприятный запах. — А историю о моём удочерении я дождусь? Или этого не случилось? — Олег не хотел. — И правильно сделал. — Слава! Ну почему ты такая? — Воскликнула мать, поразительно резко всплеснув руками. Я не стала ничего отвечать на это, как опровергать или парировать. Какая такая останется при мне. Тем более скоро вызывать такси, а ехать к Виту с поганым настроением, мне хотелось меньше всего. Но мама не уходила, я всё стояла на выступе кровати, уже, собственно, ничего не искав в шкафу и просто пялясь в заднюю стенку полки. — Сумка? — Словно осенило мать, когда она, видимо, обратила на неё внимание. — Ты уходишь, опять? Я прикрыла веки и медленно втянула носом воздух. Открыв глаза, также планомерно выдохнула и спустилась с постели. — Переезжаю. В ответ скупое молчание, а после хлопок двери. Что она хотела этим показать? Что чувствует себя покинутой? Но почему нельзя просто об этом сказать, зачем столько различных трудностей и воображаемых преград? Я зло затолкала в сумку последние вещи и обернулась к ящику где, как мне помнится, я хранила украшения. Достав коробочку, приоткрыла её, мельком осматривая содержимое. Насупилась, припоминая, что должно в ней содержаться, но положила в сумку, после изучила другие ящики и наконец покинула комнату. Потащила своё имущество в коридор и, оставив у входной двери, повернулась в сторону кухни. Мама сидела прямо напротив двери, закурив сигарету и сверля меня взглядом. Это выглядело смешно, ведь, помнится, в прошлом таких душещипательных проводов мне не устраивали. Я достала телефон и набрала Виту смс "Выхожу". Пока одевалась, обрадованно обнаружила свою нормальную весеннюю куртку, вместо временной от Виталика. На экране высветились данные, вызванного парнем, такси и осталось только открыть дверь, вычеркивая этот адрес из локации "Мой дом". Нерушимое молчание матери и её взгляд, пристально наблюдавший за всеми моими действиями, пока я собиралась, просто не давал спокойно покинуть квартиру. — Ну что? — Я не выдержала, встав в позу, облокачиваясь плечом о стену. — Ничего. Я не имею никаких прав тебя останавливать. — Резонно ответила мать, делая глубокую затяжку. — Тогда зачем весь этот цирк? — Который порядком начинал подбешивать. — Попытка выставить меня опять виноватой? — Упаси Боже. Ты у нас ни в чем не виновата. Никогда. Я внимательно присмотрелась к столешнице. Край квадратного стакана обнаружил себя вместе с полупрозрачной коричневой жидкостью. — А, понятно. — Я кивнула на свою догадку и обернулась к сумке. — Какая понимающая, что ж ты тогда... Я уже не слышала продолжение, толкнув дверь и выскакивая в коридор этажа. Всю дорогу до дома Виталика, я гасила в себе вселюдскую ненависть. Старательно затыкая невысказанную обиду. Набирая номер Вита, ловила только гудки, а после безответные смс. Злость на мать мгновенно сменилась тревогой за парня. — Можно скорее, прибавить, — шикнула на водителя, готовая ещё чуть-чуть и сорваться в метро, чтобы скорее добраться. — Да пару дворов осталось. Которые дались мне на нервах. Не оставляя попыток дозвониться, как только такси остановилось у дома, тут же опустила ладонь на дверную ручку. — Подождите, — бросила, выскакивая из авто. Не обращая внимание на тревожные оклики таксиста в несколько шагов оказалась у подъезда. Дверь удачно распахнулась навстречу. Вышедшая девушка испуганно отпрянула в сторону и в это же мгновение раздался звонок сотового. — Виталик, блин! Какого хрена, ты где? Я перепугалась до смерти! Замерла в проёме, не сразу уловив, что на меня уставилась белокурая девица, с широко распахнутыми голубыми глазами. Отвела от неё взгляд и вернулась к водителю. Мужчина, стоявший у приоткрытой дверцы пассажирского сидения, взвинчено выпалил: — Забирайте. — Махнул в сторону моей сумки. Выдернула вещи и обернулась на голос Вита. — Давай, — протянул руку к моей поклаже. — Если так будет повторяться, то мне в пору перевозить свои вещи в крематорий, — огрызнулась, но отдала сумку. — Только если я буду тебя сжигать. Усмехнулся и я толкнула его чуть в плечо, улыбнувшись в ответ. Странная девица всё ещё рассматривала нас, оставаясь у подъезда и моё женское сознание начало подбрасывать какие-то нелепые догадки. Но брать их за чистую монету, я даже не планировала. Обхватила руку Вита, тепло прижимаясь к ней телом и первая заскочила в подъезд. — У меня две новости, — проговорил мне в спину, пока поднимались по лестнице к лифту. — Начни с той, где ты был, когда я звонила. Кнопка лифта заела и мне пришлось трижды её жать. — Не нервничай, — Вит опустил свою ладонь на мою руку, мягко отстраняя от несчастной кнопки. — Я был дома и не слышал звонок. Для убедительности чуть сжал предплечье и, как мне показалось, осекся размышляя, говорить ли что-то ещё. — Тогда самое время проверить твой идеальный, музыкальный слух. Кабина с шумом открылась, приглашая поскорее зайти. — Скажи что-нибудь шёпотом, — предложил Вит, войдя в лифт за мной. Недолго думая, как будто только и ждала этого и у меня был запас подходящих слов для тестирования, еле слышно прошептала: — Хочу... Одними губами, почти не издав ни звука. К лицу сразу прилила краска, делая меня абсолютно беззащитной. Но оказывается у меня и так не было шансов. Кабина пришла в движение и Вит тут же вжал меня телом к стене. Сумка соскользнула из его руки, с шумом распластавшись на полу. Ладонь крепко припечатала мою грудь, даже не предполагая нежность и тёплая кожа губ, обжигающей плёткой коснулась моей шеи. Стон слетел с уст, заводя до предела, переворачивая и перекручивая всё внутри. Тёплое покалывание спускается от груди до самого низа живота и разливается цунами, уходя в промежность. Тысячи иголок пронзают тело, когда пальцы Вита ныряют под мою майку и стягивают чашечку бюстгальтера. Сжимают сосок и тут же отпускают, задирая край футболки вверх. Губы парня оказываются в запретной близости, зажимают ареолу, скользя языком по самому краю окантовки. Вторая рука хаотично хватает меня за бёдра, крепко вжимая в пах. Мои руки в замке сходятся на затылке парня, и я прогибаюсь, не в силах утихомирить своё разожженное либидо. Погруженная в вакуум безумной ласки, не помню, как губы парня уже целуют мои, как мы заходим в квартиру ни на мгновение, не прерывая эту пытку. Одежда, словно не застегнутая моментально слетает с тела, путается под ногами мешает и в то же время до неё нет никакого дела вообще. Ни до чего, ни сейчас. По затылку торопливой дорожкой спускаются мурашки, сковывают позвоночник, заставляя тело выгибаться в непроизвольном, мягком ритме. Поцелуи сменяются грубым покусыванием тонкой кожи губ. Руки Виталика беззастенчиво изучают мою грудь, живот, ягодицы, всё в его власти. Я оказываюсь прижатой грудью к холодной стене коридора, которая мгновенно становится горячей. И если бы бетон конструкции мог бы плавиться, он бы уже полетел к чёрту. Как и все мои переживания, прошлое, настоящее, больное, выстраданное и забытое. Всё сконцентрировалось только на руках парня, на его бешеном, сбитом дыхание и на безумстве происходящего. Ноги подкашиваются, когда Вит резко поворачивает к себе, упираясь в мою ложбинку между ног. И это сжигает либидо до основания, сотрясая тело миллионами искр. — Вит... — тихо с предостережением срывается с губ. — Я буду осторожен... Через секунду я слышу шелест в пальцах парня и хочу отпустить шутку про цветные или светящиеся презервативы, но осекаюсь на полуслове, громко выдыхая: — Тсссс... Ловлю ртом воздух, забывая, как дышать. Ладони беспокойно хватают сильную спину парня, ногтями оставляя длинные полосы царапин. Ногой обхватываю его бёдра, и руки Вита приподнимают меня за ягодицы. Моя спина ударяется о стену каждый раз, когда динамика движений доходит до пика. Губы болят от бешеных порывов поцелуя и мой язык без устали скользит по его. Влечение разрядами покалывает по всему телу ни секунду не оставляя, чтобы оторваться от этого сумасшествия и прийти в себя. Кажется, что я уже не могу, упаду без сил, но тут же оказываюсь в комнате, облокачиваясь на локтях к прохладной поверхности музыкальной консоли. В кожу груди впиваются различные кнопки и бегунки эквалайзера, едва царапая её и с нажимом пропуская сквозь меня очередные волны наслаждения. Рука Вита ложится на мой затылок и следом опускается ниже, сжимая шею, ритм движений не успокаивается, и кажется, уже невозможно желать и двигаться сильнее. Но я окончательно теряю контроль пространства, когда, вцепившись пальцами в установку, уже не могу сдерживать крик. Горячим всплеском вся буря страсти сжимается в одной точке, где-то на уровне лобка. Тут же пальцы парня касаются клитора, и я в каком-то безудержном отчаяние, выхватываю губами его имя, напрягаясь как струна и следом бессильно отдаю себя наступившему блаженству успокоения. Вит прижимается ко мне, обрушивая громкое, сбившиеся дыхание и тут же, приподнимает обеими руками, удерживая меня за грудь. Пытаюсь стоять на ватных ногах, продолжая парить в невесомости, слушать и ощущать биение любимого сердца. ВИТ Даже ближе к ночи не мог отпустить её от себя, соблазняясь на каждый шёпот и взгляд, разгораясь как зажженная спичка, брошенная в бензин. И каждый поцелуй, легкий, невесомый, становился сильнее, с нажимом пропуская язык и развязывая мои руки снова. Мы были со Славой везде, словно крутили танго по всей квартире, абсолютно поглощенные друг другом, не нуждаясь в каких-то словах и разговорах, в перерывах. Я чувствовал только по её короткому вздоху, что сейчас секунда и она сорвется. Она убирала мою руку со своего живота и непонятным образом оказывалась сверху, мягко терлась о пах, тут же пробуждая новые силы. И это была самая лучшая пытка, которую я когда-либо хотел испытать. Потеряв счёт времени, вспомнил из последнего, как Слава водила подушечками пальцев по моему торсу, оставляя невидимые, витиеватые узоры. Открыл глаза засветло, обнаружив свою затекшую руку под головой обнаженной девушки, а следом и её тонкую ножку, наброшенную сверху на моё тело. Не до конца проснувшийся организм первым же делом отреагировал на увиденное, призывая как можно скорее разбудить Славу новой чередой поцелуев. Активно подавив в себе это желание эгоиста, повернулся на бок, прижимая родную душу к себе. Мягко целуя в макушку и вдыхая до боли любимый запах близкого человека. Утром мы оба, жутко не выспавшиеся и помятые пытались подняться с постели, чтобы открыть новый день. Но церемония пробуждения, закончилась смятой, влажной простыней и порцией хриплых, молящих остановиться, стонов, которые впитали стены квартиры. Только через час мы смогли добраться до душа, куда я вошел следом за Славой. — Ну нет, пожалуйста, я скоро ходить не смогу, — жалобно запротестовала девушка, мягко выпроваживая меня в коридор. Хотелось зарычать от этого действия, но я покорно отступил, пытаясь при этом не сойти с ума от переполнявшего меня желания. Заварил кофе, без одежды стоя на кухне и глупо пялясь в кружку, даже не помня сколько ложек сахара я уже бросил туда. Прокручивал минувшую ночь в памяти и пытался удержать в ней каждую деталь. Каждый вдох и все прикосновения. Поставить на этом печать своей собственности. Слава показалась из ванной с влажными волосами, непослушно лёгшими на плечи и в моей неизменной футболке. Которая была одета почти на мокрое тело, очерчивая контуры твердых сосков, сквозь белый материал хлопка. — Опять? — Девушка недвусмысленно посмотрела чуть ниже моего живота и лукаво улыбнулась. Я закатил глаза, отставляя кружку кофе остывать до самого обеда.