Афродизиак

СЛАВА Возвращаться обратно не хотелось. Как и шевелиться и дышать. Заснеженные комки грязи, тяжелым месивом легли бугром над могилой. Голова была абсолютно пуста. Я смотрела в одну точку, не разбирая происходящее. Словно в смазанном фокусе стояли венки, крест, какие-то люди вокруг. Кто они? И были ли? Не осталось ни слёз, ни сил, ни желания жить. Всё теперь было единым. Одинаково неважным и ущербным, не имеющим какой-либо мало мальской ценности. Смотрела и не ощущала себя живой. Словно по венам не течет кровь, а сердце перестало биться. Не слышала своего дыхания и не чувствовала, как поднимается грудь при вдохе. Засыпанная снегом рябина у участка с захоронением была в сто раз живее меня. Уставилась на неё, на то как ветви с редкими гроздьями ягод склонились под тяжестью зимнего наста. Как ветер качал её, нагоняя ещё больше снега. Я закрыла глаза, пытаясь почувствовать хоть что-то. И не ощутила ничего, кроме зияющей пустоты в душе. Её часть покоилась сейчас под землей, в миниатюрном гробу. — Пойдём? Открыла глаза, не ожидая услышать чей-то голос. Осторожно повернула голову на сказавшего и вернула в прежнее положение. Куда и зачем? Какой смысл переживать боль утраты вместе, если для каждого она своя? Может Виталик сейчас мечтал закинуться алкоголем и утонуть под тёплым одеялом, или переехать в новое место, оставляя страхи в прошлом. Так или иначе наши пути уже не пересекались. Две параллельные линии, стали отдаляться. Теряться среди других и, возможно, его прямая ещё пересечется с кем-то. Но не моя. Когда-то я уже была на конечной станции своей судьбы, а выйдя, продолжила идти вслепую, наощупь, не разбирая дороги. Но финишная остановка была неспроста. Больше нет никакого пути. Обрыв. — Пойдём, Слав, ты уже ног не чувствуешь. — Или ты? — На автомате ответила, врубая в себе внутренний протест. — И я тоже. Придём в другой раз, — настаивал Вит, утягивая меня за рукав куртки. — Другой? — Повторила эхом, безвольно шагая следом. Парень остановился и повернулся ко мне. Чуть сощуренные глаза сканировали меня пытливым взглядом. — Завтра или через день. Когда захочешь. Снова продолжил движение, говоря этим, что разговор окончен. Я лишь едва отошла от места, как замерла. Обернулась на могилу, пытаясь проститься. Старательно подбирая в голове какие-то нужные, правильные слова. Но вместо этого пошла назад к захоронению. — Слава! — Окликнул Виталик, но я не послушалась. Пройдя к могилке, упала на колени, будто ноги были налиты свинцом и меня магнитом тянуло к земле. Сложила ладони тыльной стороной друг к другу и задержала перед собой. — Прости, прости, малыш, — слова полились сами собой, вся осевшая во мне боль нашла выход в удушающем сознание монологе. — Прости, за всё, что не успела тебе дать. Прости, что ты не увидел меня, что украла твоё право жить, дышать... Слова стали путаться и обрываться. Слёзы водопадом хлестали по щекам и нос заложило от сбившегося дыхания. Упала навзничь, утопив лицо в мокрой земле. Потеряв кислород, остановила попытки дышать, зная, что мне больше не нужен этот гребаный воздух. Мои плечи схватили руки Вита и с силой стали поднимать. — Отпусти! Отвали! — Закричала не своим голосом, едва продышавшись. — Слав, не нужно, пойдем. Ты так сойдешь с ума... — неубедительная мольба, похожая на запрет. — Отпусти! Поднявшись и удерживаемая крепким хватом, как марионетка билась в руках парня. С остервенением продолжала кричать, разрывая связки горла. Ветер снежным вулканом бил в лицо, заставляя меня захлебываться и на мгновение переводить дыхание, приостанавливая истерику. Но ничто не могло заставить замолчать моё горе. Смутно помню, как оказалась в квартире Вита. Только что была на кладбище и вот сижу на полу кухни, облокотившись спиной о тумбу. Слепо уставилась в одну точку, будто белая дверца холодильника содержала в себе какую-то важную и неотрывную для взгляда информацию. Я не знала, где был парень, да и не нуждалась в его сострадание. Этот день стал моей собственной смертью. И боль отчаяния захороненная глубоко в душе, оставшись там навсегда. Не представляла, что время, которое все считают лекарем, способно вылечить и погасить эту агонию. Никогда. Это не мигрень и не болезненная мука, которой можно найти терапию. Это скорбь утраты не поддающаяся никакому восполнению. Непосильный, прижимающий к земле, груз бесконечной чёрной печали. Закрыв глаза, уперлась затылком в ящик тумбы и, поджав ноги коленями к груди, оперла о них локти. Сложила ладони в подобие молитвенной позы, словно исповедовалась самой себе. Просила прощения у самой себя и не прощала. — Я спрашиваю себя, где я оступилась? И почему расплачивается она, мой ребенок... — проговариваю вслух, когда чувствую присутствие Виталика. Сел напротив и накрыл своими ладонями мои, едва поглаживая. — Никто не виноват, Слав... — Никто, кроме меня, — перебила нелепые доводы парня. Открыв глаза, посмотрела на него, словно искала повод усомниться в искренности его слов. — Так вышло и уже ничего не изменить. — После паузы продолжил Вит, уставившись взглядом в окно. Он физически находился со мной, но будто все его мысли и душа были далеко за пределами этой комнаты, города, страны и планеты. Где-то неощутимой червоточиной, пробивался в моём сознании, заставляя жалеть его, при этом не выказывая искренней поддержки взамен. Отстраненность ощущалась на автономном уровне, будто мы и не сидели друг напротив друга. Каждый в своём коконе, в своей собственной ракушке. Пережёвывали эмоции, не в силах поделиться друг с другом наболевшим. — Ты так спокоен. Будто это только моё горе, хотя... — Не нужно делить, не сейчас, — оборвал Вит и поднялся с места. Обернувшись к холодильнику, открыл дверцу и вытащил полбутылки Джима. Раскрутив крышку, помедлив, отпил из горла и поставил бутылку на стол с характерным при этом звуком. — Каждый раз, когда мы приходим... — начал говорить и тут же замолк, переведя на меня взгляд. — Когда ты оказываешься со мной, всё хорошее исчезает также быстро, как и появляется. Словно какой-то краткосрочный кайф, эйфория. Сколько бы раз я ни пытался продлить это, оно рушилось на глазах. Ускользало как песок между пальцев. — Виноватых всегда проще найти, — воткнула в его речь умозаключение и отвела взгляд в сторону. — Их не нужно искать, это всегда — мы. Как какой-то сраный магнит тянемся друг к другу, притягивая к себе и всё говно вокруг. Особенно ты, Слав. Тащишь за собой всё это дерьмо, будто жить без него не можешь... — Например? — Беседа с Витом пахла нравоучениями, но в отличие от истинного промыва мозгов, кажется, не несла в себе цели открыть мне на что-то глаза. — Думал ты уже выросла из периода "А что я такого сделала" и "Это не я", глупо, да? — Вит повторил глоток, а после сел на пол прямо напротив меня и уткнулся спиной к холодильнику. Протянул мне открытую бутылку и я машинально приняла её. Отпивая, подумала, что мы ещё никогда так с ним не сидели. Проводя когда-то дни и ночи на этой кухне, никогда так не устраивались на полу. Мы будто оба заземлись, замерли в одинаковой точке и позе. Поразительно оказалось и то, что несмотря на всё наше недопонимание, мне было спокойно. Выпотрошенная душа молчала внутри меня. Я словно стояла на паузе, когда эмоции выключены и неизвестно даст ли им что-то ход. Я хотела молчать. И в тишине проживать своё. — Кто виноват, Слав? Космос, гороскопы, чёрная кошка, которая перешла дорогу в субботу? Есть триллионы факторов и только один реальный повод, — Виталик говорил монотонно и мне нечего было добавить. Вся речь так или иначе намекала мне на расставание, я больше не видела иного смысла в этом монологе. — Мне уже не за что винить себя, да и тебя я осуждать не могу. Понять? Прошли больше, чем нам было позволено. Будто игроки в казино, сорвавшие джекпот, не смогли вовремя остановиться и проиграли всё до копейки. Мы с тобой эмоциональные бомжи. — Ещё скажи что побираемся по помойкам отношений, — хмыкнула и приложила горлышко бутылки к губам. — Не так я себе представляла наш первый диалог после смерти ребёнка... — А как? Как это вообще можно было представить? — Вит искренне удивился и слегка встрепенулся, будто нажала на его больную точку. — Может люди обнимаются и плачут друг у друга на плече? Знаешь, как в кино.. — Твоё кино — артхаус и в нём нет голливудской постановки. — Как знать, — отпив, на секунду замолкла. — К чему ты ведёшь? Подводишь итоги отношений со мной? Расслабься, это не нужно. — Пытаюсь разобраться в себе, ты ведь всё разложила по полочкам? Ещё в том году, верно? Вопросительно изогнула бровь, не представляя к чему был вопрос. — Я тебя за уши не тащила Вит. Я ушла, ты вернулся. Теперь будем меняться ролями? — Постепенно чувствовала, как меня выбивает из моего покоя и состояние, поставленное на паузу, медленно приходило в движение. — Кто мы друг другу? Опора, поддержка? Да не смеши, наш фундамент треснул, а может его и не было никогда. Забыли заложить при строительстве отношений, не находишь? — Просто кто-то закидал его кирпичами, вместо того чтобы нормально строить вместе. Парень резко забрал у меня вискарь и сделал долгий, смачный глоток. Вит злился, словно в нём сидел обиженный на мир мальчишка. Смотрела на это с толикой грусти — в вечном поиске поддержки я положилась не на того человека. И пытаясь забрать то, что он мне никак не мог дать, переоценила его старания опекать меня. Это стало так ясно, как белый день. Я поразилась, что до этого открытия мне понадобилось пережить столько дерьма. Хотя всё было очевидно. С самого начала я беззастенчиво пользовалась его поддержкой, считая что это просто дружеское плечо. В то время как Вит выдавал максимум своей заботы. И тот запас, что был у него, уже истрачен. Вит теперь такой же пустой, как и я, только тащит за собой необъятную тележку с обидами. — Прости, — проговорила и повторила снова. — Прости, если тебе так будет легче, правда, прости меня. Я не пыталась втянуть тебя в свою жизнь и проживать её вместо меня, но так вышло. Наверное, я не научилась по другому. Да уже и не смогу никогда. Виталик немного ошарашенно на меня взглянул, но промолчал. Что таилось в его голове так и оставалось загадкой. Он не мог донести до меня мысль, а я слишком устала, чтобы разбираться во всём этом. Я слишком устала жить этой жизнью, называть это жизнью и делать вид, что мне всё по плечу. — Пустой разговор вышел, — отметил Вит с досадой. Прижал ноги коленями к груди и, уткнув в них подборок, застыл на мне взглядом. — И что теперь? — Не знаю, вешаться. — Остатки алкоголя в очередной раз обожгли горло, когда я допила его. — Есть сигареты? Виталик молча поднялся и прошёл к вытяжке, достав пачку, предложил мне закурить, но на прежнее место не сел. Я впервые затянулась за долгое время. Выпуская дым, поймала себя на мысли, что мне страшно. Страшно так и не понять зачем я живу. — Наверное впервые у меня нет каких-то правильных слов, — прервал тишину Виталик, — я как остолоп не соображаю что сказать, у меня нет никакой подсказки. Вроде бы хочу разобраться в нас, а вроде бы и понимаю, что никаких нас уже нет. Тут же хватаюсь за самокопание и в мыслях перескакиваю к тебе. И так словно грёбаный знак бесконечности и нет никакого выхода. Парень оставил стул от стола и, повернув его спинкой, сел ко мне лицом. Он не смотрел на меня, глядел куда-то за пределы окна, будто проникая взглядом далеко-далеко за горизонт. — Я любил тебя, Слав. Да и люблю, правда. Но понимаю, что всё это проклятый круг, который не разорвать. Так и буду метаться по нему в разных направлениях, но не найду выход. Думал, что все эти фразы, мол, и с тобой плохо, а без тебя ещё хуже — бред собачий. Но нет, так и есть. Я запутался и больше ничего не жду. Прислушивалась к своим ощущениям, тщетно отыскивая отклик в душе от его слов. Но его не было. Я чувствовала себя старше Виталика на целую вечность. — Выход есть и ты прекрасно его знаешь, Вит. Нужно откатить в день нашей встречи и просто пройти мимо друг друга. Тогда бы ничего этого не было и ты бы точно не страдал, во всяком случае не по моей вине. — Да я и не жалею. Просто хочу чтобы ты остановилась. Перестала стремительно лететь к чёрту, утягивая всех на своём пути. Как парадоксально — я ни в чём тебя не виню и ты причина всех моих бед. Вит действительно запутался, но вся его невысказанная обида так и будет преследовать меня до конца дней. А он её никогда не сможет ни отпустить, ни переболеть. Кто-то должен выйти из этого круга и нужно дать ему возможность сделать это первым. — Ничего не изменится, как и не менялось раньше. Пусть мой путь и дерьмовый, но он мой... — И ты так спокойно об этом говоришь? — Вернулся Вит-наставник, который очевидно хотел мне поставить мозги, причём свои. — Ты противоречишь сам себе, вот что действительно глупо. Наберись уже смелости и скажи, что я затрахала тебя своими приколами, что ты хочешь спокойных отношений, может там семью, троих детей и ездить в АШАН за памперсами, — я начинала закипать, но так или иначе это было неизбежно. — А может и хочу, Слав. Поэтому пришёл к тебе, поэтому сделал предложение. Я даже не знаю чей это был ребёнок, да и какое теперь значение... Слова больно кольнули в подреберье. Я вся подобралась, словно перед прыжком. Заёрзала на месте и тут же поднялась, бросая окурок в пустую бутылку. Выпитый виски дал о себе знать, потому что ноги слабо держали моё тело. Схватившись пальцами за край тумбы, с горечью посмотрела на Вита. — Всё имеет значение Вит. Абсолютно. Каждое сказанное тобой слово, каждое моё действие, наши взгляды, упрёки, всё имеет вес. Я не хочу чтобы ты отчитывал меня за мои ошибки. Ты кто блядь? Бог Иисус Христос, Виталий Иоан раб Божий Мельников? — Слав... — попытался остановить мой пыл, но только подкинул больше дров. — Никто, Вит. Мы два дебила, которые перемудрили в попытке поиграть в отношения. Вот и всё. И оба просрали эту игру. Ничья, по нулям. Ты сам это говорил. И смысл теперь искать виноватых, проводить работу над ошибками. Всё, конец лав стори. Нам не отыграться. — В твоём стиле. — Умозаключение парня не стало для меня новостью. Всё что было сегодня сказано, говорилось и раньше, и как обычно не единожды. Мы повторяли свои выводы, делая вид, что извлекли урок, но упорно продолжали искать те же самые грабли. Каждый раз. Всегда. Я прошла мимо Вита и лишь на выходе обернулась к нему. — Не будем притворяться. Спишемся, — бросила напоследок и вышла в коридор. — Не нужно семи пядей во лбу, чтобы понять, куда ты намылилась. Давай, Орловская, покажи класс! — Раздалось в спину с покрикиванием. Ссоры, похожая одна на другую, круговерть из взаимных претензий, которым не будет конца. Я ненадолго зашла в комнату, будто пытаясь запечатлеть её в памяти. Хотелось вспомнить что-то хорошее, может какие-то наши с Витом вечера, но я устало пялилась на диван и не могла выдавить из памяти и малейшее воспоминание. Как-то всё в раз опустело и потеряло крупицу ценности. Бегло взглянула на ноут. Я не знала куда себя деть. Виталик по-прежнему находился на кухне, а я слонялась по комнате из угла в угол. Всё было в подвешенном, неясном состояние. Поставить бы точку и не сделать ещё хуже, хотя казалось куда больше. Спустя минут десять вернулась к парню. Он также сидел на стуле и смотрел в окно, будто я никуда и не уходила. — Что-нибудь скажешь? — Предложила ему, встав позади. — Явно не то, что ты хочешь услышать. — А ты знаешь, что мне нужно? — Не скрывая сарказма спросила в ответ. — Догадываюсь. Если тебе нужно разрешение, чтобы свалить отсюда, благословение на подвиги, ты его не получишь. Не хочу быть замешанным в очередной порции дряни. — Вит закурил, затягивая смогом кухню. — Мне больше нечего добавить, — продолжил после короткого молчания и вновь замолк. Глядя в окно поверх головы Вита, понимала, что несмотря на одинаковое направление, вряд ли мы наблюдаем с ним одно и тоже. Всё стало разным, разрозненным. Нет ни одной точки соприкосновения. Мягко опустила ладони на плечи парня. Чуть сжала пальцы и склонилась над макушкой некогда или всё ещё любимого человека. — Наверное нужно сказать, что я не прощаюсь. Но это не так. — Проговорив, медленно отстранилась. Когда покидала квартиру, не слышала за собой ничего, кроме монотонно повторяющегося звука затвора зажигалки.