Предчувствие

      В белой чашке стынет кофе. Русоволосый парень с сигаретой в зубах задумчиво перебирает незнакомые ему пачки в холодильнике. Когда только мама успела запихнуть ВСЁ это? Галоновые бутылки молока и апельсинового сока. Несколько бумажных упаковок творога, два брикета сливочного масла. В нижних ящиках куча разнообразных фруктов, а в морозилку вообще заглядывать не стоило. Только приоткроешь, и замороженное мясо лавиной ринется наружу, что дверцу уже не закроешь. Еще он отыскивает две палки ветчины и брусок сыра. И никаких сливок. Алекс что-то недовольно бурчит, забирает горящую сигарету с губ и вытягивает руку, чтобы стряхнуть пепел в маленькую ёмкость из толстого стекла. Он ненавидит пить простой кофе. Слишком горький вкус получается, а перебарщивать с сахаром вредно для здоровья. Как бы он сейчас не сетовал на свой медленно развивающийся склероз (вымышленный, конечно), сливки так просто не появятся. Алекс тянет руку вверх, трепет влажные после душа волосы и, забирая пальцами пепельницу, присаживается за стол.       Телевизор включается по воле одной кнопки. Браунинг старательно запивает свою очередную бессонную ночь чашкой кофе в надежде, что из-за этой жидкости недельные мешки под глазами сами собой затянутся. А ещё этому процессу обязательно поможет отвлечение на телик. С утра в принципе не идёт что-то интересное, но он старательно ищет хоть что-то. Чип и Дейл, какая-то утренняя передача по типу совместной готовки со звездами и… Новости. Алекс инстинктивно оставляет этот самый канал, щурится и делает смачный глоток.       «– Именно вчера днем, в салоне Мин Юнь, – вещает телеведущая, за спиной которой спа-салон в китайском стиле, – молодой мужчина был убит массивной бронзовой статуей Будды во время процедуры иглоукалывания. Как утверждают эксперты, в кабинете массажиста произошел пожар. Айзек Палмер, чью личность установили в вечер того же дня, учуял запах дыма и попытался выбраться из кабинета, но поскользнулся и упал. В следующую же секунду с полки сорвалась статуэтка и размозжила голову мужчине. Что примечательно, этот человек стал счастливчиком, когда вышел с разрушенного моста. Напомним…»       В углу экрана появляется фотография упитанного мужчины с тёмными волосами и тонкой оправой очков. Алекс поднимает взгляд на посмертное лицо мужчины, глотает слишком много кофе и давится. Глухо стучит по груди, заходится громким кашлем и сгибается пополам. Он снова чувствует пот на своем лбу, снова то чувство, которое гостеприимно оседает на краю кровати каждую ночь и опускает тяжелую руку на голову. Это оно самое… Алекс скидывает оставшуюся часть сигареты в пепельницу, рывком поднимается с места, делает глубокий вдох и заводит скрепленные в замок ладони за свою шею. Этого человека он уже видел. Видел в своем сне. Это же тот самый чувак, который застрял в автобусе и вместе с ним упал в воду, сразу превращаясь в кровавое месиво. А сейчас он умер в действительности, как и та гимнастка неделей ранее. Совпадение? Хах, если бы...       – Я схожу с ума... – тихо шепчет Алекс под нос, уже хаотично обходя кухню, – схожу с ума... Это все не реально. Это мой разум так со мной играет. Игра. Всего лишь.       Настроение уже не для кофе. На самом деле, его внутреннего настроя уже ни на что нет, но учебу и работу никто не отменял. Тем более, что сегодня намечался трудный день. Его однокурсник, с которым они делали совместный проект по влиянию телевизионных волн на человеческий организм, заболел, оставив все материалы их общего сообщения у себя дома. Браунинг не спал давно, так что явно успеет и к нему, а уже потом и на первую пару. Экран телевизора гаснет, пальцы окончательно тушат окурок, а студент бежит собираться.

***

      – Как все прошло, Алекс? – Темнокожий мужчина в синем, сплошном костюме заходит в небольшую раздевалку всего с пятью шкафчиками для переодеваний и одной широкой лавкой. На ней сидит парень в белой футболке, съехавшей с одного плеча тёмно-серой толстовке и свободных джинсах. Сидит, закинув одну ногу на ногу, и салфеткой оттирает грязь с поверхности кроссовок, потому что какой-то урод посмел на полной скорости проехать по глубокой луже. От низкого голоса ему приходится оторваться от своего занятия и поднять голову, чтобы взглянуть на вошедшего. Неловко искривляет губы в ухмылке, усерднее растирая пятно на носке.       – Да никак. Дорогу около больницы перекрыли, пришлось садиться на другой автобус. Я опоздал в универ, – недовольно ворчит, поднося влажную ладонь к носу и сухим кончиком пальца утирая зудящий кончик носа, – и мистер Николс, урод такой, даже не стал слушать наш с Эриком доклад.       Уилл озадаченно качает головой, широкими, медленными шагами доходя до скамейки и присаживаясь по правую руку от Алекса.       – Жаль, конечно. Ваша работа была хороша... – Бладворт склоняет голову и глядит на Алекса. На его немой взгляд лишь тихо посмеивается. – Я прочитал пару абзацев, когда ты ходил обедать.       – Пошёл к черту этот Николс, – Алекс срывается с места возбужденным хищником, с дальнего расстояния закидывает салфетку в урну. Водит плечами, чтобы стянуть толстовку, кидает ту на лавку. Уилл внимательно следит за всеми телодвижениями юнца, вспоминая, что когда-то был абсолютно таким же, – вот Эрик вернется с больничного, и мы утрём нос этому старикашке.       – Не сомневаюсь, Алекс. Давай переодевайся. Нас с самого утра ждёт работа. Я не трогал труп, посчитав, что лучше тебе самому все увидеть в первоначальном виде.

***

      Стук каблуков отдается в стенах глухого помещения определенным ритмом. Алекс спокойно преодолевает длинный коридор из раздевалки в основное помещение его работы. На нем черные, классические ботинки с выпускного вечера с хорошими, целыми набойками, тёмно-синий сплошной костюм. Сверху прозрачный фартук. Волосы он всегда зализывает назад, чтобы не лезли в глаза. Шапочки и другие головные уборы он терпеть не может - постоянное давление на черепе отвлекает от работы. Над верхней губой в пару мазков нанесена ментоловая мазь. Её частенько используют для того, чтобы не воротило от трупного запаха. На первой практике в университете его смачно вырвало чуть ли не под ноги преподавателю. До сих пор мистер Николс с хохотом вспоминает этот случай, наверное, из-за этого у них и натянутые отношения. Как странно, что Браунинг думает сейчас об этом старикашке, а не о трупе, как бывало всегда. Он думает о чем угодно, лишь бы не о теле на столе. Безумно боится увидеть кого-то из своего видения. Если его ночные кошмары выльются в реальность, то Браунинг точно сойдёт с ума.        Алекс заметно замедляется у широких дверей с мутными стёклами, глубоко вздыхает явный запах ментола и разом отворяет преграду меж собой, заходя в прохладную, обширную комнату с большим, железным столом посередине, от которого к низу идут трубы. По ним, в специальную емкость, обычно кровь стекает, когда тело ещё свежее. По правую сторону четыре продолговатых холодильника друг над другом, где обычно они хранят тела, слева два письменных стола друг напротив друга с отдельными настольными лампами и кипами бумаг. Около двери по одну из сторон большой, массивный шкаф с документацией за последние месяца, а сразу за ним небольшой уголок для гигиены, включающей раковину и тумбочку сразу под ним. Там он и Уильям хранят бутылки с очищающими средствами. После вскрытия обязательно стоит хорошо мыть руки.       – Я думал, что ты не придешь... – Уилл подходит ближе к столу и включает яркий свет одним движением, показывая фигуру девушки. Алекс подходит ближе и, едва сдерживая эмоции, холодно глядит на её лицо. Брюнетка, пухлые губы, ровный нос... И дыра в одном глазу, вокруг которого выжжен хаотичный узор. Алекс судорожно вспоминает её лицо. Она явилась ему во сне, кричащая воде и умоляющая о помощи до того, как на неё сверху упал автомобиль.       – Прошу Вашему вниманию, – Алекс поднимает ошарашенный взгляд на такого спокойного, умиротворённого Уильяма, который сейчас больше походит на огромного, жирного питона перед маленькой, несчастной мышкой, – Оливия Кастл.