Давай сыграем в любовь

КОМИК, КВНЩИК И АКТЁР ШОУ «ИМПРОВИЗАЦИЯ» АНТОН ШАСТУН: СЫГРАЛ СВАДЬБУ. Все заголовки ВПШ пестрели этим громким заявлением, и каждый раз пробегая глазами по кричащим буквам, мое сердце сжималось. Мы поговорили с ним тогда… **********************************  — Антон, прости меня пожалуйста за все… — близясь к истерике начала разговор я. Но мой звонок сбрасывается также быстро, как на него ответили. Я сжимаю гаджет в руках, до белеющих костяшек пальцев, и отбрасываю телефон на подушки, уткнувшись носом в колени, размазывая холодные слёзы по щекам. Я звоню ему ещё три дня, то есть все время что лежу в больнице. По словам врачей: мое положение улучшилось, но они же видят только то, что показывают приборы, только мое физическое состояние. Потому что морально я совсем не в порядке. Ольга волновалась за меня больше всех, звонила и писала мне, спрашивала когда наконец то прийду в магазин. Дабы не пропадать уже открытому мной магазину, моя ассистентка сама разобралась в системе поставки товара, за что ей безумно благодарна. Все таки Ольга — мой единственный спасательный круг, ну, или по крайней мере, моего финансового состояния. Когда меня все-таки выписывают, то первым делом я направляюсь в магазин, во первых — навестить Ольгу, а во вторых — в надежде что работа отвлечёт меня от мыслей. Нужно жить дальше, расставание с недо-парнем можно пережить без потерь. Надеюсь. Маленький магазинчик на Невском встречает меня приятным запахом суеты, пота и жизни. На улице постепенно теплеет, все-таки лето не за горами. Стоит мне переступить порог, как на меня накидывается Оля, и обнимает до того крепко, что мне становится страшно, как бы она не сломала мне мои уже порядком ослабшие кости. Но заметив мое смятение девушка отходит и любовно оглядывает меня, словно мать. Через секунду она вновь припадает к моей груди, прижимая меня еще крепче, а затем, окончательно оторвавшись, начинает тараторить:  — О господи, Лиза, я так давно тебя не видела! Как ты? Так исхудала, господи. Как ты себя чувствуешь, солнце? — миллион вопросов летят в меня как пули, но они не ранят, а только питают мое ссохшееся сердце радостью от встречи с подругой. Весь день я провела в магазине, мы болтали обо всем на свете, о всех сплетнях и интересных историях. В основном говорила Оля, а я лишь слушала, иногда задавая наводящие вопросы. В один момент ассистентка поинтересовалась: А как там твои ухажеры? — отчего я болезненно сглотнула подступивший к горлу ком, заметив это девушка перевела тему. Но где то под сердцем саднило от простого слова «твои», хотя мне бы хватило и «твой». Под конец дня я настолько вымоталась, что еле дошла до квартиры, и, раздевшись упала лицом в подушки, проваливаясь в сон. На часах было около девяти вечера, когда мне позвонили в дверь. Кого могло принести ночью? Ну ладно, вечером. Нехотя я поднимаюсь с кровати, что так манит к себе своим теплом, мягкостью и уютом. Проходя мимо ванной мельком заглядываю в зеркало. Не скажу что я особо изменилась, но наблюдение в больнице пошло мне на пользу, так как я стала живее и это заметно. Резче чем это следовало, открываю дверь, чуть не сбив стоящего за ней мужчину. Антон, худощавый, со впалыми от недосыпа и большого количества алкоголя глазами, стоит в дверях, чуть нависая надо мной.  — Антон… ты что тут делаешь? — немного смущенно спрашиваю я, устремив взор на Шастуна.  — Ты хотела поговорить… — начал было мужчина, но я его перебиваю.  — Да, три дня назад. — теперь время мужчины опешить. Мне сложно говорить с ним, сложно смотреть в глаза, но по другому нельзя. Точнее я просто не могу, не привыкла я показывать свои чувства, уж лучше я задохнусь в них, утону захлебнувшись, чем покажу ему свою зависимость от него.  — То есть разговаривать мы не будем? — Антон стоит уверенно, а в его глаза ни капли той слащавости что я знала раньше. Что с ним произошло? Передо мной совсем другой человек. Это уже не тот сладкий мальчик, которого я водила вокруг пальца, крутила и управляла как марионеткой, это статный мужчина, знающий цену себе, своим действиям и своим чувствам. И это режет ещё больше, ведь ему ничуть не больно. По крайней мере я его боли не вижу.  — Зайдёшь? — открыв дверь я пропускаю его внутрь, не только в квартиру, но и в своё сердце. Словно яд, просачивается в многочисленные трещины, расчерчивающие орган, он проникает в каждый уголок и оставляет свои болезненно жгучие прикосновения. Мужчина уверенным шагом проходит на кухню, даже не обернувшись на меня. Садится за стол, скрестив руки, увешанные многочисленными кольцами и браслетами, и устремляет на меня свои зелёные, кристальные глаза, ожидая мое рассказа.  — Так о чем ты хотела поговорить?  — Я хотела попросить прощения… Стою, как провинившаяся в чем то школьница, словно перед отцом, что спалил меня за курением. В мятой, длинной футболке, которую я без перерыва мну в руках, и коротких шортах, которые даже не видно. Прошу прощения у мужчины, зная что он и не подумает меня простить, какое унижение. До чего же ты скатилась, Лиза?  — За что ты просишь у меня прощения? — до тошноты спокойный голос, он смотрит так высокомерно. Где мой сладкий мальчик?  — Ты прекрасно знаешь за что. — совсем унижаться я себе не позволю.  — Если ты извиняешься за то видео, что любезно показал мне Арсений Сергеевич, где вы страстно трахаетесь, пока я навещал родителей в Воронеже, то извинения НЕ приняты. Он снимал. Он снимал нас на видео. Так вот зачем телефон на полке, вот зачем нужен весь этот цирк, подкаты, подарки. Он приходил не о футболках в тот вечер спрашивать, и все следующие, он приходил только ради того чтобы разлучить нас, но зачем?  — Ясно… — виновато опускаю взгляд и рассматриваю свои пальцы, пока на мое плечо не ложится тяжелая и влажная мужская ладонь.  — Арсений был прав, ты ещё та сука, думаю вы прекрасно сойдётесь. — и чуть хлопнув меня по плечу, Антон удаляется из моей квартиры, громко хлопнувшись дверью. Навсегда. Из глаз прыснули слёзы, что я держала в себе все время, что он находился здесь. С первого его слова. ********************************** Пролистываю пост о женитьбе Ирины Кузнецовой и Антона Шастуна, а затем, психанув, кидаю телефон на кровать, резко подскочив на ней. Ну вот и все, это конец. Сколько же мыслей летало у меня в голове ещё полгода назад, когда Антон последний раз переступил порог моей квартиры. Я могла покончить с собой, хотела прыгнуть с крыши в прямом эфире, было бы красиво. Но сейчас у меня другая жизнь, хоть и до сих пор больно смотреть на его улыбающиеся глаза, смотрящие на меня с фотографий. Об Арсении я толком ничего не слышала, только пару раз видела его в баре. Он сидел за барной стойкой, уперевшись ладонями о лоб, и без перерыва хлестал чистую водку. Потом ещё где то писали, что он полностью переехал в Москву, ближе к месту съёмок импровизации, но на этом мои сведения о его настоящем состоянии заканчиваются. Шоу процветало, все больше и больше фанатов появлялось у ребят, что не могло не радовать. Я тоже была фанаткой, но всего одного из них.  — Снова психуешь из-за Антона? — в комнату зашёл Серёжа, он только из душа, поэтому на нем только полотенце, обмотанное вокруг бёдер.  — Я не психую, просто….  — Я понимаю, не оправдывайся. Я не обижаюсь. — мужчина разводит руки в стороны и я прижимаюсь щекой к его тёплой, накаченной груди. Мы вместе уже около двух месяцев. Он забрал меня из клуба, как раз из того где я встретила Арсения. В ту ночь мы первый раз переспали, так сказать, не ограничились только поцелуем. Можно подумать, что я использую его, дабы заглушить свои чувства к Антону. Может и так, не знаю, но сейчас. мне максимально спокойно, в этой уютной квартирке, так близко к центру Москвы. Как мой магазин? Процветает как на Невском, так и на Арбате, скоро открывается новый филиал ближе к Moscow City, но что бы все случилось, мне нужно будет ещё немного поиграть в любовь. Но это уже другая история….