Предчувствие

1996 год. Алексу семнадцать лет. Он закончил старшую школу Маунт Эбрахам и впервые встал на перекрёсток выбора жизненного пути. Вариантов была масса: высшее образование, служба в армии, официант в общепите. Отец настаивал на армии, мать пыталась увлечь сына педагогикой. Сильно не давили, считая, что мальчик уже взрослый и сам сможет решить свою дальнейшую судьбу.

1997 год. Алексу восемнадцать лет. Он успешно сдал вступительные экзамены и пошёл в университет на медицинское направление. Барбара чуть не упала в обморок, когда услышала, кем станет её сын. Гордость вперемешку со страхом за его нервы заставляли волноваться бедную женщину весь первый и второй курс. Потом стало куда проще. Через год родители купили ему скромную квартиру, куда он переселился сразу.

2000 год. Алексу двадцать один год. Он на четвёртом курсе медицинского университета. За плечами тонна знаний, ещё одна такая на страницах книг и пособий населяет квартиру. Учёба шла своим мирным ходом, у родителей всё было хорошо, у знакомых и одногруппников аналогичная ситуация, у одного только Браунинга не всё в порядке. Вместо того, чтобы отжигать в клубах, он добровольно проживал самый трудный период своей жизни, когда свою сосредоточенность и терпение надо вкладывать не только в работу, как в профессиональную деятельность, но и в жизнь. Отсутствие какой-либо спутницы и обычных друзей, странные сны и не менее странный коллега наложили свой определённый отпечаток на Браунинга. С тех пор, как его сны стали сбываться, о каком-то саркастичном, весёлом характере можно было забыть. С каждый месяцем он становился всё задумчивее, рассудительнее. Его больше интересовали вопросы, не как спрятать изображение голой Памелы Андерсон в шкаф, чтобы мама не заметила, а как вообще душа покидает человеческое тело?

В этот же год печально известный рейс 180, летевший из аэропорта города Маунт Эбрахам в Париж, взорвался при взлёте. На борту самолёта погибло более двухсот человек. А Алекс уже об этом знал, примерно за месяц, но считал свои мысли бредовой идеей. Если каждый будет беспокоиться о своих снах, сколько лже-провидцев появится в мире?

Каждая ночь была адом, каждое новое лицо во снах было для него знаком. Кто-то скоро погибнет. Он, как врач, понимал своей весьма не тупой головой, что смерть — обычный физиологический процесс, завершение жизнедеятельности каждого организма, и ему совершенно не было жалко тех, кто оказывался на металлическом столе в запертом подвальном помещении, но почему-то всегда поддавался жуткой дрожи, когда вспоминал всех тех школьников в самолёте… После этого перед огромной статуей на территории одной из школ он поклялся, что не будет больше считать свои сны проклятием.

2001 год. Алексу исполнилось двадцать два года. Он полностью погрузился в учёбу и работу с Уильямом Бладвортом. Теперь вместо того, чтобы считать его идеи бредовыми, он стал потихоньку записывать его мысли, идеи, рассуждения. Смерть уже не казалась чем-то естественным. Теперь уже и сам Алекс прикладывал к этому слову какое-то иное значение… По вечерам вместо бара Браунинг с чашкой крепкого кофе заседал на кухне и переписывал собранные за день фразы в отдельную тетрадь, структурировал их по темам и старался каждую в голове объяснить. Всё складывалось в одну теорию «Планы Смерти» — именно такой фразой Алекс и подписал свою тетрадь. Теперь под матрасом лежала она, а не очередной выпуск журнала для взрослых.

Новые сны стали преследовать его примерно через полгода, как разбился самолёт. Снова другие лица и ситуации, всё другое, но мысль та же — что-то произойдёт. Ясной, всей картины он больше не видел. Всё было обрывками какого-то тупого фильма, к которому Алекс не хотел быть причастным, но должен был, ибо дал клятву. В этом же году на Шоссе 23 произошла самая крупная за последние несколько лет авария. Водила грузовика, перевозящий брёвна на ближайшую лесопилку с другого конца штата, слишком беспечно отнёсся к своей работе и не удосужился перед поездкой проверить, насколько надёжно закреплён его груз. Брёвна послужили самой настоящей мясорубке на дороге. И Алекс снова видел это… Снова просыпался в холодном поту, хватался мокрыми руками за блокнот и зарисовывал то, что оставалось в памяти. Со стороны казалось, что он хаотично возил куском карандаша по бумаге и не мог контролировать свои действия, но Алекс рисовал чёткую картину, как бревно летит в лобовое стекло полицейской машины. Он пообещал самому себе, что попробует остановить это явление.

*** FLASHBACK***

       Очередной рабочий день задался не сразу. У патологоанатомов было слишком много работы — их маленькое бюро, которым владела семья Бладворт, сделала качественное расширение. Теперь их подвальное помещение переросло в большой, просторный зал, где столов было два, камеры хранения тел увеличились вдвое, было больше свободного места. Уильям руководил постройкой второго помещения, и туда сам собрал персонал, тех, кого звал лично. Такая перестановка требовала большого эмоционального запаса и умение раскрываться. В маленьком, неприметном никому подвале куда удобнее работать. Но сложность заключалась не только в этом. В последнее время работы у патологоанатомов было невпроворот. Люди в больницах умирали всё чаще, с такой же скоростью происходили и всякие аварии, так что приходилось работать одновременно и Алексу, и Уильяму.       На столе у Бранинга лежит молодой человек со светлой кожей, широкими плечами, узкими бёдрами и слишком большими ступнями. На них Браунинг в первую очередь обратил внимание, а уже потом на пирсинг в левом соске. И не было в нём ничего такого примечательного, слишком обычный и среднестатистический парень, не считая того, то его правая глазница была раздроблена вместе с черепом. Алекс видел много ужасных вещей, но настолько… Странно, что такие дела отправляют именно им, ведь патологоанатомы занимаются телами умерших в домашних условиях или на территории больницы, но на n-ном году работы с Бладвортом тот с гордостью сказал, что подписал соглашение с обществом криминалистов. У них дел и так много, так что подобные случаи отправляли им. Алекс не радовался в отличии от Уильяма. Он был в ужасе, но, следуя врачебной этике, держал себя в руках.       Вскрытие ничего сверхъестественного не показало. Можно было подумать, что парень был под наркотиками, когда перелезал через окно на пожарную лестницу, но никаких психотропных веществ в его организме не было выявлено. Совершенно здоровый и везунчик в прошлом Эван Льюис, в который день своей смерти успел потратить выигрыш с лотерейного билета. Алекс не испытывал к нему никаких чувств и в тайне злился на себя, что опять ничего не предпринял. Хотя даже и звучит бредово — искать людей из своих снов и болтать о неизменности грядущего. Скорее всего, он бы уже давно сидел в соседней камере с Клир Риверс и жевал рукав собственной рубашки.       Родные Льюса не удосужились даже прийти, чтобы увидеть его тело в последний раз перед кремацией. Похорон не будет… Единственный, кто пришёл к ним, была некая Кимберли Корман, шериф полиции Томас Берк и… Клир Риверс. У Алекса чуть челюсть не отвисла, когда он увидел её вновь. Морщинки прорезались на её некогда юном лице, её сухие, сожжённые аммиаком волосы походили на солому, а тощая фигура явно выдавала в ней гостью психиатрической больницы. Бладворта не было на рабочем месте, когда эти трое заявились к ним без особого приглашения. Алекс честно не знал, что ответить.       — Алекс? — Уже без привычной скромности в голосе спрашивает Клир, оглядывая едва ли возмужавшего врача, который в прошлый раз смотрел на неё с таким сочувствием, что ей по ночам снились эти светлые глаза.       — Я не ожидал тебя здесь увидеть. Я думал, что ты ещё в больнице…       — Понадобилась моя помощь.       Сердце отбивает непонятный стук. Алекс переводит взгляд на затихшую рядом девушку и поджимает губы. Значит, она тоже что-то видит? Неужели то же самое, о чём говорила когда-то Клир или то, что видит сам Алекс? Ему нужны объяснения. Будь здесь Бладворт, он бы снова посмеялся в своей обычной манере, но его физически здесь не было, а это значит, что всю ситуацию придётся разруливать Браунингу. Кимберли с искренним, детским сожалением глядит на спокойное лицо человека, которого спасла своим видением, осматривает неприкрытые швы и большой палец, на котором висела бирка. Она ещё не знала, что его тело соберутся сжигать.       — Я что-то вижу, — неуверенно произносит Ким, — это что-то ужасное и… Я вижу, как они умирают. Когда я остановилась на шоссе, то увидела, как произойдёт та авария. Всё было так реально… Будто бы… Будто…       — Пришла ковыряться у меня в мозгах, Клир? Или у моего подопечного, а?       Клир и Кимберли инстинктивно поворачиваются назад на вход, где в широких дверях стоит массивная фигура Уильяма Бладворта. В его руках стакан с апельсиновым соком, он только пришёл со столовой и принёс с собой запах выпечки. Алекс глубоко сглатывает и переглядывается с Томасом. Тот, кажется, считает, что поход сюда был явно лишней частью. Им нужно заниматься делами, а не слушать слова психопатки, которая сама себя упекла за решётку только из-за того, что считала себя главной целью Смерти и её планов.       — Один вопрос и мы уйдём, обещаю.       Стук каблуков разрезает устоявшуюся тишину. Ничем не принуждённый Уильям отходит к своему столу, смачно отпивает сок из стакана и ставит его подальше от документов, а сама подходит к столу, на котором лежал Эван — весь перешитый стараниями его верного ученика. Алекс отходит в сторону, позволяя тому познакомиться с телом поближе. Уильям склоняется над телом, вдыхая его неповторимый запах, которым воняло от всех работников морга, и очень странно склоняется к Кимберли, меж ними разница с его большую голову.       — Мёртвый, но ещё свеженький…       Уильям тихо посмеивается над шуткой, когда у всех остальных бегут по телу мурашки. Даже сам Алекс не удерживается от того, чтобы крупно вздрогнуть после такой фразы, что уж говорить о девушке, которая видела его впервые? Кимберли съёживается и жмёт плечи к голову, жмурится и старается выбросить такую тупую фразу из голову, но не получается.       — Перестань, — с заметным раздражением произносит Клир, — мы пришли узнать, как нам остановить Смерть. Скажи, что знаешь.       На лице темнокожего расцветает улыбка. Такая бывала только тогда, когда он слышал то, чего очень сильно хотел. Браунинг и сам знал, что размышления по поводу планов Смерти могли длиться долгие часы, и ничто не способно его заткнуть разговаривать на его любимую тему, так что он решает рассказать сам. Раз уж интересуется этой тематикой настолько глубоко, он просто обязан показать коллеге, что все слова, высказанные за все годы работы вместе, не прошли даром.       — Смерть… Невозможно от неё сбежать, остановить или обмануть, — твердит Алекс, представляя страницы исписанного блокнота, — это же такая…       — …Полная ерунда! — Злостно продолжает Клир, хватая Алекса за руку и разворачивая к себе. — И когда ты успел уверовать в теорию существования личности Смерти? Я обманывала её десятки раз! А Уильям говорил, что она действует по плану! А раз я ещё жива и стою тут рядом с вами всеми, это означало, что её план далеко не безупречен!       Шлёпок заставляет Клир закончить речь и всех обратить внимание на то, как безжалостно Уильям обычными плоскогубцами вырывает пирсинг из кожи мужчины и накрывает его белоснежной простыней. Сегодня днём его тело сожгут огнём, и от него останется ровным счётом ничего.       — Лишь Жизнь победит Смерть, — негромким, траурным голосом произносит Бладворт, пихая инструмент в руки Алекса и отодвигая его в сторону, чтобы протиснуться ближе к притихшей брюнетке, — новая Жизнь…       —… уравновешивается Смертью, и наоборот, — продолжает Алекс вслед за негласным учителем, переглядываясь с шокированным Томасом, ведь в его глазах они несли откровенную чушь, — учись видеть знаки, Кимберли. И возможно… Кто-то выживет.

***END OF FLASHBACK***

2002 год. Алексу уже двадцать три, до сих пор учится в медицинском. Казалось бы, что он уже достаточно взрослый молодой человек, чтобы не маяться всякой хренью и не заморачиваться над жизнью и её смыслом, но он углубляется всё больше. В день он теперь выкуривает по две пачке крепких сигарет, в кофе больше не присутствует сахар и прочие подсластители, а его квартира похожа на штаб-квартиру ФБР. Столько схем на стенах, обрезков газет и проведённые меж определёнными статьями разноцветные нити. Год назад умерла Клир Риверс, та самая девчонка из старшей школы Маунт Эбрахам, которая старалась спасти сначала своих друзей, а потом и абсолютно чужих людей. Алексу не посчастливилось увидеть её обглоданный огнём скелет, но он почему-то был уверен, что умерла она достойной смертью хотя бы в моральном смысле. Она пыталась бороться… Через полгода после смерти Клир Кимберли Корман и Томас Берк утонули, когда отдыхали на каких-то островах. Тело девушки депортировали в США, а мужчину похоронили прямо на месте их отдыха.

С их смертью почему-то успокоился и сам Алекс. Видения и прочие явления больше его не беспокоили. Как только до него дошла официальная новость, что все пассажиры рейса 180 и участники аварии на 23 шоссе погибли, необычайная лёгкость прилила к душе молодого человека. Он, почему-то, был спокоен и не чувствовал груза не щадящей его совести, которая пожирала душу.

      Он в очередной раз пришёл на территорию старшей школы Маунт Эбрахам. Все охранники знали его в лицо, так что пускали без каких-либо проблем. Однажды новенький страж порядка остановил Браунинга, и тому пришлось затирать такие небылицы про то, что был другом одного из погибших и был обязан выговариваться перед ним, рассказывать о всех событиях, иначе будет плохо и ему. В слезливую истории поверили, и больше никто его не останавливал. Однажды он в самом низу памятника выцарапал имя всех тех учеников, которые умерли позже. Таких жертв он помнил наизусть… Снова он у памятника, но уже теперь в качестве того, кто немного осведомлён в ситуации. Он снова не помог, потому что был слишком инфантильным и трусливым, хотя обещал когда-то быть другим. Алекс судорожным движением крутит колёсико зажигалки, подносит её к сигарете. Дым извилистой дорожкой стремится куда-то вверх в тёмное небо, когда парень за этим наблюдает, то невольно поддаётся какому-то гипнозу, закрывает глаза… И впервые за всё время нахождения здесь не чувствует тревоги или паники. Всё закончилось так быстро, как и началось.       — Вообще-то у памятников, посвящённым погибшим, курить нельзя. — Раздаётся женский голос откуда-то сбоку, а от такой претензии даже стало интересно посмотреть на эту мисс «Правильность», так что Алекс опускает руку с сигаретой и глядит на место рядом с собой. Обычная девушка, которой явно младше семнадцати. Одета в широкие джинсы, бесформенную толстовку, на ногах кроссовки… Кажется, по улицам Америки много таких гоняют. У неё были карие, пронзительные глаза и такие же тёмные волосы, которые находились в каком-то бесформенном пучке. Неужели только с физкультуры прибежала?       — Я взрослый мальчик и сам решу, что можно, а что нельзя, — он специально затягивается ещё раз, — маленькая девочка.       — Мне, вообще-то, уже пятнадцать, старый хрыч, — девушка суёт обвешанные браслетами и кольцами руки в карманы толстовки, — я вообще-то сюда приехала на экскурсию из другого города! И как такое могло произойти со всеми ними? Просто жуть…       Этими вопросами она напоминала его самого когда-то. Раньше в свои двадцать он не понимал, почему Бог убивает таких молодых? Можно было кучу вопросов задавать на эту тему, но никто не даст точный ответ на вопрос. Если уж он не знает, то что знает она — школьница?       — Ну и как же зовут взрослую даму? — Невзначай, больше для какой-то вежливости спрашивает Алекс, сбрасывая едва начатую сигарету и туша её носком.       — Венди Кристенсен.

[Они встретятся в далёком 2006 году на Американских горках, но пусть пока поживут относительно спокойную жизнь.]

[ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ]