Верни мне мою свободу...

[Racoon Racoon - Our Loves Funeral].

      Шелестели листья от легкого ветра, солнце сверкало на светло-голубом небе, как настроение Шарлотты, посвятившей прекрасное время чтению. Особенно приятно было сидеть в белой беседке, конечно же, в сопровождении Леви.       Воздух был наполнен ароматами садовых цветов, а атмосфера тепла и уюта накрывала с головой. Телохранитель стоял, скрестив руки на груди, опираясь спиной на столб беседки.       Притихла Шарлотта слишком подозрительно. Давно Леви не слышал от неё двусмысленных фраз, сарказма, усмешек, как у последнего дьявола. Что с ней сейчас происходило было вопросом, в общем-то, не единственным.       Неотрывно следя за принцессой, Леви вновь изучал ее. Девушка сидела с ровной осанкой, держа в руках очередную книгу. Янтарные глаза плавно скользили по строчкам книги, на обложке которой было заявлено, что-то о любви, в которой Леви ничего не понимал. И книга эта была не первая и не последняя. Он, наблюдая, как Шарлотта каждый раз выбирает книжонку с энтузиазмом, задавался вопросом: а почему ее это так интересует?       И после прочтения она снова с огнем в глазах сядет писать свои стихи, а затем будет жужжать ему о них. Забавляло её выражение лица, когда она с разочарованием шептала о том, что ему не стоит быть таким бессердечным.       Леви прикрыл глаза и вздохнул. Медленно открывая глаза, он снова одарил Шарлотту взглядом, на что та лишь зашуршала страницами книги, перелистывая на новую главу.       — Почему читаешь такие книги?       Леви выдержал паузу, замечая, как Шарлотта замерла. Слегка улыбнувшись, она сказала:       — Потому что в этом мире мне не хватает любви, — и девушка снова перелистнула страницу, продолжив чтение как в ничем не бывало.       В принципе Леви ожидал от неё такой ответ. Она хорошо умела оставлять за собой последнее слово. Каждый раз впечатляло, как при первой встречи с ней на балконе.       Каждый день он узнавал о ней новое, и вместе с этим его снова и снова мучали новые мысли и вопросы.       Взгляд серо-голубых глаз медленно переместился с лица девушки на обнаженную шею, волосы, которые едва прикрывали.       — Я убью себя. Такое разочарование ждет их, когда они найдут свою королеву мертвой, висящей на верёвке.       В груди что-то болезненно оборвалось. Леви нахмурился, будто его организм его предал. Вспыхнули давние воспоминания…       Неужели она готова умереть ради этого?       Взгляд упал на руки Шарлотты, а ведь ими она пыталась убить его. До чего же она докатилась ради своей цели. Пусть Леви пытался подавить эту мысль всеми силами, называя её больной, но он прекрасно понимал, что видит в ней себя ещё подростком. Убей, чтобы выжить. И это то же самое, что делает Шарлотта — хочет убежать из дворца. Из места, которое переполнено желанием его обитателей избавиться от неё.       Сцена на семейном ужине подтвердила его догадки.       «Не забывай свое задание. Она должна стать королевой», — тонко поджав губы, Леви мысленно утихомирил внутреннее «я».       Но какого-то черта Эрвин не предупреждал об этих чувствах: манящая тяга помочь ей. Хоть раз увидеть искреннюю сияющую улыбку, а не то, что видит ежедневно — ирония, усмешка, ехидство. Она умело меняет маски.       И он солгал бы, если бы слова о том, что он её понимает были бы неправдой.       — Леви, ты так на меня смотришь, — неспешно она растянула ехидную улыбку, подняв горящие глаза. В то же мгновение Леви, опомнившись, вернул привычное лицо.       Шарлотта продолжала буравить телохранителя азартным взглядом, оттягивая тем самым время. И как же ей это нравилось. Улыбаясь, она вновь вернулась к книге.       А Леви не обратил особого внимания, для него уже стали привычными и сама принцесса, и ее поведение.       Неделя с разговора о том, как поступит Шарлотта в будущем в случае неудачи побега, прошла в тишине. Слишком уж она притихла, что и беспокоило Леви. А начинать разговор об этом он не собирался, выдавать себя уж точно было не в его планах.       Шарлотта шумно вздохнула и закрыла книгу. Расслабив плечи, она с интересом взглянула на единственного собеседника. Легкая улыбка с частичной иронией блистала на её губах, а на лице Леви читалось недопонимание.       — Прогуляемся, — тихо произнесла она, как только вышла из беседки. — Сегодня чудесная погода.       — Да, — следом за ней вышел телохранитель.       Молчаливая прогулка по саду тянулась до тех пор, пока принцесса не решилась остановиться рядом с белыми розами. Леви заметил, какой нежностью она взглянула на кусты цветов.       — Мне очень нравится белый цвет… он такой чистый, — отозвался женский голос.       И он бы согласился, но ответ не озвучил. Только заметив в ней честность Леви затих, притаив собственное дыхание, чтобы послушать её голос. Именно в эти моменты телохранитель мог уловить правду.       Весь заполненный гардероб девушки был одного и того же цвета, она блистала в белом, словно этот чистый цвет был придуман исключительно для неё. И Леви ни разу не видел другие цвета. Только изредка золотые детали дополняли белые платья, придавая им больше шарма.       — Тебе сколько лет?       — С чего вдруг спрашиваешь? — ответил Леви после затянувшегося молчания между ними под шелест листьев.       — По-твоему, почему спрашивают? Скажи, — упрямо она сделала шаг к нему, равняясь с ним.       Леви, незаметно вглядываясь в глаза Шарлотты, застыл. Звуки природы замокли, предупреждая опомниться того, который на секунду замер в ее глазах.       — Двадцать восемь, — сказал Леви так, словно стыдился своего возраста.       Глаза, в чьих Леви позабыл себя, расширились.       — Неожиданно, — Шарлотта удивленно застыла, окинув телохранителя взглядом. — А я думала, ты примерно моего возраста.       — Девятнадцатилетний? — сарказм Леви Шарлотта поняла: в таком возрасте невозможно стать одним из приближенных к королю.       — Ты выглядишь младше своих лет.       — Не первый раз слышу.       На его лице отпечаталось недовольство собой. Хмурив брови, он притупил мысль, что Шарлотта теперь стала одна из первых людей, кому стал известен его возраст.       В последнее время стали накатывать странные мысли, которые тревожили Леви. А для кого-то другого это было понятно, но не для Леви, привыкшего только выживать, сражаться, рисковать, прямо сказать, не сумевшего жить обыденной жизнью, как остальные люди.       «Завести с ней семью — абсурд. Такое никогда не произойдет».       Поневоле перед глазами пронеслась картина, как он возвращается с очередной вылазки домой, как встречает ту, которую называет любимой, детский визг. Какая же сладкая обычная жизнь горожанина или хотя бы простого солдата.       Глаза Леви в тени печали сузились, голова слегка склонилась. Прошедшая боль в плече возвращала ему трезвость ума. Для него эти мысли были наивными.       О какой семье может идти речь во время войны. Постоянная борьба человечества с титанами, жертвы, страх потерять близких. Не смотря на то, что стены сохраняют свою прочность уже сотни лет.       Люди, живущие постоянно в стенах, давно позабыли об ужасе, что творится за ними. Только те смертники, которые отписали себе смертный приговор, продолжали наступать на капкан. И среди них был сам Леви, идущий слепо вперед рядом с Эрвином, не имея никакой цели. Солдат просто делает то, что Смит говорит.       Личная причина каждого солдата оправдывала его присутствие в разведкорпусе, но Леви… он сам не знал. Только в каждую ночь проскакивали воспоминания о близких. Тогда… Изабель, Фарлан, ради них же он шел наперекор всему. А теперь живет, заперев все свои желания крепкой цепью.       И сейчас смотрит на свое задание: Шарлотта стоит и нюхает цветы.       Взгляд мужчины опускается к травам, черпая из них желание прекратить думать об этой ситуации. В штабе от таких мыслей спасала куча работ с бумагами, который Эрвин всегда возлагал на него. Везло, что не назначал его капитаном.       — Леви, — воодушевленно произнесла Шарлотта.       Когда Леви посмотрел на неё, она с легкой улыбкой на лице прошлась вперед.       Шарлотта остановилась под деревом перед золотой птичьей клеткой. На её лице загорелась та странная улыбка, которая появлялась при виде ее птиц.       — Знаешь, Леви, — Шарлотта грустно улыбнулась, когда Леви подошёл к ней ближе. За секунду улыбка сменилась на такое выражение, от которого Леви заметно притих. — Я не хочу принимать то, что моя жизнь имеет смысл только благодаря моему статусу.       И та приятная тишина прошла…       Ведь она абсолютно права, окажись она где-то в другом месте в другое время. Леви был бы не знаком с ней, не стоял рядом. Может, прошлись бы мимо где-то на рынке.       Теперь Леви с той же тоской отпустил глаза на белую птицу. А ведь он тоже понимает её. Имея такую силу, как у него, он стоит здесь. А если бы не это, то он до сих пор сидел бы в Подземном городе, жил бы в окружении гнили, сырости. Не видел бы это прекрасное голубое небо над собой, не чувствовал бы этот лёгкий ветерок, не видел бы светлые мелкие пряди на её щеках.       Шарлотта, как обезболивающее, помогает ему. Они схожи, но абсолютно разные.       Выбравшись из Подземного города, Леви смог жить дальше хоть какой-то нормальной жизнью. Вот бы ей помочь так же… но снова же…       Если хотя бы Леви мог точно знать, вернется ли принцесса после того, как ощутит свободу. Если даже не захочет, ему придется силой притащить её, даже если он сам не хочет.       — Если я выберусь, то буду долго ехать на лошади.       Леви внимательно слушал, как она стала рассказывать, что обязательно хочет побывать на рынке, поле, на стене, он продолжал слушать, пока не попал в заложники своих мыслей.       Леви перебил принцессу и изрек тихое:       — Если посмотреть на то, как много ты спишь, то при поездке ты сразу же свалишься с коня.       — Что? — со смехом произнесла она, удивленно посмотрев на него.       Леви нахмурился. Шарлотта, рассмотрев его лицо, звонко рассмеялась. Леви немного отступил, чувствуя, как внутри все странно перевернулось. Губы сразу тонко сомкнулись, лицо приобрело резкое раздражение от нахлынувших чувств. Затем глаза в легком удивление расширились, застыв перед счастливым лицом Шарлотты. Её звонкий мелодичный смех застрял в его ушах, и на мгновение услышав, он окончательно понял, что хочет слышать его часто.       Когда прекрасная минута покинула их, все вернулось на круги своя. Продолжилось обычное поведение принцессы.       Шарлотта с прямой осанкой, гордо поднятой головой стала рассказывать о строениях дворца, всевозможных побегах, стражах, стоящих в каждом углу и о их количестве. Также выдала людей, готовых передать письма за хорошую сумму денег. Принцесса говорила прямо, отчего Леви даже удивился, но сохранил хладнокровность.       — Вот так просто выкладываешь мне свой план побега?       — Да, нам же вместе убегать, — усмехнулась она, бросая азартный взгляд, и прошла вперед, оставив телохранителя стоять сзади.       Привычного отрицания от Леви не послышалось. Только молчание и ветер, гоняющий по его телу странную дрожь.

***

      Леви закрывал усталые глаза, а затем открывал и долго смотрел в темный потолок. Бессонница играла злую шутку. Отпечаток её смеха сохранился в его памяти.       Мешки под глазами Леви с каждой неделей становились все темнее, и он походил на измученного солдата, которого частенько видел в разведке, перед началом первой экспедиция.       Несмотря на то, что он часто бывает измучен, он какой-то высшей силой до сих пор жив — это немало удивляет. Почему его раны так рано заживают?       Звучно вздохнув, он опустил взгляд и увидел макушку Шарлотты на своей груди.       «Спит на мне, словно я подушка», — подумал Леви, долго смотря на каштановые волосы Шарлотты.       Ежедневно теперь она засыпала на его груди, спокойно уткнувшись ему в грудь. Её дыхание способствовало странному чувству, которое ранее он никогда не испытывал. Понять это Леви желал так же сильно, как и боялся.       Леви осторожными махинациями смог выбраться из объятий Шарлотты и сесть на край кровати, не позволяя ей проснуться. Женское лицо на миг скривилось, но тут же расслабилось.       И этот лунный свет снова так красиво падал на её лицо, что Леви уже нравилось смотреть, как она сладко спит, позабыв обо всем, что с ней творится. Хотя бы так она ничего не чувствует.       К сожалению, из-за своей бессонницы такую роскошь, как беззаботный сон, Леви давно позабыл. Полуоткрытые серо-голубые глаза Леви с печалью посмотрели на спящее лицо.       К бледной от лунного света щеке Шарлотты прикоснулась рука и большой палец скользнул по скуле. Чувствуя гладкость её кожи, он не мог справится с искушением насладиться этим прикосновением еще чуть-чуть.       Он убрал руку с щеки и снова вздохнул, будто не мог дышать от мыслей.       Каждый день и в каждую вот такую ночь он думает до тех пор, пока не сможет что-нибудь для себя решить. Если бы можно было избавиться от этой херни, что творится с ним с момента, как он стал телохранителем, он был бы спокойным.       План… план.       Как же надоело… Лучше бы Эрвин давал это задание Ханджи, а не ему.       Жить спокойной жизнью — вот чего бы он хотел. Но с кем разделить это счастье? Этого он не знал или пока не хотел об этом задумываться, потому что, кажется, ответ он уже знает. Сказать это прямо себе в лицо, не хватало смелости.

***

      Шум, хохот, визг разносил воодушевлённое настроение клиентов по всему помещению. Леви сел за столик в углу, где людские глаза с трудом могли достать его.       Леви косо отводил взгляд, как только официантка крутилось вокруг него с подносом. Упрямую девушку равнодушное лицо посетителя не остановило, пока спустя какое-то время это не стало уже надоедать ей.       — Наконец-то разбежались, — прошептал под нос Леви, взглядом сопровождая каждого входящего в бар.       Скрестив руки на груди, он откинулся на спинку стула. Леви слышал каждое слово, доносящееся с стороны людей, молча сидел и думал, пока не заметил среди толпы знакомую фигуру.       Глубокий вдох помог собрать мысли Леви в кучу. Ведь нужно быть готовым к этому… разговору, ставящему все в тяжелое положение.       Леви передернуло, потому что он вновь заметил разницу в росте. Уж высокого его собеседника, остановившегося у стула перед ним, рост не смущал, как чувствовал Леви. Длинное черное пальто скрывало напрягшие плечи высокого мужчины, короткая борода, едва выглядывающая из-за длинного воротника, имела темный цвет, а шляпа прятала загадочный взгляд. Леви, ни капельки не удивляясь, молча ждал от него слов, спустя столько время.       Не смотря на шум в помещении, Леви смог услышать даже стул, заскрипевший под тяжестью веса человека. Телохранитель с осторожным интересом не отрывал глаз, выжидая от того шаг.       Но Леви решился сам начать разговор, иронично усмехнувшись:       — Хреново смотрится на тебе эта бороденка.       Из-под шляпы становятся видны голубые глаза, сравнимые с небом в ясный безоблачный день. Губы мужчины растягиваются в легкой улыбке, когда он осторожно смотрит по сторонам.       — Лицо чешется, — тихо, чтобы только Леви услышал, произнес мужчина, возвращая взгляд на него. — Слежки не было?       Выражение лица телохранителя говорило само за себя. Никаких проблем не возникло.       Мужчина в шляпе, чувствуя на себе испытующий взгляд Леви, со слышным вздохом положил руки на стол.       — Сложно, когда тебя считают мертвым, — он вновь направил взгляд к шумящим посетителям. — Раз ты устроил встречу, рискуя нашим планом, то произошло что-то серьезное. Все порядке, Леви?       — Не думал, что мертвецы разговаривают, — Леви с усталой физиономией поддержал шутку, а в конце добавил: — Эрвин.       Сидя пару минут в тишине, анализируя обстановку, мужчины поняли: опасности пока нет.       — Как обстоят дела во дворце? — вновь зазвучал холодный голос Эрвина. Леви заметил этот тон. Теперь он хочет поскорее покончить с этим.       — Принцесса в порядке.       Леви хотел сказать ещё кое-что, но остановился. Он заметил, что за окном сумерки: лунная ночь почти наступила.       «Она должна в это время ложится спать. Надеюсь, уснет спокойно», — подумал про себя Леви.       Слова в голове прозвучали с такой тихой нежностью, что даже Леви не понял, что слишком много думает о ней. Кто знает, а может он должен, ведь стража всегда обязан охранять её величество.       — Все идет отлично?       — Есть некоторые проблемы, — та мелькнувшая частица заботы угасла, сменившись тревожностью, явно указывающую на преграды. На этом Эрвин заинтересовано замолкает. — Король ни на что не пригоден, ему помогают приближенные советники, по крайней мере, этот овощ так думает, а на самом-то деле за него решает эта четверка. Они не дадут ей в будущем власть.       — Марионетка значит, — заключил Эрвин, об этом и говорила Шарлотта.       — Да, для них важнее всего поскорее взять её и пихнуть в подвал.       Эрвин долгую для Леви минуту молчал, скрестив пальцы в замок. Леви это не нравилось. Впервые он опасался выбора Смита, его взгляда на решения, которые придется принимать, столкнувшись с преградой. Раньше было просто: Эрвин говорил, что делать, а он беспрекословно выполнял. А сейчас было по-другому, это и пугало Леви.       Он продолжал докладывать:       — Есть там больная мамаша, думаю, с ней проблем не будет.       На явный намек товарища Эрвин нахмурился.       — Предлагаешь убить их всех?       — Если скажешь, да, — без сомнения в своих словах сказал Леви.       Но было бы все так просто…       В глазах Леви это желание было заметно. Эрвину изначально не понравилось предложение встречи для разговора о возникшей проблеме. Хотелось бы верить… ведь самый приближенный для Эрвина человек сидит прямо перед ним.       — Это сразу уладило бы ситуацию, но… не так просто…       Эрвин сразу же замолкает, как только рядом с столиком останавливается чья-то фигура. Мимо проходили едва трезвые мужики, и Леви, учуяв от них запах перегара, поморщился от отвращения.       Он продолжает:       — Ты в письме передал, коронация через две недели, а после свадьба.       — К коронации они готовы, сейчас у них должна начаться подготовка к свадьбе. Пока с этим проблем у них нет.       Эрвин задумчиво притих. Все шло по плану, волноваться было не о чем.       — Ты с ней справляешься? Слышал, что она жестока.       — Да… вы похожи, — спокойно проговорил Леви, — готовы идти по головам, лишь бы достичь цель.       Эрвин слегка улыбнулся.       — Будь аккуратным с ней. Я прекрасно понимаю, ладить с людьми у тебя плохо получается, но ты знаешь цену этого плана.       Поставить на кон свою жизнь и жить в постоянном страхе раскрытия… Эрвин готов. Насколько безумной была идея, но никто не говорил, что не получится. Поэтому Эрвин, повернув ситуацию на выгоду властям, используя Леви, сделал это. Все настолько просто: Леви послали убить его и он «убил», а спустя полгода, благодаря стараниям Эрвина и посторонних людей, под скрытой личностью подняли Леви до нынешнего статуса. Вот только в этой игре важная роль была у Шарлотты, которая совсем не знала о своем участии.       Сейчас, спустя почти полгода, безумнее было бы отступить.       Эрвин свел густые брови к переносице.       Осталось почти ничто… дождаться коронации будущей королевы, добиться её доверия, а после укрепить статус разведкорпуса, благодаря её власти. Насколько это облегчит труд всем разведчикам. И все, что люди отдавали ради изучения титанов и внешнего мира, будет не напрасным.       Сотни лет — столько борется человечество во главе с разведчиками против титанов, рискуя жизнями. Эрвин или кто-либо другой не может допустить, чтобы вся проделанная работа превратилась в «они пытались спасти человечество».       Пусть прошло столько лет, и никто так и не узнал ничего нового от титанах или о той стороне внешнего мира, Эрвин убежден: должно случиться нечто такое, что в будущем изменит этот мир.       — Она говорила, что если станет королевой, то назло им покончит с жизнью. Не думаю, что это правда… Она не тот человек, который просто так расправится со своей жизнью, иначе она бы это сделала уже давно, — Леви после долгого молчания посмотрел на собеседника, где увидел черты опаски.       Хмурое лицо Эрвина стало спокойным после пары секунд, так как он давно предполагал, что человек, живущий в несчастье, будет готов решиться на такой поступок.       — Не оставляй её одну. Мы не можем допустить ошибку.       После долгого рассказа и обсуждений ситуации во дворце Эрвина сейчас что-то смущало, ему казалось, что какой-то детали не хватает. Странное поведение Леви приумножали мысли бывшего главнокомандующего, оставалось только спросить.       В то время, когда Эрвин остерегался догадок, Леви копил в себе силы под холодной маской. Нечто происходящее в нем меняло его. Он постепенно не узнавал себя.       — Что ещё? — Эрвин нахмурился, видя задумчивый вид собеседника. — Ты же её не жалеешь?       Если бы было так, то Леви должен был бы говорить тому, кого видит в зеркале. Себе, которого видел год назад, когда гнил в трущобах.       Жалеть её, так жалеть себя.       — Нет, я хочу придать ей сил.       Ему было все равно, что это был не совсем прямой ответ.       Скрытый намек Эрвин уловил сдержанно. Надежда, которая наделяла Эрвина, медленно испарялась. Плечи расслабились, а весь строй потерялся.       Леви произнес в привычной мере без яркого энтузиазма:       — Нет другого плана, который позволит сохранить разведкорпус без её участия?       На вид телохранитель держался равнодушно, сидя на стуле, отбросив все возможные подозрения. Эрвин сжал челюсть с едва заметной грустной ухмылкой.       Леви желал сказать эти слова, а Эрвин никогда не слышать их.       — Леви, это все ради человечества.       — Придумаем что-то другое.       Терпкий запах табака пьянил людей, но вот только не Леви и Эрвина, бросающих друг на друга зоркие взгляды под тяжелой атмосферой, на них он не действовал.       — Она обязательно должна стать королевой. Разведкорпус на грани расформирования, у нас нет времени.       «Так же и у неё, чтобы сбежать».       Бывший главнокомандующий продолжил, снизив тон:       — Иначе все жертвы наших товарищей будут напрасны… как и Изабеллы, и Фарлана.       Леви вспомнил… То, что он всеми силами прятал в глубоко душе, рвалось наружу. Тоска, сопровождаемая грустью. Терзание, заставляющее мучительную бессонницу изматывать его до срыва ярости при одном воспоминаний о близких… которых он потерял. Имея возможность спасти их…       Глаза Леви расширились, будто весь этот пережитый ужас пронесся перед глазами. Холодные пальцы, которыми он накрывал плечи, скрестив руки на груди, медленно сжались в попытке унять волнение.       Эрвин сохранил отрешённость, выжидая, когда его товарищ опомниться. Эрвин из тех людей, которые в случае необходимости готовы без колебаний пожертвовать другими ради остального человечества. В списке была и Шарлотта, которую Леви стремится вытащить из ямы «жертв».       Красноречивый оратор, способный умело сыграть на струнах души многих людей, теперь засомневался. Эрвин как солдат, товарищ, друг замечает его желание, сузив ясные голубые глаза, с горечью опуская вгляд на стол.       — Я обещаю… — через силы выдает Леви, — она обязательно вернется… позволь мне…

***

      Снова…       Я вижу перед собой девушку с усталым видом: полуоткрытые веки, отпечатки вчерашней бессонницы и губы, на которых нет мягкой улыбки. Её опечаленное состояние вызывало жалость к ней.       Все было хорошо, если бы это было не мое отражение в зеркале.       — Когда он вернется? — поневоле мои слова прозвучали очень грозными, словно меня бросили на произвол судьбы.       Служанка, стоящая рядом слева от меня, вздрогнула.       — Послезавтра.       Я едва сдерживала себя, чтобы не разгромить вещи на столе. От одной мысли, что он просто взял и… Он меня даже не предупредил.       Боль медленно нарастала, жгла, пока со временем мне не стало полностью все равно, но разум пытался достучаться. Слова о безразличности не доходили до меня, я их от себя. Пережив адское время, я пришла наконец в себя, будто в голове щёлкнуло. Вот только ладонь горела жгучей болью, ногти хорошо послужили рычагом для отключки сумасшедших мыслей.       Грудь заболела, я глубоко вдохнула впервые за этот промежуток. Пробежавшись, холодок вынудил поднять голову и снова увидеть свое побледневшее лицо.       Онемевшая рука через силу наконец подчинилась мне, и я провела по загоревшейся щеке.       — Вам не здоровится? — почти уловимый наивный голосок заставил меня поднять голову на неё.       И это был не тот человек, которого я бы хотела видеть.       Я приобняла себя за плечи, несмотря на то, что на улице солнечный день с палящим солнцем. Шли минуты, хоть я и не смотрела на слуг, я затылком чувствовала, как они переглядываются друг с другом.       Через накатившую грусть я привела себя в порядок. Я отвлекла себя от мысли, что Леви не будет рядом два дня.       Визг служанки мешал сконцентрироваться на том, чтобы позабыть о нем. И вот я обернулась к ней, пока не увидела двух служанок, пытающихся поймать прилетевшую в комнату бабочку.       Я стояла в ступоре, ощущая, что я выгляжу странной со стороны. За бедной бабочкой тянулись женские руки, но насекомое умудрялось ускользать от их рук.       — Что вы делаете? — очнувшись, поспешила я.       Служанки с трясущими плечами скромно поравнялась, опустив головы.       — Мы хотели поймать бабочку.       — Почему?       — Бабочка прилетевшая в дом — плохая примета. Она предвестник смерти одного из обитателей дома! Её нужно в скором времени выпустить, — заявила смелая.       Слушая её встревоженные слова, я не отрывала глаз от красиво порхающей бабочки с белыми крыльями. Казалось, она сыпала яркой пыльцой.       — Хорошо, отпустите её.