в тепле твоей души

      – Спасибо, что подвёз.       Было немного неловко. Хотя, что там... Было чертовски, просто невыносимо неловко. Ни один из парней не знал, что нужно сказать и как себя вести. Они не виделись больше двух месяцев. Расстались будучи уверенными, что навсегда. И так и не удосужились обсудить всё, что с ними происходит, чтобы понять, наконец, как быть дальше. Но всё происходило как обычно – Хёнджин переживал и не находил себе места, а Минхо как будто и вовсе дела не было до происходящего. Вновь высветленные и заметно отросшие золотистые волосы Хвана ещё больше навевали воспоминания о первых месяцах их знакомства. Казалось, всё, что произошло за это время было ужасно долгим плохим сном и вот Ли наконец проснулся, и теперь всё как прежде.       Но так кажется лишь на первый взгляд. На деле же Минхо все эти месяцы не выпускал Хёнджина из своих мыслей даже на минуту и честно пытался подобрать нужные слова для объяснений. Даже сейчас, пока Хван неловко мнётся на соседнем сиденье, танцор глубоко ушёл в свои мысли, взвешивая все "за" и "против" и в последний раз давая себе пощёчину для уверенности. Он честно даже не слышал, что говорил спутник, невольно задумавшись слишком глубоко.       – Ну, я пойду, наверное?       У Хённи немного руки тряслись от волнения, поэтому он сильнее сжал ручки изношенного шопера, чтобы угомонить дрожь. Юноша с надеждой уставился на напряжённого Минхо, который устремил свой взгляд куда-то сквозь руль Чановой машины, но никакой реакции на свои слова так и не получил. Он подождал несколько секунд, минуту, две. Дольше ждать было уже неприлично. Младший решил, что тот просто не желает с ним разговаривать и ждёт когда он, наконец, сам уйдёт. Хёнджин на большее и не надеялся. Впрочем, положа руку на сердце, в глубине души надеялся. Но понимал, что как в сказках вряд ли получится, поэтому не позволял столь смелым мечтам завоёвывать светлый разум.       Младший опечаленно выдохнул и, скомкано попрощавшись, собирался уже покинуть салон автомобиля. Но стоило ему коснуться ручки двери, как его за предплечье остановила сильная ладонь Минхо. Блондин с удивлением повернулся к старшему, очевидно, ожидая каких-то объяснений.       Взгляд Минхо был всё таким же нечитаемым, поэтому Хван лишь дал знать, что внимательно слушает, и ждал, пока тот сам всё расскажет.       Но вместо ответа Хёнджин почувствовал чужие мягкие губы на своих. Бедный юноша, которого застали врасплох таким неожиданным поступком, испуганно замер и, казалось, даже не дышал. Младший блаженно прикрыл глаза, когда почувствовал теплую, чуть влажную от волнения ладонь на своей щеке. Минхо не любил прикосновений, никогда не целовал так аккуратно и нежно, никогда не вкладывал столько щемящих чувств в свои движения. Но сейчас всё было с точностью до наоборот, и если бы Хёнджин стоял, у него бы точно подкосились ноги. Танцор сделал всё, чтобы Хван наконец расслабился и перестал воспринимать его как угрозу, поэтому Хёнджин быстро обмяк в сильных руках и доверился столь трепетному моменту. Он осторожно шевелил губами, отвечая на ласки, и доверительно приоткрыл рот, позволяя делать с собой всё, что душе угодно.       Душе Минхо хотелось сделать Хёнджину приятно, поэтому он в кой-то веки решил подумать о чувствах блондина. Он всегда знал, что как бы Хван не выкаблучивался перед ним, грубость и сила ему вовсе не по душе. Ему нравится, когда тихо, медленно и нежно. Поэтому аккуратно, без напора, старший стал ласкать его пухлые губы, слегка поглаживая щёку и убирая волосы за ушко. Он даже не спешил углублять поцелуй, пока младший сам не позволил. Он не знал, что скажет в своё оправдание после, поэтому хотел задержать этот момент на столько, на сколько было возможно. Минхо чувствовал себя так, будто они поцеловались впервые, хотя на самом деле делали это уже бесчисленное множество раз. Но раньше, по крайней мере, не было этих идиотских бабочек в животе и потных ладошек.       Что, получается, Чан был прав?       Когда они нехотя отстранились друг от друга, вновь воцарилось неловкое молчание. Как только Хёнджин открыл рот, чтобы что-то сказать, старший будто разозлился и резко вышел из машины, громко хлопая дверью. Хван дёрнулся от хлопка и испуганно уставился прямо перед собой.       Минхо правда злился. На самого себя. На свою трусость и никчёмность. Злился, что не может и двух слов связать, чтобы всё объяснить, что не может набраться смелости поднять голову и посмотреть в глаза. Злился, что вынуждает своим поведением нервничать Хёнджина и первым задавать вопросы. Это неправильно. Так не должно быть.       Возможно, танцор действительно хотел бы сейчас сбежать как можно дальше, но он лишь обошёл машину, чтобы открыть дверь сбитому с толку юноше. Старший помог ему выйти из салона и сказал, что проводит до квартиры. Перечить ему блондин не решился, поэтому в давящей тишине они поднялись на третий этаж и остановились напротив до боли родной двери.       У Хёнджина немного тряслись руки, но он всё же смог справиться с замочной скважиной, привычно защёлкнутой на все два оборота. Минхо помог занести в дом чемодан, и когда, по сути, настало бы время прощаться, остановился в светлой прихожей, всё так же не произнося ни слова.       – Хён? Можно... обнять тебя? Один разочек?       Ли поднял на парня удивлённый взгляд, он явно не ожидал чего-то такого. И от того, с какой робостью и нежностью на него смотрит этот белобрысый из Аркады, сердце щемило и хотелось не то кричать, не то просто ныть в подушку. Вот что у него в голове? От таких как Минхо бежать надо, и как можно дальше, а этот лезет опять со своими объятиями.       А они ведь и правда никогда не обнимались толком. Минхо всегда пресекал все попытки младшего прикоснуться к нему. Хотя понимал, что тот тактильный до ужаса и ему эти обнимашки как воздух нужны. И чувствовал при этом какое-то садистское удовольствие, ведь знал – кроме него Хван ни с кем так близко не общается.       В который раз стало очень сильно стыдно. У Минхо вообще есть шанс отмыться от всего дерьма, которое он успел сделать Хёнджину?       – Ай, ладно, я опять наглею, понимаю. Прости.       Хенджин воспринял молчание собеседника по-своему и уже неловко убрал за спину раскинутые ранее руки.       Но Минхо не мог позволить себе расстроить Хённи ещё раз. Он быстро пришёл в себя, и в очередной раз ломая себя изнутри без капли жалости, подался навстречу и сам обнял парня, крепко сжимая его тощее тельце в своих руках. Хёнджин опешил, но отказываться от такой возможности не стал, поэтому тут же обвил Минхо за талию, ладонями еле заметно поглаживая напряжённую спину.       Танцору пришлось немного привстать на носочки, чтобы положить подбородок на плечо младшего и уткнуться в его длинные локоны. Хёнджин посчитал это милым и не смог сдержать лёгкую полуулыбку.       Они стояли в обнимку несколько минут в полной тишине. Вдыхали аромат друг друга, пытаясь запомнить его как можно чётче, тёрлись друг о друга, меняя положение рук и головы, лишь бы прочувствовать касания друг друга ещё ярче.       – Хённи, – у младшего мурашки пошли от горячего дыхания в шею. Минхо шептал совсем тихо, как будто боясь, что услышит кто-то лишний. – Прости меня. За... за всё. Я объясню тебе всё, но... позже. Ладно? Дай мне немного времени. Мне нужно сначала разобраться в себе, а потом уже брать ответственность и за тебя тоже. Я не хочу больше ранить тебя, поэтому для нас обоих будет лучше немного подождать.       Хенджин, если честно, не понимал, чего ещё ждать и что ему должны объяснить. Но ясно одно – Минхо хочет его оставить, но на этот раз почему-то хочет уйти убедившись, что Хёнджина это не задело. А раз хён так хочет, то послушный Хённи конечно же сделает всё, что от него ждут. Он состроит милую улыбку и сделает вид, что всё в порядке, а уже когда останется в одиночестве даст волю истинным чувствам. Уже пройденный этап, ничего страшного. Разве что, в этот раз отпускать немного больнее, потому что Хённи казалось, что это всё точно происходит перед словом "прощай".       – И не смей даже... врать мне, – раньше бы Минхо сказал совсем по-другому, но раз уж он решил измениться для этого невинного студента, то начать стоит с малого, – что всё хорошо. Я знаю, что тебе больно и обидно. Но правда, так будет лучше. Обещаю.       Хван удивился такой проницательности, но понимающе кивнул и мягко отстранился от парня.       – Хёнджин, я... – старший смотрел прямо в глаза, сомневаясь, стоит ли говорить то, что он так давно хочет сказать вслух, – я...       – Должен идти? – обычно Минхо говорит именно это, да. Но не в этот раз. Однако, всё же понимая, что сейчас немного не время, Минхо соглашается и действительно собирается уйти.       – Я буду скучать по тебе, Минхо-хён. Ты даже не представляешь как сильно, – с грустной улыбкой еле слышно проговорил младший.       – Ещё увидимся, Хённи. Не грусти без меня, ладно?       А у самого слезы на глазах. Хёнджин, кажется, впервые видел хёна в таком состоянии. Впервые видел его настолько сломленным и разбитым. Впервые видел его слёзы, и от этого становилось не по себе. Минхо всегда дразнил Хвана плаксой, поэтому видеть, как плачет он сам, было слишком непривычно.       Минхо поспешил ретироваться, потому что сил сдерживаться уже не было, но был пойман за руку. Не сильно, конечно, он мог вырваться. Но в последний раз всё же обернулся и даже выдавил из себя успокаивающую улыбку. Не хотелось сбегать. Хотелось просто уйти спокойно.       Хёнджин, оставив скромный поцелуй на впалой щеке возлюбленного, отпускает его почти со спокойной душой. Скорее всего надолго, он понимает. В глубине души даже уверен, что навсегда. Но на всякий случай огонёк внутри не тушит. Лишь заботливо прячет глубоко внутри, желая защитить и сохранить до нужного момента.       Они прощаются, а через пару часов Хёнджин получает сообщение на телефон. Почему-то даже не в какао, а просто смс.       "Спи спокойно, Хённи. Добрых снов".       Да какой там, Ли Минхо…       Сегодня они оба уснут лишь к утру, размышляя друг о друге под шум дождя и убаюкивающие звуки разбивающихся о подоконник капель.