Верни мне мою свободу...

      На фоне дневного неба маленькие облака были похожи на вату. Ветер игрался, слега шелестя листьями.       — Видишь эти облака, похожие на мелкие шерстяные комочки, разбросанные по всему небу? — начала я разговор, закончив завтрак, долго всматриваясь в небосвод. — Это высококучевые облака. Если образовались такие, то через несколько часов наступит гроза с ливнем.       — Возможно, — ответил Леви, отпив чай, составляя мне компанию для изучения. — Ветер внезапно поднялся после затишья. И это тоже говорит об изменении погоды, — оживил он резко настигшую нас тишину.       Посмотрев на собеседника, я легко улыбнулась.       — Вижу, ты тоже разбираешься в этом.       Мои слова Леви нагло проигнорировал. Глубоко вздохнув, я продолжила рассматривать облака. Красивые…       — Госпожа, — тихий голос служанки вынудил посмотреть на неё.       — Что случилось? — со тяжким вдохом я бегло оглядела её.       Служанка, сутулясь, пытаясь казаться меньше, протянула мне свои ладони. И подала мне белую птичку, мирно сидящую, чем немало удивила меня.       — Госпожа, мы вчера нашли ее в вольере. Видимо, когда другие птицы улетели, она не смогла, — говорила служанка, не поднимая голову.       — Почему?       — Она поранила крылья, и я… отдала на осмотр, ей забинтовали крылья, — лихорадочно визгнула она.       Она стояла полупоклоном с протянутыми руками в то время, когда птица в её руках, вертела головой, изучая меня.       — Кто тебе разрешал помогать птице? — от моего холодного голоса девушка сжалась.       — Простите, госпожа… я не знала…       — Довольно, — равнодушно отрезала я.       Махнув рукой, я приказала пойти со мной. Мы остановились рядом со старинным деревом, где в золотой птичьей клетке сидела в одиночестве другая птица. Я улыбнулась, уловив непонимающий и настороженный взгляд Леви.       Руки служанки дрожали. Удивительно, что, мирно сидя на руках служанки, птица не сопротивлялась. Жалко, птичка не знает, что её ожидает. Оставив их, я вновь заинтересовалась другим важным делом.       Белая маленькая птица в клетке боком посмотрела на меня. Чарующая своей белоснежностью перьев птица была бесподобной. Но, к сожалению, не сегодня. Все меняется, старое уходит, приходит новое.       Раздался тихий скрип дверцы, маленькая птица не сопротивлялась. Какая хорошая… Взяв её за ножки, я высвободила из клетки. Животное, ощутив ложную надежду на свободу, стало взмахивать крыльями. Прикрыв другой ладонью, я остановила её. Ласково поглаживая, я посмотрела на Леви.       — Разве это не чудо? — улыбнулась ему.       Я остановилась и медленно, дабы питомец не испугался, слабо схватила его за хрупкое горло. Ладонью ощущала, как билось его сердечко. От этого улыбка расплывалась невольно. Приложив все силы, я резко сжала. Раздался предсмертный хруст. Птичье тело задергалось, а через секунду обмякло.       Разом по телу пробежалась приятная дрожь. Услышав рядом испуганный визг служанки, я была вынуждена открыть глаза. Лёгкий порыв ветра теперь уносил ещё одну бедную душу. Я бросила мертвое тело на траву и обернулась к прислуге.       В моменте, когда я забрала из её рук новую птицу, она вздрогнула. Бедняжка. Боится меня. Когда новая оказалась в клетке, все вернулось на круги своя.       — Когда привезут новых? — воодушевленно спросила я, возвращаясь на свое место за стол.       — Через два дня!       — Хорошо, теперь уходи.       Лишние люди исчезли, теперь поболтать с Леви мне ничто не мешало. И, поправив молочного цвета платье, я взглянула на, конечно, недовольного мною собеседника.       — Больная на голову, — бросил Леви пренебрежительный взгляд.       — Ничего не слышу, — равнодушно пробормотала я с улыбкой на лице. Как же много раз я слышала эти слова.       — Будь добра к птицам. Они единственные, кто будет петь у твоей могилы, когда все о тебе забудут.       После сказанных слов Леви, меня внутри переполнило приятное чувство. Забудут… когда умру… Лучше бы поскорее так, чем жить тут.       — Разве это не хорошо? Я вот не хочу, чтобы мою могилу посещали гнилые людишки, — слегка рассмеялась я. Все больше я любила его нервозность.       — Такие, как ты, — парировал он, не уступая.       — Все ещё недолюбливаешь меня? — наигранно надув губки, я грустно пробормотала. Одарив его щенячьим взглядом, я выжидающе изогнула брови.       Леви тихо фыркнул.       — Найди хотя бы одну причину любить тебя.       Телохранитель, откинувшись на спинку, медленно перекинул ногу на ногу.       — Ты прав, нет такой, — мягко улыбаясь, я смотрела в эти серые глаза. — Но вот ты мне очень нравишься. Такой… мрачный, хмурый, словно глубоко недоволен свей жизнью, но вот стоит спросить тебя, чего же ты хочешь, а ты ничего не хочешь. Разве не забавно?       — Нет. Разве что для больной. Такой, как ты.       — Привыкла к таким словам, так что… не стоит беспокоиться, что, возможно, я обижусь, — пожав плечами, я улыбнулась.       — А я и не думал.       Его ответ так позабавил, что тихий смех вырвался наружу. От смеха щёки горели. Я закрыла глаза, глубоко вздохнув, вновь открыла. И я могла поклясться, он настолько привлекательный своими фразами.       — Ты отличаешься от других, — тихо озвучила я в слух свои смыли, наслаждаясь, как прелестно он сдерживает раздражение.       — Рад, что у тебя на это мозгов хватило, — прозвучал его сарказм без капельки воодушевленности. Лицо по-прежнему мрачное.       И со всеми он такой?

***

      Множество красивых домов богатейших аристократов. Мрачность настигнувшей погоды портила весь энтузиазм. Почерневшее небо, падающие капельки дождя.       Леви сидел на кресле и пил чай. С момента знакомства с ним я отчаянно пыталась не обращать внимание на то, как он держит кружку. Но, простите, это так позволено? Все больше убеждаюсь, он отличается не от моих бывших телохранителей, а вовсе от всех.       Я обернулась к окну. Один вид из окна бесцветный, холодный, суровый портил все настроение. По промокшему окошку стекали бегло капельки, что напоминали слезы.       — Не люблю дождь, — утвердительно заключила я, рывком задвинув шторы. И комната почти окончательно погрузилась бы в тьму, если бы не свет через стекло двери, которая вела на балкон.       — Снова рано ложишься спать? — тихо прозвучал голос Леви, когда я подошла к шкафу.       — Да, такая погода вводит в сон.       Мы замолкли, прислушиваясь к постепенно усиливающему дождю. Шум за окном заполнял комнату.       Давно привыкшая к темноте, я смогла с лёгкостью подойти к шкафу. Стянув с плеч платье, я уронила его на пол. Надела первую попавшую ночнушку. Я прищурилась, пытаясь в этом тусклом свете разглядеть свой маленький припрятанный нож. Свет стал ярче, дыхание замедлилось. Я обнаружила, что Леви встал и раздвинул шторы. Он продолжал там же стоять.       Это мой шанс.       Я нашла нож. Взяв длинную полоску ткани, быстро обмотала вокруг бедра, закрепив нож, параллельно следя, не заметил ли меня Леви. Я дала тебе неделю…       Когда закончила, я быстро поправила одежду. Ночнушка скрывала колени. Остаётся надеяться, что не видно.       — Вечер ещё не наступил, — грозно произнес он, оборачиваясь.       — Да, — тихо ответила я, когда добралась до него.       Я прикрыла шторы, чтобы в комнату попадала только светлая полоска, отбрасывая на лицо телохранителя фигуру.       Я воодушевленно вдохнула, прикусив губу.       — Не много ли ты спишь? — нота недоверия слышалась как никогда.       — Я устаю. Кстати, неделя прошла.       Леви все больше хмурил брови. Он раздвинул бархатные шторы и свет снова пробрался в помещение. И я чуть сморщилась. Ну, хорошо.       — Отказываюсь.       Глаза невольно закатились, и я сдержанно улыбнулась ему.       — Вы думаете я настолько наивна? Пойду всем рассказывать, что моя семья не является настоящими правителями? — не сдержала я смешок.       — Если народ узнает об этом, вас всех до единого свергнут. Мне, впрочем, все равно, я просто выполняю работу.       Леви бросил безразличный взгляд и прошел мимо. Сопровождая его вниманием, я проследила за тем, как он беззаботно уселся на кресло.       Я гордо выпрямилась, приближаясь к нему.       — Знаешь, Леви, пару раз похлопать ресничками и сунуть деньги в карман — может легко уладить мою ситуацию. При том, что никто не знает меня лично, да и в лицо. Смогу легко растворится среди обычных горожан.       Усевшись на подлокотник кресла, я внимательно посмотрела на Леви.       — Даже, если удастся сбежать, не надейся на мирную жизнь. Ты не сможешь жить среди небогатых.       — Думаю, смогу. Подумаешь, бедные.       На мой смешок Леви отреагировал неприветливо.       — Ты избалованный ребенок, родившейся с золотой ложкой во рту. Какого хера тебе знать, как живётся бедным? — с ещё большим раздражением ответил телохранитель.       — Говоришь так, словно на себе испытал… — зарываясь победной улыбкой, я гордо выпрямилась и посмотрела на него.       Ну, Леви, как там было? В подземном городе.       Раздражение заметно разрасталось в его взгляде. Глаза сузились, а губы плотно сомкнулись.       — Будь у меня воля, поставил бы тебя на место, — цыкнул Леви.       — И где же моё место? — растянула я слова нежно. Вмиг, когда Леви не успел опомнится, я уселась ему на колени, податливо подтянувшись к мужской груди.       Поглаживая его сильно напряженные плечи, я лукаво улыбалась ему, нависая сверху. Азарта добавляло то, как он не держал инициативу. Хочет, но сопротивляется.       — Прекрати, — монотонно отозвался он, когда моя рука плавно спускалась вниз, перед этим очерчивая каждую пуговицу рубашки.       — А иначе что? — прошептала я, откинув голову в бок. — Не забывай, что ты просто слуга.       Загорелась искра недовольства.       Проводя пальцем по холодной коже Леви, я жаждала испробовать его на вкус. И в голову пришла мысль. Я закрыла глаза.       Перед глазами всплывали картины, в которых алела кровь нынешнего телохранителя. Как же вкусно. И так возбуждающе.       Раз сегодня его рабочий день закончится, то можно себе позволить хотя бы вкус холодной кожи распробовать.       — Смотришь на меня, как на еду, — резко озадачили меня слова мужчины.       Плечи задрожали, и я рассмеялась. Стирая слезу с глаз, я посмотрела на него.       — Ты ведёшь себя так, что аж хочется съесть тебя, Леви.       — Так ты не только сумасшедшая, но и каннибалка, — пусть на лице не было ухмылки, но смешок в его фразе улавливался.       Перестав смеяться, я внимательно вгляделась в глаза офицера. И внутри уютно обволакивал приятный покой.       Проведенных с ним десяти дней казалось мало. Появлялось желание не убивать его, а, может, все-таки оставить. Подожду до тех пор, пока он не согласится. Но у меня мало времени, слишком мало. Чем больше тяну, тем ближе окончательная продажа моей свободы. Я должна сбежать, пока мне не отдали престол.       Все-таки придется попрощаться с тобой.       За окном шумел дождь, я прислушивалась к нему. Каждый раз, слушая, хотелось заплакать. Поэтому я не люблю дождь. Все теряется: цвет, запах, желание исполнить мечты. Наступает момент, когда чувствуешь себя слабой. Ненавижу.       Я аккуратно дотронулась большим пальцем до его лица и мягко погладила по щеке. Мы встретились взглядами. В его глазах будто читалась фраза «Остановись. Лучше не стоит». Я не могу остановиться. Я не хочу. Я должна.       С придыханием я нагнулась и коснулась шершавых губ. Холодные… На секунду отстранившись, я засмотрелась в как оказалось серо-голубые глаза. В глазах промелькнуло лёгкое удивление вперемешку с недоверием. Глаза его говорили, что он не против, но действовал он иначе. Обхватив лицо Леви тонкими пальцами, я вновь подалась вперёд, страстно приникнув к его губам. Их вкус показался мне до боли знакомым, таким желанным.       Не давая ему волю, я продолжала целовать. До тех пор, пока он не стал взаимно отвечать.       Ощутив мужскую руку на талии, я твердо поняла: пора. Томительно удлиняя поцелуй. Свободная рука проскользнула на бедро, вытаскивая нож.       Крепко сжав, я проворно взмахнула ножом, углубляя мокрый поцелуй. В миг, когда нож почти коснулся шеи кисть была парализована чужим рывком. Леви, на удивление среагировавший быстро, сжал мою руку. И наши губы плавно разомкнулись.       — Слишком медленно, — спокойно пробормотал Леви, словно ожидал эту выходку. Когда мы одновременно открыли глаза в этой тьме. Он усмехнулся, облизав губы, и неотрывно посмотрел.       Улыбаясь ему, я пыталась быстро одернуть руку, но Леви настолько крепко держал ее, что та стала неметь. Пальцы задрожали, и нож с грохотом упал на пол. Только после этого он отпустил.       — Теперь вижу сильнейшего, — иронично я рассмеялась. Не словам, а своему проигрышу.       — Такими жалкими взмахами ты грохнула остальных?       — Нет, в их случае, мы были в постели.       Молниеносно я схватила шею, вонзилась ногтями в плоть. Давя изо всех сил, я так напряглась, что руки задрожали. Но Леви вновь ловко убрал мои кисти. Шипя, я кинулась дергать за волосы. Параллельно ворочалась на его коленях. Неряшливые пряди падали на глаза. Я отчаянно пыталась хоть как-то задеть его. Дыхание сбилось.       Когда с грохотом я оказалась на холодном полу, то бегло посмотрела вокруг.       — Прекрати жалкие попытки.       Его плечи заметно поднимались и опускались, когда он пытался нормально начать дышать. Он задыхался не от того, что защищался, а от гнева, исходящего от него даже из далека. Стиснув зубы, он стал приближаться.       — Я убегу отсюда, рано или поздно! — язвительно выкрикнула я, привстав на локти через боль.       Леви нагнулся, и я взмахнула ногой. Без колебаний, он вновь безжалостно схватил. Я попыталась отдернуть, но боль пробежалась по конечности. Я остановилась. Лёгкие жгуче горели, а с губ текла кровь. Прикусила, когда падала.       Я сбегу, я сбегу!       Ярость накапливалась, растягивая тянущие нити, готовые вот-вот порваться. Голова пульсировала. Слишком резкий плеск движений тому ответ.       Он полностью присел на корточки и потянул руку. Нет.       Я взмахнула рукой. И в следующее мгновение звук пощёчины выстрелом прозвучал в сумеречной тишине. Секунды шли, пока я прислушивалась к бешеному сердцебиению. Рука задрожала, и я ошарашенно посмотрела на свою ладонь. Неужели ударила… впервые. Судорожно глотнув, я подняла взгляд на Леви.       Взгляд спрятался под растрёпанной челкой. Волосы взъерошенные моими усилиями, делали его вид потрепанным и устрашающим. Резко вокруг стало тихо. Лёгкие продолжали гореть огнем. Я хваталась за воздух.       Грохот грома раздался, и я вздрогнула. Во рту вкус крови, а в теле злость.       — Встань, — грозным тоном сказал Леви, а затем подхватил меня за локоть и стал вести в сторону.       — Не трогай меня!       Я безрезультатно пыталась вырваться из захвата. Мои растрёпанные волосы, падающие на глаза, мешали. Добравшись до дверей, Леви резко открыл балкон. Холодный воздух с капельками дождя разом ударил в лицо. Судя по шуму, он все больше усиливался. Мурашки, побежали по спине.       — Остынь сначала, сумасшедшая, — проговорил Леви, затем безжалостно толкнул к выходу, и сердце пропустило удар.       Ночнушка тут же намокла. Едва устояв на ногах, я почувствовала как на меня хлестнул дождь. Неужели он…       Ледяная каменная плита под ногами обжигала холодом. Я обернулась, убирая прилипшие мокрые пряди с лица. Коснувшись стекла, я смогла разглядеть стоящего за ним Леви. Я попыталась открыть дверь. Заперта. Вот же гад.       Я присела на корточки, схватившись за оголённые плечи. Прислонилась к дверце. Холодно.       Каждый раз, когда накатывала очередная волна ливня, дрожь во мне усиливалась и держалась до тех пор, пока не наступал момент привыкания к холоду. С полуоткрытыми веками, мутностью в глазах я смотрела на манящие к себе перила балкона. Нет…       Это глупо. Если спрыгну, точно умру. А умирать вот так я не собираюсь.       Ногти впились в плечи. Я так не оставлю Леви. Я заставлю тебя сожалеть… Придется рисковать.       Ноги немного скользили по мокрому полу. Я гордо выпрямилась, пусть и дрожала телом. Я сделала медленный и осторожный шаг в сторону перил, следя за тем, выйдет ли Леви. Рискнет ли он. Если я.       Пусть будет знать, что произойдет, если это ещё раз повторится.       Сердце бешено застучалась от одной мысли, если Леви не остановит? Может оставить эту затею, Шарлотта. Ты потеряешь все, если план не удастся.       Я иронично посмеялась, приподняв голову к мрачному небу. И затем улыбнулась Леви, в взгляде которого читался страх. Сделаю ли это? Да начнется игра…       Я понимала все риски своего выбора, когда подбежала к краю. И вот, коснувшись мокрыми руками холодных перил, дыхание замерло. Я рванула за ограждение. Шум дождь заглушал внутренний голос. Останови…       Сердце забилось снова, когда я ощутила, как меня крепко схватили. Я застыла. Так быстро. Пасмурный вид сада, где я каждое утро проводила завтрак с ним, на миг заставил забыть о морозе.       От волнения я ослабла, и тело не выдержало. Силы куда-то улетучилось. Когда я падала, меня резко подхватили, я слабо ухватилась за плечи Леви. Сердце бешено заколотилось, пальцы задрожали. И дождь никак не помогал. Вяло уткнулась в его грудь, переводя дыхание. Вкус попавшего в рот дождя, влага, холод — насколько это не приятно.       Я лихорадочно отошла от него и снова, развернувшись, бессильно потянулась к краю. Буду продолжать до тех пор, пока не согласится на сделку.       Картина плыла, но я держалась. Меня тут же схватили за локоть. Сил не было.       — Отпусти! — закричала я так, чтобы даже в шуме он смог услышал.       Леви, на удивление, взял меня на руки. Секунду отходя от недовольства, в злости стала бить по лицу. Он же с плотно сжатыми губами и хмурым лицом терпеливо понес меня до двери. Грохнув ногой в дверь, мы вошли. Тут же дождь прекратился.       Оказавшись в комнате, я затихла. Леви, пронеся меня дальше, бросил рывком на кровать.       — Повторишь ещё раз такой бред, я сам кину тебя за край! — возвышаясь передо мной, зашипел Леви.       — Позволь сбежать! — рванула я, привстав на локтях.       — Нет, — нетерпеливо отказал он. Вдавив кровать сначала одним коленом, затем и другим, он опустился.       Леви навис надо мной, упираясь руками в кровать по обе стороны от моей головы, концентрируя всё внимание лишь на себе. Несколько секунд мне потребовалось на то, чтобы опомниться.       Очередной раз я взмахнула руками, но Леви лишь спокойно, с мелким злым напором, сцепил мои руки над головой.       — Я тоже хочу выбраться, как ты из подземного города, — проговорила я дрожащим голосом. Леви оторопел, и я отчаянно затараторила дальше: — Я ведь права… Если ты не хотел бы, то тогда… тебя здесь не было бы. Я точно так же. Зная, что есть место получше, хочу выбраться. Ты смог, я тоже хочу. Ты же знаешь, каково это чувствовать… выбраться наружу. Ты же меня понимаешь… — последние слова дались тяжело и я произнесла их шепотом.       Удивление пробежалось по его лицу.       Я засмотрелась в эти бездонные глаза и смогла увидеть, что не под силу толком распознать.       Холодные капельки, падающие с мокрых волос Леви, катились по моим щекам. Каждый раз меня окутывала мелкая дрожь. Дыхание вновь сбивалось.       Да что это со мной.       Отчаянно хватаясь за кислород, я продолжила:       — Ответь мне, Леви. Почему ко мне так относятся? В чем я провинилась, что не заслуживаю иметь личную жизнь, личное пространство, желания? Всегда приходится подчиняться взрослым, решающим твою судьбу. Постоянно за тобой ходят, смотрят. Не справедливо, так не справедливо! — сердито выговорила я, тщетно пытаясь скрыть наступающие слёзы.       Слёзы подступили к горлу. В сердце вдруг поселилось мерзкое ощущение брошенности и слабости. Вокруг не было ни души, способной хотя бы немного помочь.       Неуверенный взгляд с долей удивления пробежался по мне. Мужские руки продолжали прижимать к кровати. Он был слишком близок. Но помочь мне был не готов.       Несколько раз моргнув, он резко встал и отстранился. Тонко поджав губы, с хмурым видом он посмотрел в сторону.       — Переоденься, — сказав это, он вышел из комнаты, громко захлопнув дверь за собой.       В груди кольнуло. Я посмотрела на себя. Простояв под дождем, я забыла, что одежда промокала насквозь. Прилипнув к телу, платье очертило красоту женского тела.       Леви, пожалуйста, помоги мне…       Пряча лицо в ладонях, горькие слёзы вырвались наружу.

***

      Звенящая тишина ударила по ушам Леви, когда вновь оказался в комнате девушки.       Сегодняшняя бурная выходка Шарлотты, пошатала им обоим нервы. Теперь, когда на небе светилась яркая луна, Леви решился вернутся. Холодный душ помог, как всегда.       Он вальяжно подошёл к столу, откинув пиджак, сел, вперив задумчиво-проницательный взгляд на Шарлотту, мирно спящую на кровати.       И вновь эта картина перед глазами.       В момент, когда она чуть не заплакала, он увидел в ее взгляде обычные человеческие желание, без каких-либо коварств. Закрывая глаза, Леви сразу открывал их. Как же раздражало невольно каждый раз видеть выражение её лица, то, как со слезами и искренностью в словах ее голос немым криком просил о помощи.       «Я глупо поступил с ней», — с раздражением из-за своего поступка, подумал про себя Леви. Вспыхнуло воспоминание, когда в порыве злости, он выставил её на балкон.       Раздавшийся скрип стола оживил тишину в комнате. Парень встал и медленными шаги приблизился. Раздвинув белые полупрозрачные занавесы, Леви сфокусировался на спящей принцессе.       Падающий на девушку лунный свет придавал ложную белоснежность коже, а спокойно-расслабленное лицо — привлекательность.       С этими мыслями Леви медленно и осторожно присел на край кровати, дабы не разбудить её.       У него ясный, глубокий, но в то же время абсолютно отсутствующий взгляд.       Хаотично разбросанные волосы на подушке. Немного приоткрытый рот. Пересохшие губы. Достаточно просидев в темноте, он различал эти черты. Несомненно Леви видел каждую ночь. Всего лишь каких-то десять дней знаком с ней. Он смотрел на неё с раздражением: её гордыня, эгоизм, жестокость к невиновным… но сейчас.       — Ты же меня понимаешь, — прозвучал её голос.       Сдержанно коснувшись волос, он заметно ощутил их мягкость, приятно ласкающую его ладонь.       Он шумно втянул ноздрями воздух, по-прежнему неотрывно глядя на Шарлотту. Отголоски совести? Не-е-т… Это словосочетание не передаёт всей палитры эмоций, что зажигается в человеке вулканом, когда тот понимает насколько жестоко — держать её взаперти. Зная, что может помочь.       Но не должен. Никак не должен допустить, чтобы она смогла сбежать. Леви прекрасно осознает: дать один раз волю человеку — и он никогда не сможет вернуться к прежней жизни. Уж он знает это как никто другой. Смертельно сладок этот миг — пощупать свободу.       — Я не стал бы возвращаться в подземный город, — наконец шепотом высказал Леви, давно заедающую его мысль, глядя на всё ещё спящую Шарлотту.       Но вернётся ли она, выбравшись отсюда?.. Сомнение, которое держит его в жёстких цепях, дабы не согласиться на требование Шарлотты.       Она нужна на престоле.       Леви не выносит эти внутренние прения и давящую духоту и идёт к окну. Распахнув его, позволяет в комнату ворваться прохладе.       От неожиданного порыва ветра, налетевшего на лицо Шарлотты, та морщится. Через сонные полуоткрытые веки, она замечает силуэт парня около окна, откуда в комнату поступал холодный ветер, раздувая в разные стороны лёгкие шторы и наполняя всё вокруг свежестью, от которой по коже прошёлся приятный холодок при мысли, что он рядом.       Веки Шарлотты медленно закрываются, и ее накрывает тьма. Она сладко погружается в сон. Можно не беспокоиться.       — Эрвин, я придерживаюсь плана, — вполголоса произнес Леви.