в тепле твоей души

      Жизнь потихоньку шла своим чередом. Минхо активно пытался справиться со своими загонами в гордом одиночестве, не подпуская к себе никого из ранее близкого круга общения. Что-то в нём сломалось и излюбленные издёвки над другими людьми, жёсткий сарказм не к месту, грубоватый стиль общения перестали приносить удовольствие. Теперь это доставляло лишь боль и чувство вины, но проблема была в том, что сучий характер-то никуда не денешь. Минхо всерьёз задумался о том, нет ли у него какого-нибудь пограничного расстройства личности, потому что то, что он делает, отныне почти всегда противоречит тому, что он чувствует, и уравновесить эту чашу эмоциональных весов никаким образом не получалось. Теперь он стал отдавать предпочтение исключительно общению в сети, потому что напечатанный текст он хотя бы может контролировать, в отличие от своих дерзких ответов на безобидные вопросы и абсолютно неуместных приступов гнева, участившихся в последнее время.       Чан уговорил Минхо обратиться к специалисту, потому что добровольно держать себя на цепи тоже не выход. Поэтому отныне пару вечеров в неделю проходили за общением по скайпу с психотерапевтом, который помогал ему проработать все свои проблемы, избавиться от бьющей через край тревожности и самое главное, не потерять при этом связь с Хёнджином. Он часто советовался с доктором, как и что лучше написать, не звучит ли та или иная фраза обидно и всё в таком духе. Психотерапевта это умиляло и не могло не радовать, потому что такого рвения измениться в лучшую сторону от человека со столь сложным характером он давно не видел. Такие к нему обычно добровольно не приходят.       Чан время от времени навещал друга, беспокоясь уже о его физическом здоровье. Ему постоянно приходилось напоминать сходить поесть и вовремя лечь спать, потому что сам он часто эти нужды игнорировал. О чём Минхо действительно никогда не забывал, так это выпить таблетки. Иногда Криса даже пугал такой ответственный подход к делу и отчаянное рвение лечиться. Его пугал уже сам Минхо. Чан даже предположить не мог, что когда-нибудь их жизнь развернётся на все 180. Это уже совершенно другой человек. Такого Минхо Кристофер никогда не знал и знакомится с ним сейчас впервые. Это вселяло лёгкую тревогу в душе, когда ты смотришь на некогда самого близкого друга, а видишь совсем не его. У этого парня его лицо и его имя, но душа... она как-будто чужая. Переломанная десятки раз и склеенная заново криво отрезанной изолентой так, что уже и не скажешь, как она выглядела изначально.       Австралиец столько лет умолял Минхо перестать медленно убивать себя, подумать о будущем, что теперь, когда он, наконец, сделал, как его и просили, он чувствовал себя двояко.       – Крис-хён, ты слишком громко думаешь, – худощавый парнишка подкрался сзади к своему загруженному мыслями парню и обвил руками его шею. Крис держал в руках телефон и действительно снова слишком загнался после разговора с Минхо.       – Прости, Нини. Ты что-то говорил?       – Да нет, просто поцеловать тебя пришёл, – Чонин наклонился к запрокинувшему к нему голову Чану и чувственно чмокнул его в губы. – Не переживай так, он со всем справится. Ты не даёшь плохие советы, значит всё точно будет хорошо. Пойдём, а то еда остынет.       Мальчик, улыбнувшись напоследок, задорно убежал в сторону кухни, а Чан облегчённо выдохнул. Умеет же этот фенёк тяжесть с души снять... С ним всегда так легко становится. Всё вокруг вдруг перестаёт быть сложным и загруженным. От его лисьей улыбки солнышко выглядывает даже в пасмурную погоду и ярко освещает дальнейший путь. С Минхо действительно сложно... Как бы Чан его ни любил, но этот факт нельзя было не признать. После встреч с ним Чану жизненно необходимо увидеть Чонина. Он как... солнечный лучик, который всегда готов помочь восстановить энергию.       Идеальный баланс. Что ещё нужно для счастья?

***

      Очередной блядский дождливый вечер, в который Минхо спешит на очередное собеседование. Проработать хоть где-то дольше двух недель у него не получалось, да и оставаться в месте, где что-то не устраивает тоже не хотелось. А работа нужна, вот и бегает по собеседованиям, пытаясь проявить на будущих начальников хорошее впечатление.       Минхо действительно твёрдо решил, что больше ни в какой "Эдем" не сунется. Он приложил слишком много усилий, чтобы вернуться к нормальной жизни, поэтому он банально уже не может заниматься тем, чем занимался раньше. Эдем должен остаться где-то позади, пора бы уже двигаться к своему Раю.       С ребятами оттуда Минхо не собирался расставаться совсем. Он долго настраивал их на новую жизнь и внушил им уверенность в завтрашнем дне, поэтому был несказанно рад за них, когда они втроём созванивались и рассказывали о своих успехах. Минни восстановился в университете и теперь снова носит гордое имя Сына Маминой Подруги, а Феликс устроился подрабатывать в книжный и записался, наконец, на уроки вокала (где, к слову, уже подружился с одним рэпером из той же студии, но эту тему он пока предпочитает смущённо обходить стороной).       В знак серьёзности своих намерений не бросать друг друга Лино назвал им своё настоящее имя. Он почувствовал при этом такую необычайную лёгкость, что и на секунду не пожалел о своём решении. К его удивлению, Феликс тоже сразу в ответ сказал своё, будто уже давно ждал этого момента, но боялся признаться. Ёнбок. Такое солнечное имя действительно не стоило пачкать в их баре. Но оно ему безумно шло, хоть парень и признался, что не очень любит его. Минхо постарается это исправить.       Минни долго молчал. Все с пониманием отнеслись к этому и не стали его ни к чему принуждать. Ему нужно было время всё обдумать, но в конце концов и он решился.       – Ким Сынмин, – уверенно выдал Минни, лично подойдя к Минхо и протянув ему ладонь для рукопожатия.       Минхо действительно в тот момент подумал, что по крайней мере с этими ребятами всё плохое точно уже позади. Осталось разобраться со своей жизнью, и можно будет умирать спокойно.       Телефонный звонок с особенной мелодией заявляет притормозить в своей спешке к работодателю и не на шутку разволноваться.       Даже думать не хотелось о причине этого звонка. Они не разговаривали вживую уже… ох, чертовски много. Обычно Минхо лишь время от времени пишет сообщения, а Хёнджин присылает какие-то фотографии. Ничего не подписывает, не объясняет, просто молча присылает картинку и тут же пропадает из сети. Это может быть чайный пакетик в форме сердца, спящий Кками или утята у ближайшего пруда. Минхо сохраняет каждую. Они ещё обсудят их все, он уверен.       Ли, конечно, сам скучал безумно, просто был уверен, что ещё не время. И Хёнджин всё прекрасно понимал, поэтому никогда не навязывался. Но раз сейчас он звонит сам… Что-то подсказывает, что вряд ли он звонит поделиться чем-то запредельно хорошим. Скорее всего уже можно глотать успокоительные.       – Алло, хён? – тихий голос на другом конце провода заставляет сбавить шаг и выслушать внимательно.       – Да?.. Что такое? – голос немного дрогнул, но Лино старался говорить максимально ровно.       – Я хотел… я просто…       – Хёнджин? Что случилось? – парень взволнованно ждал ответ, пока его не окликнул сзади охранник, заметивший мельтешащего парня и решивший, видимо, что он заблудился. Мужчина в возрасте спросил всё ли в порядке, и на всякий случай уточнил, что главный офис компании находится на третьем этаже. Часто заходят новички и не могут понять, куда идти в их запутанном здании. Минхо пришлось отвлечься и вежливо его поблагодарить, прежде чем вернуться к юноше на другом конце провода. – Алло, ты здесь?       – А… ты на работе? Извини. Да так, ничего. Извини, правда, не буду отвлекать тогда. До свидания, хён, и, эм… удачи, да. Прости.       – Стой.       И почему-то Хёнджин не стал класть трубку. Так и замер с телефоном в руках.       – Говори, что стряслось?       – Просто... Я знаю, что ты просил не звонить, и мы не должны сейчас говорить, но я... – голос казался еле живым и слишком тихим, так что Минхо невольно прибавил громкость динамика на пару единиц. – Мне нехорошо, хён, я хотел попросить тебя побыть со мной. Но если ты занят, то правда ничего страшного, конечно. Извини за беспокойство.       – Буду через 20 минут.

***

      Минхо примчался через 16.       Когда он оказался перед нужной дверью и понял, что она не заперта, по телу пробежался неприятный холод, а щёки ударило током. Он дрожащей рукой взялся за холодную ручку и тихонько вошёл внутрь. В квартире было неприятно тихо и не пахло любимыми Хваном благовониями, которые он ставил каждое утро. Это уже тревожный звоночек.       – Хённи?       Ответа ожидаемо не последовало, но танцор сам прошёлся по комнатам и обнаружил блондина на кухне, сидящим за столом. Одну руку он вытянул вперёд, другую согнул в локте и положил на неё голову. Рядом стояла та причудливая кружка с простой водой, хаотично лежали какие-то пилюли, и что больше всего заставило Ли напрячься – скомканные бумажные полотенца, пропитанные кровью.       – Эй, Хённи? Боже, ты чего?       Старший уже успел не на шутку испугаться, но студент спокойно поднял голову, когда почувствовал чужую руку на плече. Вид у него был, конечно, удручающий. Растрёпанный, заплаканный, с синяками под глазами и размазанной под носом кровью.       – А, Минхо-хён. Ты приехал…       – Ну само собой, господи, что случилось? Почему дверь опять открыта?       – Я специально, потому что боялся… отключиться до того, как ты приедешь. Я просто… Не обращай внимания, пожалуйста, со мной всё хорошо. Просто… побудь немного рядом? Прошу.       Слабо верится, что всё в порядке. Особенно, когда он пытается встать, но тут же теряет равновесие и морщится, закрывая уши ладонями, как будто слышит неимоверно громкий шум.       – Тебе нужно какие-то лекарства выпить? Может… скорую вызвать?       Младший лишь отрицательно помотал головой, говоря, что он уже всё выпил и у него так бывает.       – Пойдём, умоешься, для начала. Потом ляжешь, я посижу с тобой.       По пути в ванную у младшего снова пошла кровь носом и им пришлось потратить ещё немного времени, чтобы остановить её. Затем старший помог Хёнджину умыться и на руках донёс до кровати.       Минхо действительно ужасно перепугался за Хёнджина и уже сам готов был выпить валерьянки с пустырником. Он каждые пять минут проверял пульс младшего и немного успокоился, когда он постепенно стал приходить в норму. Дыхание блондина выровнялось, слёзы давно высохли, а болезненную бледность сменил лёгкий румянец. Минхо заметил, что он всё это время нежно гладил тыльную сторону ладони Хвана большим пальцем, только когда тот легонько сжал его ладонь в ответ.       – Хён… прости, что я опять тебе проблем доставил.       – Да тихо ты. Спи давай, чучело. Тебе отдохнуть хорошенько надо после сегодняшнего.       Хёнджин тепло и смущённо улыбнулся, поворачиваясь на бок и устало закрывая глаза.       – Спасибо, что пришёл, хён. Мне с тобой гораздо лучше.       Эта фраза почему-то зависла в голове Минхо надолго. Пока младший умиротворённо сопел под боком, Лино вновь занимался самокопанием, всё глубже вдумываясь в смысл мимолётно брошенной фразы. С Минхо Хёнджину лучше… А ведь танцор так упорно избегал любого личного контакта именно для того, чтобы младшему было лучше. Чтобы не вредить ему, не приносить боль. Но выходит, что боль он доставлял лишь своим отсутствием. В погоне за решением проблемы он снова упустил из вида чувства самого Хёнджина. Возможно, этот перерыв действительно был необходим им обоим, но… есть ли смысл продолжать избегать друг друга и дальше? Кажется, ответ уже давно лежал на поверхности.

***

      Утро, которое для вымотанного и истощённого Хёнджина настало в час дня, юноша вновь встретил в одиночестве. Однако на кухне он обнаружил прикрытую крышкой тарелку с завтраком и записку под ней с извинениями и напоминаниями о приёме лекарств.       "Наверняка тебе там что-то надо выпить, не забудь. И позвони, как проснёшься".       – Спасибо за заботу, хён… Спасибо.