Афродизиак

ВИТ Питер стал для меня другим, с учётом, что я частенько мотался туда в свои худшие годы. И мне, как и Славе, было трудно отпустить этот город, запечатывая в нём "наше". Северная столица сохранила в себе настолько идеальные и чистые отношения, что Москва теперь казалась полным шлаком, во всех смыслах и проявлениях. Но мы возвращались туда в каком-то новом статусе, вроде как полностью единые с ярлыками "мой" и "моя". Слово "люблю" теперь срывалось с моих губ чаще, чем что-либо в принципе, но каждый раз, я как школьник смущался и перехватывал собственное дыхание. Слава, погруженная в мысли, иногда односложно отвечала на какие-то мои вопросы о наших планах по приезду. Это не то что настораживало. Я как-то сразу проводил параллель, что мне просто слишком сильно хочется взаимности и как баран не думаю о том, что человек элементарно устал. Обнимал её всю дорогу, пытаясь лишить всех тревог и замотанности от поездки. Мегаполис подарил солнце по которому даже я уже начал скучать. Но душное метро с переполненными вагонам лишило минутной радости от погоды и докатило нас до Таганки, откуда мы сразу направились домой. Висла вероятно обалдел от тоски и одиночества, а может уже сделал перестановку в квартире. Нужно было как-то отблагодарить соседку за уходом о коте во время нашего недолгого отсутствия. Привезенный нами магнитик красноречиво говорил о том, что мы со Славой не очень-то благодарные люди. Денег оставалось впритык и вместо того, чтобы наслаждаться лаской девушки, мне нужно было тащить свою задницу в студию. Этим я и планировал заняться с утра, уже по факту отдавая соседке немного денег за передержку питомца. — Поздновато, — протянула сонная Светка, когда я вручил ей тысячу, стоя на пороге квартиры в двенадцать ночи. — И тебе спасибо. — Этот кот просто исчадие ада, больше не просите. Криво усмехнулся в ответ, сам теперь думая, как путешествовать с животным в багаже. Слава сразу направилась на кухню. Увлеченная своим желанием что-то делать, совсем забыла, что это моя территория. Висла, как будто жил с нами уже лет пять, терся о ноги, взывая присоединиться к девушке и разделить с ним кошачий корм. — Порядок? — Уточнил у Славы, видя как она зачем-то, уже за полночь, начала отваривать макароны, беспрестанно перемешивая подсоленную воду. — Да. Снова короткий ответ, который громче крика сообщал, что наступает тотальный финал терпению. — Девочка моя, ну что? — Ничего, готовлю, — выдавливает неправдоподобную улыбку, а я совсем не знаю, как подступиться. Не понимаю, что послужило катализатором перемены настроения и больше всего не хотел послужить детонатором. Коснувшись руки девушки, тут же перехватил за запястье, как только Слава дёрнулась от касания. — Эй, тише, — привлёк к себе, целуя в висок, утихомиривая волнение в своих объятиях. — Виталик, скажи, что любишь меня, — мягким голосом попросила Слава, едва качаясь в моих руках. — Конечно люблю, какие-то сомнения? — Нет, просто нужно это слышать, как необходимо дышать, чтобы жить. Сжал хрупкое тело вместе с такой же невесомой душой, как можно сильнее. Снова говоря этим, что я здесь, рядом и никуда не собираюсь отпускать. Что тут, со мной она может быть спокойна и довериться мне полностью. Протяжный, тоскливый выдох подул мне на шею, вызывая мурашки по спине и рукам. Вода в кастрюле давно начала выкипать, когда мои губы ласкали губы Славы и вновь и вновь утешали её тревоги. Ночь не принесла мне успокоение, поскольку девушка то и дело ворочалась, в тщетной попытке уснуть и удержать в себе поток неясных мне мыслей. Где-то через час этих мытарств, я сходил за водой на кухню, а вернувшись в комнату, включил мягкий свет ночника, случайно прогнав Вислу с насиженного места. Кот стремглав бросился на постель, укладываясь у ног Славы. Я тоже сел на кровать, недалеко от питомца и запустил ладонь под одеяло. Провёл по тонкой щиколотке, чувствуя мурашки своей кожей. — Я всё вспомнила, — отозвалась девушка, не меняя положения и говоря куда-то в подушку. Но я отчётливо слышал её слова, словно она прокричала мне на ухо. — Расскажешь? — Единственное, что мог предложить ей взамен на откровение. В ответ замотала головой и подтянула ноги коленями к груди. Лёг к ней прижимаясь грудью к спине и забирая в объятья. Мягко качался, не оставляя теперь попытку успокоив, поговорить. Нам нужен был этот разговор особенно сильно. Он имел свою горькую печать и отвратительное послевкусие, но это нужно было пережить снова. — И что теперь? Не молчи, — начал говорить, старательно приглушая своё желание окатить Славу вопросами, как водой из ведра. — Не знаю. Наверное, ничего. — Хочешь вернуться? — А сам молил всех Богов в которых никогда не верил, чтобы девушка не задумываясь ответила "нет". Тяжелый, тихий вдох и такой же выдох. — Нет, но теперь это стало пунктом в моей голове. Разобраться, порвать, отпустить. — Твоя излишняя привязанность к прошлому меня, мягко говоря, беспокоит. — Не о чем. Я, кажется, прошла достаточно времени, чтобы не утонуть в болоте. Да и ты, вместе со мной. Скажи, те проблемы которые случились, это вследствие того дня, когда ты приехал, да? Это они? Я честно не желал возвращаться в то десятое декабря. И тем более не хотел брать в свои воспоминания Славу. — Это сейчас не имеет никакого значения. Тело в моих руках дрогнуло и девушка порывисто села на кровати. — Всё имеет значение: прошлое, настоящее, будущее, наше будущее. Каждая мелочь, которая сделала из меня и тебя тех, кто мы сейчас. Зачем ты скрываешь, пытаешься уберечь меня? Дерьмово выходит. Теперь время шло на секунды. Распаленное сознание Славы требовало поддержки и явной дозы валерианы, но я словно набрал в рот воды, а когда всё-таки разомкнул губы, начал говорить совсем не то что нужно. — А кого мне ещё беречь? — Приподнялся на локтях, рассматривая в свете ночника, распаленное лицо Славы. — Хочешь сказать, что я мало прошёл ради тебя? Или может этого недостаточно, чтобы самой стать откровеннее? Да, этот мудень проткнул мне бочину. Да, я видел какая ты была. Да, я ехал к тебе, за тобой, я умирал каждую секунду, пока ловил размыленным взглядом то, как ты двигалась, как сидела на коленях этого пидора, да, это всё было. Сел на постели, а после скинув одеяло, поднялся с неё. — Ты всё вспомнила, какая трагедия. А я и не забывал! Я выполз из грёбаной комы, я видел тебя всюду, слышал твой голос, сходил с ума, ради чего? Чтобы ты сейчас просила не беречь тебя? Кто если не я, Слав, кто? — Я не об этом, Вит... — проговорила спокойно, но я уже слабо мог контролировать свои собственные эмоции. Меня безвозвратно понесло. Всё то, что таилось и бережно охранялось за порывом уберечь девушку, навалилось как снежный ком и лавина злости на всё произошедшее просто растеклась по всей квартире. — Что ты собираешься отпускать? Ширево? Или нужно нагнаться напоследок, перед началом новой жизни? Чуть было не прикусил губу, осознав сказанное, после того, как изверг этот фонтан желчи. Слава отвернулась к окну и только её плечи, едва вздрагивая, выдавали состояние. — Прости, малыш... Подошёл к ней, опускаясь на корточки напротив. Попытался коснуться любимых рук, но она тут же одернула их. — Знаешь, ты прав. Я конченая по всей своей сути... — Не говори так, пожалуйста, я дурак, чёрт, я совсем не то должен был... — Ничего ты не должен мне, Вит, — перебила Слава, обратив на меня свой взор. Два мутных янтаря её глаз, топили меня в себе и передавали всю ту боль, которую я принёс своими хлесткими словами. Потерял дар речи и крепко обнял ноги девушки, которые она спустила с кровати, сидя на самом краю. — Когда я уехала? Летом, скоро год и по сути ещё нужно времени не меньше, чтобы прийти в чувства. Меня прокапали, был передоз, да Вит, я опустилась на самое дно и для меня важно отпустить это, важно так же, как и знать, что я больше туда не вернусь. Мне есть где жить и прогонять меня... Зачем? Но... — Эй, тебя никто не прогоняет, не говори так. — Я устала, давай спать, третий час уже наверное. С этими словами, Слава тут же улеглась обратно, переместив Вислу к груди. Я потерялся и не знал, что мне делать и к чему мы пришли в итоге. Девушка несколько минут молчала, пока я ложился рядом и никак не мог найти себе места. — Я люблю тебя, — выдал самую верную фразу. — И я тебя. Она уснула первой, а я всё прокручивал и прокручивал в голове сказанное мной. Самое время было завести блокнот, чтобы наперёд планировать речь. Придушить в себе язвительного Вита оказалось непосильной задачей. Уснул на рассвете, провожая взглядом зарождающиеся лучи солнца. Проснулся от того, что воткнулся в изголовье руками. — Малыш? — Первое, что слетело с уст. Открыл глаза, Славы не было. Ещё не проснувшимся мозгом и телом, обшарил руками по кровати вокруг себя и тут же вскочил, словив легкое головокружение. — Слав? — Всё нутро взбунтовалось и я отчетливо понимал, что мне никто не ответит. Словно сыграл накануне партию в шахматах и провалил её с треском, оппонент покинул меня, даря напоследок чуть приоткрытое окно, для свежего воздуха. Висла свернулся на своей лежанке, я перекинул взор на комод. Чуть приоткрытый ящик, красноречиво сообщил, что девушка куда-то собиралась и впопыхах и удачной попытке не разбудить меня, не закрыла скрипучую створку. Поднявшись и, кажется, моментально и окончательно проснувшись, поспешил на кухню. Но мои опасения действительно оправдались. Славы нигде не было. Вернулся в комнату и сразу схватил телефон, чтобы набрать ей. Долгие, красноречивые гудки оборвались автоответчиком. Тогда я бросился к ящикам, чтобы осмотреть масштаб бедствия. Вещи девушки были на месте. — Вернётся, — сказал вслух на выдохе, но ещё не осознал, успокоился я или нет. Пару часов потратил на то, что маялся, расхаживая по квартире, совершенно не в состояние взяться хоть за какое-то дело. Если бы я курил, то пачка сигарет едким дымом быстро бы осела в моих лёгких. Оставил Славе не один десяток сообщений в мессенджерах и столько же пропущенных, после чего взбесился от её молчания и демонстративно прошёл к музыкальной консоли, отшвырнув смартфон на диван. Уселся за панель, то и дело поглядывая на экран телефона. Минута превращалась в вечность, а когда Висла улёгся так, что пушистым местом закрыл сотовый, я едва не кинулся согнать питомца. Но переключился на бесящую меня неподходящую сводку музыкальной дорожки и в итоге так и завис на треке. Звонок мобильного подорвал меня с места. В голове крутилась Слава и наша поездка, всё это на удивление помогало отвлечься от негативных мыслей. Но как только трель звонка донеслась до моих ушей, вся мнимая идиллия была тут же нарушена. Бросился к телефону, едва успев выхватить взглядом номер девушки и тут же припал к динамику. — Привет, прости, думала скорее закончу... — Начала Слава, как мне показалось, слишком ласковым и возбуждённым голосом. Словно пыталась убедить меня в несуществующей причине своего внезапного отсутствия. — Где ты? — Первое, да и единственное, что я хотел знать. Девушка замялась и её дыхание, отчётливо прорывалось через телефонную связь, словно вот она стоит тут, рядом. — Ты дома? — Поразительная тишина в трубке. Считаю вдох-выдох Славы. Знаю, что сейчас услышу необратимое. — Нет, я в Алтуфьево, в том районе, да, но это не то, что ты думаешь, я... В ушах клокочет кровь, шум достигает предела, разрывая барабанные перепонки. Взгляд не может ни на чём сфокусироваться и горячий кипяток шпарит в груди. Она вернулась обратно, снова и так будет всегда. Сбрасываю разговор, продолжая тупо пялиться в стену комнаты. Нутро разъедает от обиды и сотни тысяч стрел пронзают кожу. Пальцы рук онемевают, отпуская смартфон. Никогда не знал, что от любви до ненависти действительно только один шаг. Простоял так неизвестно сколько времени, пока мобильный вновь не зазвонил. Опять Слава. Бросил взор на входящий контакт и, не поднимая телефон, вышел из комнаты. Думал ли я в тот момент, что напиться — самая дерьмовая затея? Нет. Я мало что вообще мог сообразить. На автомате обулся, вышел из квартиры и добрел до магазина, также безэмоционально стащил с полки вискарь, как-то оплатил на кассе, оказался в квартире снова. Хотел снять куртку, но понял, что ходил без неё. Так и прошлепал в грязной обуви на кухню и опустошенно уселся на стул, повернув его лицом к окну. Заклеенный осколок ремнем ударил по глазам, как только взглянул в его сторону. Прикрыл веки. Вдохнул полной грудью и на выдохе, открыл бутылку, сразу делая глоток. Один за другим, почти безостановочно, до рвотных спазмов, до отвратительной боли в желудке, до чувства испепеляющей ненависти ко всему живому и мёртвому и с бешеной агонией присоединиться к числу последних. Телефон в комнате молчал, а моё пьяное сознание так и просило посмотреть на экран, перезвонить, проявиться. — И что? Сраный Ромео, твоя Капулетти сожрала яд без тебя, — с язвительными нотками в голосе выпалил своему, едва виднеющемуся на светлом фоне улицы, отражению в стекле. — Сука! Рьяно, капризно и надрывно слетело с уст, а следом из рук полетела и бутылка, угодив в подоконник с оконной рамой. Горлышко отлетело сразу, заставив меня подтянуть руки к лицу, закрывая его. В необъяснимой панике вскочил со стула и на непослушных ногах двинулся в комнату. Взглядом уловил кота, тут же нырнувшего под консоль и свой сотовый, дожидающийся меня на полу. В попытке поднять предмет, завалился на край дивана и тут же скатился вниз. Лёг плашмя на спину, удерживая смартфон прямо перед лицом. Пара звонков от Славы и смс в мессенджер, которое я был не в состояние прочесть. В тщетной попытке открыть сообщение, наткнулся на второе имя во входящих "Софа". Так захотелось отплатить Славе злой, черной монетой, равноценной её выходке, хотя ни в какой мере не превосходящую, да и даже не стоящую на равных. Предательство, которое я бы не смог простить, требовало отмщения. В попытке нажать на контакт в записной с именем медсестрички, на секунду задумался о всей ущербности момента, в ту самую минуту, когда под левым подреберьем разлилась адская боль. Моментально опоясывая тело и забирая остатки отравленного Славой и алкоголем мозга в кромешную темноту. Телефон так и остался в руке, когда я окончательно расслабил тело и только чувствовал лёгкую вибрацию в ладошке от входящего звонка. Конец третьей части