Небольшое соревнование

Майкрофт «Джеймс Филимор»

      – Что ж, тогда я поведаю вам историю загадочного исчезновения Джеймса Филимора.       Шерлок хмыкает. – Это дело все еще не раскрыто.       Майкрофт просто улыбается ему, отчего глаза Шерлока сужаются. Джон видит, как с тихим скрипом стискиваются его зубы.       – Кто такой Джеймс Филимор? – спрашивает Джон.       Майкрофт слегка наклоняется вперед, и свет длинным росчерком тени ложится на его лицо.       – Двенадцатого апреля 2004 года Джеймс Филимор вышел из дома на работу ровно в семь сорок восемь утра. Тому было шесть свидетелей, одним из которых была его сестра. Однако, как только он понял, что забыл свой зонт, он вернулся за ним в дом. И с тех пор его больше не видели.       Майкрофт складывает руки на приподнятом колене.       – Люди редко исчезают бесследно. Независимо от мнения полиции, произошло ли это по их собственному желанию или вынужденно, всегда есть цепочка событий, которая приведет либо к ним самим, либо к их останкам. Люди не исчезают просто в воздухе. Но, судя по всему, именно это и удалось сделать мистеру Филимору в то дождливое апрельское утро. Меньше чем за четыре минуты он просто перестал существовать.       Словно поджидая подходящий момент, за окном тотчас вспыхивает молния.       – Интереса как такового к этому делу у меня не было, и я никак не был с ним связан, кроме того факта, что я знал, что Шерлок провел краткий осмотр и остался в замешательстве.       – Я никогда не говорил, что был «в замешательстве», – раздраженно замечает Шерлок.       Майкрофт склоняет голову набок, будто извиняясь.       – Тем не менее, в полицейском отчете черным по белому было написано: «Шерлок Холмс, приведенный в замешательство исчезновением».       Шерлок ворчит что-то крайне нелестное, и Джон подозревает, что при первой же возможности тот найдет полицейский отчет и сожжет его. Не без помощи своего мини-паяльника, вполне вероятно.       – Полагаю, мое любопытство было задето, – признается Майкрофт. – Шерлок, как правило, не любит пускать все на самотек, пока загадка остается нерешенной.       – Не было никаких улик, – натянуто произносит Шерлок. – Если только я не должен был начать делать безумные предположения.       Майкрофт откидывает голову назад. – Иногда необходимо начать именно с безумного предположения и затем идти уже от обратного.       Джон ничего не может с собой поделать.       – И каким было твое безумное предположение? – с любопытством спрашивает он. И сразу же морщится, когда Майкрофт улыбается ему, потому что теперь это он перебивает. Шерлок же выжидающе затих.       Но Майкрофт смеется, словно он совсем не против того, что его прерывают, и вопросы Джона по-своему интересны. У Джона возникает стойкое ощущение, что отвечать он не собирается. По крайней мере, пока. Майкрофт похож на человека, который убежден, что история должна быть рассказана в правильном порядке.       – Между тем, как он вошел в дом, и тем, как его сестра поняла, что что-то не так, прошло не более четырех минут. Палисадники по обе стороны дома в то время не пустовали: в одном женщина кормила птиц, в другом двое детей собирались на своих велосипедах в школу. Мистер Филимор не выходил ни через черный ход, ни через какое-либо из окон.       Шерлок вздыхает и вертится в кресле, пока его голова не свисает с подлокотника, а ноги не оказываются закинутыми на другой конец.       – Наверное, его телепортировало в космос, – лениво выдает он.       – Это, само собой, было первым вариантом, пришедшим мне в голову, – сухо отвечает Майкрофт.       Джон с удивлением слышит раздавшийся со стороны Шерлока смешок.       – Первая возможность увести мистера Филимора через черный ход появилась бы примерно в десять часов. О первой возможности провести его через парадную дверь судить труднее, но мы рассмотрим ее примерно в то же время. В любом случае ему пришлось бы пробыть в доме не менее двух часов, если судить по тому времени, что заняли поиски и у его сестры, и у соседки.       Шерлок вздыхает со скучающим видом и мягко стучит ногами по креслу. Джона до сих пор поражает, как тот умудряется излучать столь высокомерное презрение, при этом по-детски кривляясь. Это странный и необычный навык, и Джон не может не задаться вопросом, где он этому научился.       – Видел я эти усердные поиски друзей и родственников, – пренебрежительно хмыкает Шерлок. – Которые, судя по всему, состоят исключительно из того, чтобы дико бегать из одной комнаты в другую, выкрикивая имя человека, как будто он потерявшаяся домашняя зверушка. Определенно не то, на что я стал бы рассчитывать.       Майкрофт соглашается с ним легким покачиванием головы.       – Именно так я и думал, бегло просмотрев это дело четыре месяца спустя. Мне показалось маловероятным, но не совсем невозможным, что Джеймс Филимор все еще был где-то в доме. Хотя по прошествии четырех месяцев он почти наверняка был бы мертв. И если только он не находился где-то в очень сухом и холодном, или сухом и теплом месте, кто-то уже пожаловался бы на запах разложения.       – Трудно не заметить запах гниющего трупа, – соглашается Джон.       – Полиция к тому времени уже обыскала дом, и я готов поверить, что их обыск был проведен со всей возможной тщательностью.       Недоверчивое хмыканье Шерлока дает понять, что Майкрофт, по сравнению с ним, уж слишком щедр.       – По крайней мере, по их стандартам, – добавляет Майкрофт, и Джон вскидывает бровь. Майкрофт мягко наклоняет голову набок, в очевидном отказе извиняться за их высокомерный перфекционизм.       Джон только весело фыркает и пьет свой чай (который весьма недурно вышел). Шерлок и Майкрофт похожи гораздо больше, чем стоило бы для сохранения этого мира в целости и сохранности. Если бы они не враждовали, а работали сообща, Джон не вполне уверен, что из этого бы вышло. Вероятно, взрывы.       – Впрочем, мое любопытство разыгралось настолько, что я решился взглянуть на дом самостоятельно. Тот был построен в раннем эдвардианском стиле, и в то время я думал, что в нем нет ничего примечательного. Он был в плохом состоянии, и одна из его стен была когда-то реконструирована. Сверх того, его точил древесный червь на пару с сыростью, полы были неровными, а проветриваемость — слишком сильной.       – Мы не собираемся покупать дом, Майкрофт. Эта экскурсия утомительна.       – Я лишь делюсь своими первыми впечатлениями, – медленно произносит Майкрофт. Джон подозревает, что на самом деле ему нравится рассказывать эту историю.       – Тебе не нужно все так разжевывать для Джона, он довольно умен, знаешь ли.       – Спасибо, наверное, – протягивает Джон, подозрительно прищурившись. Потому что он действительно не уверен, комплимент это или нет.       Секундой позже он замечает, как Шерлок ухмыляется в его сторону.       – В доме был ряд специфичных особенностей, что не так уж и странно. Такие дома строились и перестраивались быстро и дешево, наиболее короткими путями, и полное соответствие изначальному плану не всегда сохранялось.       – Ты предположил, что внутри стен есть пустое пространство, – Шерлок ухитряется произнести это так, словно только идиот бы до этого не додумался.       – Естественно, – говорит Майкрофт, слегка кивая. – Хотя небольшое расследование не выявило пустот ни в вероятных, ни в маловероятных местах. Поэтому я продолжил осмотр дома, следуя возможным передвижениям Джеймса Филимора в то утро. У входной двери я оставил сопровождавшего меня человека, Паттерсона, как приемлемую замену мистеру Филимору по росту и весу. Все это происходило почти в то же самое время, что и внезапное исчезновение.       Джон понимает, что завороженно подается вперед в кресле, когда подушка позади него очень медленно спадает с подлокотника.       – Я думаю, это было вызвано распределением моего веса, когда на обратном пути через дом я услышал очень слабый шум, вероятно сдвигающегося с места на место металла, и почувствовал сквозняк там, где раньше его не было. Ничего такого, из чего я мог бы полностью составить картину происходящего – и все же я сделал один шаг назад.       Майкрофт хмурится, словно не хочет признавать, что когда-либо делал что-то под влиянием инстинктов, а не логики.       – Всю правую стену внезапно пронзило с обратной стороны множеством семидюймовых стальных штырей. Я отделался легким порезом на левом рукаве, но Паттерсону повезло меньше, и его пригвоздило к стене. Он умер не сразу, хотя для него не было никакой надежды, даже если бы его удалось оттуда вытащить. Штыри были ржавыми, многие сломались во время своего путешествия сквозь стену и унесли с собой большую часть внутренних органов Паттерсона.       Джон замечает, что проливает свой чай, и резко поднимает кружку. Такого он уж точно не ожидал.       – Господи, это... это, должно быть, был настоящий кошмар.       – Можно сказать и так, – медленно выговаривает Майкрофт, будто он только соглашается с концепцией, а не признает, что на самом деле был в ужасе.       Шерлок насмешливо фыркает.       Джон моргает, слегка растерявшись.       – Помнить свои эмоции по отношению к чему-либо, как правило, нет никакого смысла, поэтому Майкрофт чаще всего предпочитает этого не делать, – объясняет Шерлок.       Джон поднимает бровь, потому что это... это немного странно. Хотя, он кажется смутно припоминает, как что-то подобное показывали по телевизору.       Но он почти уверен, что то были ящеры-инопланетяне, так что он решает об этом не упоминать.       – Как только были приняты соответствующие меры с изъятием тела мистера Паттерсона, я решил остаться в доме и исследовать его дальше, хотя и понимал, что придется соблюдать особую осторожность, так как он оказался... более темпераментным, чем я сначала думал.       – Несвойственный тебе подход, – замечает Шерлок. Кажется, он искренне удивлен.       – Думаю, к тому моменту я был настолько заинтригован, что на некоторое время поддался безрассудству, – задумчиво отвечает Майкрофт. – Однако, теперь это не было такой уж загадкой, куда пропал Джеймс Филимор. Раз он жил в доме с до сих пор не обнаруженными ловушками, он вполне мог стать жертвой одной из них. Вопрос заключался в том, где и как именно он погиб?       – Я уже могу назвать пять способов, как это могло произойти, – говорит Шерлок, и когда Джон поворачивается взглянуть на него, тот даже немного подвигается вперед со своего места, словно теперь Майкрофт завладел его вниманием. Или, что более вероятно, тайна.       – Я могу назвать девять, но это дурной тон – перескакивать сразу в конец истории.       – Или рассказывать людям, чем все закончится, – с нажимом произносит Джон, бросая на Шерлока взгляд, который, как он искренне надеется, Шерлок поймет.       – Совершенно верно, – поддерживает Майкрофт, и ему определенно весело. – Разумеется, я сразу же отыскал планы дома.       – Мухлеж, – мгновенно вскидывается Шерлок, сверкая на него глазами из-под нахмуренных бровей.       – Ты бы сделал то же самое, – ровным тоном отвечает Майкрофт.       – Верно, – легко соглашается Шерлок и машет ему, чтобы тот продолжал.       – Первоначальные планы содержали изрядное количество нестыковок — ничего такого, что обычный арендатор, конечно, смог бы обнаружить, но в них явно в дальнейшем были внесены изменения. Хотя ни одно из них не было задокументировано. Архитекторы никогда не нанимались – по крайней мере, никто из них никогда в этом не признавался. Или был рядом, чтобы признаться в этом спустя время.       Майкрофт улыбается, распрямляет ноги и наклоняется вперед, опуская пустую кружку на стол.       – Я обнаружил, что в доме с 1904 по 1916 год жил некий мистер Эдвард Салливан, которого все находили...       Майкрофт останавливается и, по всей видимости, подыскивает слово.       – Отвратительным, – наконец говорит он, растягивая буквы, чтобы со всей полнотой передать чувство отвращения, которое, Джон уверен, пробирает его до самых костей.       – Мило, – отзывается Джон.       Майкрофт отодвигается в сторону и опирается на подлокотник кресла, игнорируя бормотание Шерлока на заднем плане о ненадежном рассказчике.       – Очевидно, на то время и пришелся период строительства, который длился по крайней мере год, если брать во внимание, что ловушка в коридоре, безусловно, была не единственной модификацией, которую отвратительный мистер Салливан сумел установить в доме.       – Зачем кому-то это делать? – удивляется Джон.       Майкрофт поднимает обе брови.       – Боюсь, я не могу сказать, каковы были его первоначальные мотивы. Тщательное исследование его биографии, вероятно, могло бы дать некоторое представление, но ведению записей в 1920-х годах уделяли не так много внимания. Возможно, причина была в сомнительных личностях, желающих причинить ему вред, или, возможно, ему просто нравилась идея жестокого убийства людей, заходивших к нему в дом.       – Возможно, ему осточертели неожиданные визиты раздражающих родственников, – вмешивается Шерлок.       Джон пронизывает Шерлока взглядом, который, он надеется, достаточно ясно передает, что произойдет, если Шерлок только попробует заминировать их входную дверь.       Шерлок закатывает глаза, глядя на его выражение лица, точно он все прекрасно понимает.       – Перестань, если бы я думал, что Майкрофта можно убить с помощью ловушки из штырей, я, вероятно, уже попробовал бы это раньше.       – Шерлок, – предупреждающе тянет Джон.       – Насколько я помню, ты как-то раз электрифицировал пол на кухне, – осторожно произносит Майкрофт.       Шерлок морщит нос. – Это была не ловушка, а эксперимент по проводимости.       – Это был эксперимент, который был очень близок к неприятному концу.       – Мистер Филимор, – напоминает Шерлок. Джон, по правде сказать, не уверен, хочет ли тот поскорее узнать, чем закончится история, или хочет отвлечь внимание от выяснения, что или кого именно он пытался убить электрическим током в юности.       Майкрофт вытягивает руку на подлокотник кресла, постукивает ботинком по полу и переводит взгляд в пространство, будто упорядочивая свои мысли.       – После детального изучения, мне удалось установить местонахождение еще нескольких ловушек. Но судя по тому, как они должны действовать, мистер Филимор закончил бы либо неприглядной кашей из своих перемолотых кусков, либо длинным мокрым пятном на полу. Он, конечно, не исчез бы бесследно. Я определенно все еще что-то упускал.       – Уверен, это было неприятно, – говорит Шерлок, растягивая последнее слово с улыбкой, словно вкладывая в него какой-то особый смысл.       Майкрофт мгновение пристально смотрит на него, затем сдается и наклоняет голову в молчаливом согласии.       – Это было неприятно, пока я не понял, что исхожу из ложной предпосылки. Я, разумеется, предположил, что он был где-то между входной дверью и кухней. Мужчина вернулся за зонтиком. Я обдумал, что еще он мог бы взять за эти несколько минут, и одним из вариантов стало пальто, более подходящее к погоде. Пальто мистера Филимора висели на крючках под лестницей.       Майкрофт опускает взгляд на свои ногти. Что Шерлок воспринимает не иначе как вопиюще очевидной паузой эффекта ради.       – Ближе к делу, Майкрофт.       Если бы у Джона была под рукой подушка, он не сомневаясь запустил бы ее в него.       – Я бы их и пальцем не тронул, – говорит Джон. – Чёрта с два, если бы оставался хоть малейший риск оказаться насаженным на только и ждущих своего часа лезвия или штыри.       Весь вид Шерлока демонстрирует трагическую разочарованность тем, что попытка Майкрофта создать драматическое напряжение, так или иначе, вызвала у Джона интерес. Как будто он ожидал от него лучшего. Джону действительно очень жаль, что у него нет возможности швырнуть в него подушкой, будь проклята его незрелость.       – О, у меня не было ни малейшего намерения приближаться к ним настолько, чтобы стать новой жертвой того, что послужило причиной внезапного исчезновения мистера Филимора, – произносит Майкрофт. – Однако я был вполне готов расстаться с зонтом ради этого дела.       Он слегка барабанит пальцами по креслу, выдавая свое раздражение тем фактом, что его нынешний зонт находится внизу.       – Я проверил несколько крючков, заднюю стену, потолок и, наконец, пол. – Ботинок Майкрофта скользит по ковру с тихим шорохом. – Вся левая стена вдруг резко сдвинулась в сторону с впечатляющей скоростью. Мой зонт, к несчастью, разломило на несколько частей. Если бы я стоял чуть ближе, меня бы расплющило о вторую стену и погребло в пространстве шириной всего в четыре дюйма, после чего, вероятно, меня бы никто и никогда не нашел.       – Бесславная смерть, – подводит итог Шерлок. Теперь, когда тайна раскрыта, его интерес заметно угас.       – Действительно, – соглашается Майкрофт. – Я смог обезвредить фальшивую стену и затем открыл ее. Внутри покоилось раздавленное тело мистера Джеймса Филимора.       – Боже, – выдыхает Джон.       – Механизму потребовалось бы меньше минуты, чтобы неторопливо раздавить его насмерть. Он, скорее всего, был мертв еще до того, как кто-либо заметил, что он пропал.       – Это ужасно, – тихо произносит Джон. – Действительно, действительно ужасно.       – Что касается того, почему несколько старинных ловушек внезапно начали работать после почти восьмидесяти лет бездействия и покрытия ржавчиной… – Майкрофт медленно пожимает плечами, и это движение выглядит странно чужеродным для него. – Я полагаю, что у эксперта может найтись какое-то объяснение этому. Насколько мне известно, мистер Филимор незадолго до смерти решил подыскать дом поменьше, поближе к своей работе.       Майкрофт разводит руками, словно тому было какое-то объяснение.       – Возможно, дом просто выбрал этот день, чтобы убить Джеймса Филимора.       – Нелепо и чересчур драматично, – категорично заявляет Шерлок.       Джон на минуту пытается представить, что именно чувствовал этот человек в то утро, когда его медленно раздавило насмерть в стене собственного дома.       – Это была… хорошая история, – говорит он наконец. У кого-то должны быть серьезные проблемы с головой, чтобы в ней зародилась идея нашпиговать свой дом смертельными ловушками.       Майкрофт слегка наклоняет голову и выглядит искренне довольным, что напугал Джона до чертиков.       Шерлок неодобрительно ворчит.       – Твоя подача была сухой, и ей не хватало эмоциональной глубины.       – Ты же говорил мне, что истории не нуждаются в эмоциональной глубине, – возмущается Джон. – Ты говорил, что бессмысленно зацикливаться на эмоциональном значении вещей.       Из Шерлока вырывается сдавленный звук и он запрокидывает голову, чтобы посмотреть на него. – Это рассказ, Джон. Цель которого – вовлечь слушателей. Персонажи должны вызывать сочувствие, нас должно волновать, что с ними происходит.       Шерлок качает головой, глядя на Майкрофта.       – Лично мне было все равно, раздавило бы тебя довоенными механизмами самым ужасающим образом или нет, – говорит он, пожимая плечами.       – Ты ужасно предвзят, – замечает Джон. – Меня история впечатлила.       – Спасибо, Джон.       – Не поощряй его, он будет невозможен, если ты начнешь поощрять его, – огрызается Шерлок. Он шумно пыхтит и ерзает в кресле, пока не садится вновь прямо.       Джон убирает свою кружку подальше, пока одна из ног Шерлока не отфутболила ее через полкомнаты.       Шерлок мотает головой, точно сердитая лошадь. – Я не собирался опускаться до поставки развлечений, но поскольку у меня действительно есть история, которая соответствует критериям, с моей стороны было бы крайне лениво не предоставить ее.       – У тебя есть мистическая история? – недоверчиво спрашивает Джон.       – Моя история подходит под такие определения, как тревожная и необъяснимая. Есть ли в ней призраки или нет – это вопрос личного мнения и внушаемости. Я представлю вам факты, оставив возможность сделать свои собственные выводы, что, как я понимаю, является стилем жанра.       Джон с сомнением приподнимает бровь.       – Если ты собираешься рассказывать историю с привидениями, то мне нужно еще чаю. Куда ты дел паяльную лампу?       – Она закатилась под кресло, – безмятежно произносит Шерлок.       Джон буравит его сердитым взглядом. – Я все это время сидел на паяльной лампе, а ты и не подумал ничего сказать.       – Она же не включена. Думаю, ты бы заметил, если бы загорелся, Джон.       – Тем не менее, правила техники безопасности не просто так придумали. Господи, Шерлок, ты же должен быть умным. – Джон встает с кресла и опускается на колени, слепо шаря под ним в темноте, и в конце концов нащупывает твердые очертания пластика и металла. Чертовски надеясь, что он не сожжет себе все пальцы.       Он вытаскивает паяльник и поднимает взгляд на Шерлока.       Именно в этот момент питание возвращается с резким щелчком и болезненно ярким светом.       – Боже. – Джон закрывает глаза и морщится. Все вокруг слишком яркое, даже сквозь его веки. Джон и не думал, что квартира способна производить столько света.       Он официально ослеп.       Ладно, не совсем, но его ночное зрение сбито к черту.       Шерлок издает раздраженный звук. – Что ж, полагаю, одну проблему это решило.       – Я поставлю чайник, как только снова смогу видеть, – кисло произносит Джон.       – Джон, оставайся на месте. Теперь у нас есть электричество. Майкрофт, займись делом.       – Шерлок, гости не заваривают чай, – у него перед глазами пляшут темные пятна, и даже Майкрофт недовольно щурится. Серия неодобрительных звуков со стороны Шерлока намекает на то, что называть Майкрофта «гостем» – преувеличение, которое он не одобряет. С его зрением, похоже, все в порядке, судя по тому, как он без труда глядит на них сквозь небрежно упавшие на его глаза волосы.       – Нет, Шерлок прав, – решает Майкрофт, поднимаясь с кресла и выпрямляясь. Он протягивает руку за кружкой Джона.       – Тебе действительно не нужно, – возражает Джон.       – Это меньшее, что я могу сделать.       Джон так и не отдает кружку, потому что, откровенно говоря, мысль о том, что Майкрофт будет делать нечто подобное, никак не укладывается у него в голове. Но Майкрофту все равно удается выхватить ее у него, пока он все еще пытается придумать какой-нибудь умный способ ему возразить.       Шерлок не то чтобы бросает Майкрофту свою кружку, но передает он ее с видимой небрежностью. Майкрофт проскальзывает мимо стола и за ним тянется запах его серого костюма и дорогого лосьона после бритья. Джон и его душевные метания остаются позади. Он не совсем понимает, как Майкрофту Холмсу удается делать чай с их темпераментным чайником и сомнительным и часто удивительным местообитанием сахара/кофе/чая на кухне. Он чувствует, что, возможно, в какой-то степени потерпел фиаско как хозяин, и его мать была бы так разочарована.       Шерлок, очевидно, замечает его страдания от чувства вины, и это раздражает.       – Не отговаривай его. Если вежливость способна заставить его оторвать задницу для чего-то полезного, тогда пускай делает.       – И все же гости не должны делать чай.       – Он не гость, он Майкрофт, хотя тебе не следует надолго оставлять его возле шкафчиков…       Джон одаривает его грозным взглядом, потому что, полностью игнорируя разницу в росте, комплекция Майкрофта не так уж отличается от его.       – Если ты хоть раз пошутишь насчет печенья, даю слово, я спрячу твой череп так, что даже ты его не найдешь.       – Ха, – выдает Шерлок, как будто это вызов.       Майкрофт выглядит уж слишком довольным, когда вновь присоединяется к ним, и Джон не упускает из виду, что получает свой чай первым и с улыбкой, вместо настороженно поднятой брови.       – Спасибо. – Джон берет кружку и на мгновение удивляется, что чай в точности такой, как ему нравится. Хотя он уверен, что никогда прежде не упоминал Майкрофту об этом.       Шерлок вглядывается в свой чай, словно пытаясь решить, выше ли Майкрофт того, чтобы так очевидно отравить его. И есть ли ему до этого дело, учитывая его потребность в чае на данный момент.       Майкрофт аккуратно откидывается на спинку кресла, обхватив рукой кружку.       Спустя некоторое время Джон вдруг понимает, как тихо стало вокруг. Дождь за окном перестал, и гроза, судя по всему, продолжила свой путь дальше. Хотя никто, кажется, не заметил – нет, это смешно, конечно, они заметили. Они замечают все.       Шерлок, должно быть, в конце концов решил, что чай выигрывает, потому что он пьет его, когда Джон переводит на него взгляд. По-видимому, ему было все равно, отравил его Майкрофт или нет. Джон не удивлен: невежливо, наверное, травить кого-то, когда ты у него в гостях.       – Ты хотел рассказать нам свою историю, – напоминает Джон Шерлоку сквозь поднимающиеся струйки пара от кружки.       Шерлок обеими руками обхватывает свой чай и закидывает на стол ноги, пальцы которых едва не задевают огоньки на свечах.       – Да, хотел.