Верни мне мою свободу...

[The Neighbourhood - Sweater Weather].

      Когда мир станет добрым, я хочу прожить в нем долгую жизнь.       Яркий свет ослепил глаза, тело будто обмякло, поддавшись необъяснимому чувству. Едва стоя на ногах, я не понимала, что происходит.       Меня грубо перебила смачная пощечина. Этот резкий удар по щеке обжёг кожу, казалось, будто облили горячей водой. И я проснулась…       Я совершенно оторопела, прижимая руку к вспыхнувшей щеке. Открыла глаза, пробежала взглядом вокруг: матушка передо мной с обезумевшим выражением лица, мы находимся в моей комнате, затянувшаяся тишина давит на уши, испуганные служанки неподалеку.       Моя рука задрожала на лице, и я лихорадочно задышала. Разум на секунду заработал. В этот момент мне хотелось подойти к открытой дверце балкона, через которую едва просачивался дневной свет. И когда я до этого докатилась? Когда моя жизнь решила свернуть на этот путь?       На какое-то время забыв про все, я окутывала вниманием балкон. День за окном говорил о себе. Там явно светло, уютно, тепло. Как смешанный сон, перед глазами бросались воспоминания: сад, чай, разговоры с ним, на столе белая простыня, извивающая под теплым ветром, и моя улыбка, вызванная сарказмом Леви. Все это отдалось в груди горьким вкусом ностальгии.       Почему-то меня стал мучать вопрос. Лучи света оживляют комнату драгоценными для меня воспоминаниями, но почему я упускаю такую возможность? Не даю такому чуду освещать и так прогнившее место, в котором я прожила почти все свои годы.       Вновь смачный удар по щеке окончательно отбил все мысли. Кожа вновь ощутимо загорелась, как расплавленный металл. В ухе звонко зазвенело, отдаваясь болезненными ощущениями до головы. Почему-то моя матушка сейчас ударила меня, но вот вспомнить причину я не могла, меня будто клонило в сон.       — Как ты смеешь не подчиняться?! — раздосадованный голос матушки, может, не доходил до коридора, но до моего разума однозначно. — Кем ты себя возомнила?       В моей голове словно что-то щелкнуло, и я вспомнила. Матушка злилась из-за моего отказа идти у них на поводу: я хотела отказаться от трона и свадьбы. И за этим последовали ее действия.       Хватит с меня ее оскорблений и того, чтобы чувствовать себя никем. Пересилив себя, я смогла поднять глаза. Матушка, казалось, задыхалась от ярости.       — Ты не можешь ничего сделать, никчемная. Так просто посиди в тени — этим принесешь больше пользы. Ты ни на что абсолютно не годишься! — матушка говорила сбивчиво, словно последняя капля терпения наполнила ее.       Я тоже не могла постоянно слышать издевательства, и я просто стояла обессиленная несправедливостью, прислонив ладонь к щеке. Были ли у меня слезы, я не знала. Я не могла ни дышать, ни кричать, ни плакать.       Матушка продолжала свои попытки достучаться до меня. Только обрывки слов я слышала. Коронация, свадьба, телохранители и насколько я никчемная. Но только смотря в сторону на балкон, я молчала.       Непонимание происходящего и ее злость тянули за ниточки терпения, которое и так на грани.       Этот раздражающий голос стал злить, наконец, после моих мыслей ни о чем. В лёгких защекотало, внутри наполнилось неконтролируемое чувство радости, и тихий смешок вырвался наружу. Матушка резко замолчала.       — Почему ты смеешься? — теперь я не слышала злость, а некое недопонимание в словах женщины.       Губы невольно растянулись в улыбке, внутри исчез тот рычаг, помогающий сдерживать себя. Я пыталась изо всех сил, сжимая платье на боку, но чем больше я старалась, тем больше смех вырывался наружу.       То ли живот дрожал, то ли все тело.       Она посмотрела на меня со смятением, непониманием, и долей страха, будто видела перед собой странное существо. И это выражение лица добивало меня ещё больше.       — Сумасшедшая… — с теми испуганными глазами произнесла вполголоса матушка.       Тонко поджав губы, женщина выпрямилась, этим пытаясь показать свое невидимую стойкость. Попыталась, но, растерянно посмотрев по сторонам, вышла. Она громко хлопнула дверью, и моё терпение закончилось.       Сразу внутри стало пусто, и эта пустота была одновременно и приятной, и какой-то тяжелой. Снова смех взял контроль надо мной и разлетелся по тихой комнате. Расслабленные плечи дрожали, словно озноб накрывал меня вновь и вновь.       — Госпожа… — тихий робкий голос служанок я узнала.       Я отступила, пока ноги не предали, и я не упала на пол. Я бессильно попыталась встать со смехом на губах и слезами на глазах, пока моего плеча не коснулись чужие руки.       — Не трогайте меня! — заплетающимся языком крикнула я, падая на локти.       Я быстро вздохнула, что мог услышать каждый, но вот стоило сделать это, как слабость заставила кривляться во вновь накатившем плаче. Скорчившись на голом холодном полу, я плакала в голос, и мои рыдания разлетались среди равнодушных стен. Скребя болезненно ногтями об пол, царапания смешивались с плачем.       И сколько бы я не глотала эти чувства, они вырвались наружу. И снова. Слёзы накапливались, медленно стекали. Я не понимаю. Слёзы струятся, губы не шевелятся, и я просто безжизненно пялюсь на потолок. Я закрываю глаза и вижу ужас, с бешено стучащим сердцем открываю их снова. Я боюсь.       Держать себя не получается, а рядом нет человека, который мог бы помочь мне. Только рассеяно могу смотреть по сторонам и плакать от бессилия и злости.       — Госпожа… позвать врача?       Этот вопрос я слышу трижды за полчаса, когда просто молча лежу на полу, всматриваясь на темный потолок и маленькую люстру. Я просто отключила все и ждала пока это все пройдёт.       Некоторые пряди волос прилипали к лицу, веки болели, а с губ слетали тяжелые вздохи. Сейчас я не чувствовала ничего, не было сжимающих болью мыслей, истерики. Заменив все это, я наслаждалась мечтами о мести, жаждой видеть их лица в ужасе, чтобы поплатились за все свои грехи.       Тяжелые веки закрылись, и тело полностью расслабилось до мурашек.       Дверь заскрипела, от раздражения на лице дрогнул мускул. Тихий топот нескольких ног принудил меня открыть через силу глаза. Кривляясь от слабины, я поднялась на локтях, убрав прилипшие пряди волос с лица, посмотрела на источник шума.       И мне показалось, что сердце начало обливаться кровью с той подступившей болью.       — Принцесса, госпожа приказала вам примерить понравившееся платье, — с этими словами она, одна из приближенных слуг матушки, продемонстрировала рукой роскошные свадебные платья, которые держали остальные служанки.       Нет…       — Также вам нужно примерить платье для коронации.       Неужели это все происходит со мной? Этот вопрос неконтролируемо жужжал в голове.       — Нет… нет, — хриплым голосом я помотала головой.       — Принцесса, это госпожа приказала, вы не можете отказаться, — женщина средних лет говорила спокойно, явно ожидая услышать от меня отрицание. — И ещё вам позволили примерить корону.       После этих слов, я с широко распахнутыми глазами не могла моргнуть, смотря на молодую служанку, появившуюся за спиной той женщины. В руках она держала красную подушку, а на ней красовалась золотая корона.       Секунды думая как поступить, я придерживалась молчания. Сердце колотило, и я видела вновь ужас, которого я так опасалась. Нет…       — Принцесса, взгляните, — требовательно заговорила она.       Я смотрела по сторонам, притаив дыхание, в поиске помощи, но, к сожалению, у меня была только я сама.       Я смогла встать благодаря силам, появившимся из ниоткуда. Была ли это злость, тянущая ниточками, или страх. Медленными шагами, ощущая холодный пол под босыми ногами, я остановилась перед служанкой.       Женщина заметно расслабилась, слегка улыбнувшись. Я могла чувствовать этот взгляд и представлять каким взглядом я наделю корону. Вещь мучающая меня, я наконец видела её. Золотая корона с мелкими красующимися камнями привлекала внимание. Это не корона, это петля на моей шее.       — Разве не красота? — продолжала та женщина. Она хотела обратить мое внимание на корону, чтобы я не стала сопротивляться.       Я промолчала и с большой обидой коснулась острого кончика, отчего мурашки накрыли меня. Наконец в моей голове сформировалась более-менее четкая мысль. Леви…       Я сбегу, я обязательно сбегу. Когда-нибудь это все обязательно закончится. Я должна держаться, даже если мне до слез это надоело. Утратить счастья, находясь здесь, я не хочу. Я уверена, я смогу убедить Леви. Но… вернуться не смогу. Я сбегу, но не вернусь. Простит ли он меня за это. Не знаю. Не хочу думать.       Я сбегу, я сбегу, я сбегу. Я не надену эту корону.       Пальцы задрожали теперь от злости. Предчувствие нарастающей агрессии позволило мне понять. Я ещё могу бороться.       — Я не стану их марионеткой! — стиснув зубы, я схватила корону и с яростью бросила в зеркало в золотой раме.       Зеркало мелодично потрескалось и рассыпалось на куски, отчего удивление пробежало по лицам присутствующих. В разбитых на разные формы кусочках, я увидела себя такой, какой я никогда не желала видеть — слабой.       На мой тихий смех они отреагировали удивленно распахнутыми глазами. Мышцы вновь заболели на лице, я отступила, пытаясь не закрыть глаза из-за резкого всплеска эмоции.       — Уходите вон! Оставьте меня в покое, — голос дрожал, но я продолжала кричать на них.       Меня оставили в присутствии двух служанок. Из-за злости я не могла себя контролировать: легкие горели, внутренний голос кричал, и я дала волю всему.       Платья отлетели в сторону, как тряпки. Я крушила все вокруг, украшения на столе разлетелись по всему ковру, шкатулки разбились. Трески, лязги стекол разлетались пугающее. Ткани звучно трещали. И это звук успокаивал меня. Я рвала их настолько сильно, что пальцы болели.       Плачь служанки от страха слышался в сторонке, когда рядом с ней на осколки разбилось маленькое зеркало, подаренное одним из бывших телохранителей.       Полностью обессиленная, громко дыша, я отошла на несколько шагов, устремив взор на хаос. Как же сильно болело все тело. Как я кривлялась от всего.       Ноги внезапно подкосились, и я сползла по стенке на холодный пол, осыпанный белыми тряпками. В сердце снова поселилось мерзкое ощущение брошенности, никчемности и слабости. Вокруг не было ни души, способной хотя бы немного помочь, хотя бы сейчас.       Видя перед собой трясущуюся ладонь, легкий смешок вырвался, наполняя комнату только моей забавой. Хватая оголенные плечи, я посмотрела в сторону.       Стены, окутанные темнотой, молчали. Сколько они хранили мою печаль, когда я засыпала с желанием выбраться от сюда, мечтала побывать где-нибудь. Я звала на помощь, но меня никто не слышал.       — Помоги… — через силу я прошептала едва слышным голосом. Настолько жалким и беспомощным. — Леви…       Непонимание, что вновь происходит со мной, вела в такую борьбу, в чьих силах было непросто. Слезы стекали тяжелыми каплями по щекам, а поднять руки и смыть их не хватало сил.       Губы тряслись, я ощущала насколько они пересохли. Я дышала отчаянно глубоко, но задыхалась, будто воздух подменили ядом, которым я питалась с детства. Слезы текли новым градом, воспоминания невольно выскакивали, вводя в глубь страха. От этого кололо в сердце, отдавая боль, подтверждающую, что я ещё жива и могу чувствовать.       Этот мир не справедлив.       Через слезы я прищурилась, ища желанный комод. В груди противно заболело от мыслей достать эту вещицу, которую я хранила усердно.       Нет… Я должна потерпеть. Мне она будет ещё нужна.

***

      Какого было не знать, что происходит вокруг, а точнее с одним человеком? Это было ужасно. Даже мой личный шпион оказался бесполезным. Где Леви пропадает? Задание? Так почему об этом никто не знает?       Что он за человек? Как он может настолько равнодушно относится ко всему? Но тем не менее я нуждаюсь в нем. Я обязательно должна его уговорить или… мне придется избавиться от него.       И пусть внутри от этой мысли болит все. Я отдам все ради своего счастья.       — Госпожа, офицер Леви должен сегодня прибыть во дворец.       Дыхание притаилось, словно эти долгожданные слова убили меня приятным чувством. Пальцы мимолётно сжали перила, глаза прикрылись. Я продержалась несколько секунд вот так, а после с глубоким вздохом подняла высоко голову, чувствуя на щеках тепло весеннего солнца.       То спокойствие вновь решило вернуться ко мне. Оставалось надеяться, что внешний вид не подводил меня. Эти два дня, которые, казалось, длились месяц, были ужасны.       Когда непривычная радость накатывала на меня, это чувство сменялось на пустоту. Вот так периодически. Даже некогда красивые дома аристократов утратили великолепие сейчас. И только одна досада от желаний выбраться отсюда и побывать в Стохессе.       Досада от цены, которую я заплачу. Пусть мне на время будет больно, пусть я буду жалеть, но ради счастья я буду готова отдать все. Если удастся выбраться из дворца с Леви, мне…       Сердце пропустило ноющий удар. Руки тут же оперлись на перила балкона. С прикрытыми глазами, мысленно я попыталась притупить все это.       Если мне удастся выбраться из дворца с Леви, мне придется убить его, иначе он меня не отпустит, а я возвращаться не собираюсь. Любым способом, даже если ты стал намного ближе мне, Леви. Это не меняет ситуацию.       Я уселась за стул, молча, видя перед собой пустующий стул, за которым я обычно привыкла видеть лицо телохранителя с его усталостью. Иногда он бывал странным. Не поймешь совсем о чем он думает, и взгляд, который всегда меня окутывает.       От легкого теплого ветра скатерть несильно переливалась, напоминая жабо, которое носил Леви постоянно. И чашка остывшего чая на белой скатерти стояла в одиночестве.       Золотисто-багряный оттенок неба успокаивал.       Меня никто не тревожил, я сидела в полном молчании наедине со своими мыслями. Я видела этот закат. Небосвод продолжал наполняться багряным цветом. Бледно-розовые облака своей красотой приятно согревающие меня плыли по небу, унося с собой очередные мои переживания. Настолько, что от загорающегося желания хотелось искренне пощупать облака и улыбнуться им. Хотя бы за этим прекрасным зрелищем мне было позволено наблюдать. Уже два дня я сижу взаперти за хаос, устроенный в комнате с платьями и короной. Не было никакого сожаления, только сейчас цветущая радость, красивый закат и свежий воздух.       Тело вздрогнуло, и я посмотрела на источника шума, приходя в себя из мечтаний. Знакомая фигура задержала мое внимание, и я наконец увидела его.       — Я вернулся, — привычно тихо заговорил Леви, подняв на меня серо-голубые глаза.       Я могла солгать, сказав как непривычно он выглядел в изящной военной форме с гербом на груди в виде коня с рогом. Выглядел он таким благодаря закату или из-за тоски, которую не хочу никак принять?       — Почему ты не предупредил меня? — грубо нарушила я приятную тишину, пытаясь оторвать внимание, насколько на нем красиво смотрелась темно-зеленое пальто.       — Было срочное дело, — с этими словами он продолжал смотреть на меня мягким взглядом, засунув руки в карманы.       Я заставила себя расслабить плечи и отвлечься от всего. Но я сжимала платье на боку в попытке хоть как-то не проявить свою радость из-за его присутствия. Я просто молча посмотрела в даль.       Что мне сделать? И как мне быть сейчас? Осталось меньше трёх недель.       Я посмотрела на Леви, все ещё стоящего у дверей. Наши взгляды встретились, и тут я догадалась, что он смотрит на меня слишком долго.       — Почему ты на меня так смотришь?       Слова сами вырвались, но вид, что совершила оплошность, я не подала.       — Плохо выглядишь, — бросил Леви и посмотрел на горизонт.       Закатный свет, падающий на Леви, смягчал очертания его лица. Такое выражение ему больше подходило: такой спокойный и усталый.       Мы ничего дальше не говорили, просто молчали, наслаждаясь присутствием друг друга и уходящим закатом. Словно этим стремились наверстать упущенное за несколько тяжелых для меня дней.

***

      Лежа на постели боком, я видела затылок Леви. Тот сидел на полу, спиной ко мне, наблюдая за луной. Луна выглядывала и озаряла все помещение хоть каким-нибудь светом в этой темноте. Сколько раз мы проводили вместе ночи, но никак не ближе: как простая принцесса и телохранитель.       Леви почти всю ночь не спал, а последнее время ещё больше. С тех пор как он вчера вернулся, он думал слишком много, постоянно витал где-нибудь в своих мыслях. Я никогда не видела его таким задумчивым.       От тоски я вяло подняла руку и коснулась волос Леви. Проводя пальцами по мягким волосам телохранителя, я улыбнулась. Он даже не шевельнулся и позволил мне коснуться.       Я играла с его прядями одной рукой, как маленький ребенок. Проводила пальцами по бритому затылку, трогала кончики волос. Он терпел. Нам обоим не спалось. Я думала, как мне поступить с ним, а он над чем? Я не знала.       — Леви… — еле слышно произнесла я. Тишина в комнате помогла.       — Да, — без энтузиазма ответил он. Улыбка меня накрыла.       — Ты смог бы полюбить меня?       Пусть ответ был очевиден, но тем не менее я хотела узнать ответ и посмотреть на его реакцию. Леви сидел мирно, все ещё поставив локти на колени.       — Нет, — спокойно подтвердил он ответ.       Убрав руку, я удобно прилегла, зашуршав одеялами, что на звук Леви немного обернулся, но вернул изначальное положение, когда понял, что все порядке.       — Мне здесь так плохо, — произнесла я, глядя в потолок и замечая, каким пустым голосом он проговорил слова. И это заметил Леви.       Леви повернул голову, позволяя рассматривать профиль его лица. И снова эта челка мешала.       — Хочешь прогуляться по саду?       — Правда? — резко произнесла я. Он говорил серьезно? — Странно, что ты это сказал, ведь знаешь, что теперь я не могу выходить из комнаты.       — Да, — с выдохом сказал Леви и встал, оборачиваясь ко мне полным корпусом, — но это не проблема.       Я торопливо стянула с себя шёлковое одеяло, тут же оголяя ноги. Леви смерил меня сомнительным взглядом.       — В саду итак никого не будет, — усмехнулась я, рассматривая свою ночнушку, которая едва доходила до колен.       — Стражи тебя увидят в таком виде.       — Они не впервой меня так видят. Все в замке меня поимели голой, — шутливо заговорила я с поднятым настроением, вновь одарив ехидным взглядом.       Леви, прикрыв глаза, глубоко вздохнул. Словно подумал, что все вернулось на круги своя.       Я отвернулась, и улыбка слетела с лица. Все-таки не все окончательно вернулось. И этими мыслями мы вышли из комнаты.       Петляя по коридорам с ним, я задумалась. Жаль, что я утратила такую возможность гулять по дворцу глубокой ночью из-за запрета старших и бывших телохранителей в том числе. Ведь насколько чудесно выглядели сейчас коридоры, и тот лунный свет, падающий на длинный ковер из больших узких окон. Полная тишина вокруг, где можно услышать только твои шаги.       — Леви, — мой голос в полной мертвой тишине разлетелся так громко, что улыбка показалась на моем лице от удивления.       Леви давно привык, как я люблю просто так произносить его имя, но что странно, так это то, как он понимал, если я реально его зову. Этой внимательностью он меня удивлял.       Почти в легком беге я спустилась по лестнице, чувствуя радость из-за происходящего. Ведь все спят, тебя почти никто не видит, рядом Леви, на тебе ночнушка, которая оголила твои ноги и плечи, тем самым позволяя почувствовать прохладу.       — Откройте, — командировал Леви стражам, устрожающим голосом.       Обе стражники переглянулись с сомнительными взглядами, но открыли. Как только передо мной распахнулись двери, сердце было готово выпрыгнуть из груди. Я никогда не могла побывать в саду ночью.       — Будь осторожна, — Леви указал на мои босые ноги.       — Да, — не обращая внимания на предупреждения, я спустилась по нескольким ступеням и пошагала по траве, услышав тяжёлый вздох телохранителя.       Я могла теперь точно сказать — этот сад был единственным, что я могла бы полюбить в этом дворце.       На темном небе высоко светилась луна. На всех столбах были включены горящие факелы перед входом в сад, но они не так красиво освещали, как луна. В темноте слева можно было заметить ту белую беседку, а почти везде посаженные цветы, то дерево, где заперта моя птичка.       Я снова сделала шаг и прикрыла глаза, подняв голову. Звучали сверчки и шелест деревьев, который можно было еле-еле услышать. Трава приятно щекотала босые ноги. Насколько это приятно. Жаль, все это время я не могла ходить вот так, ведь это снова обернулось бы наказанием.       Накопилось столько необычных чувств, что губы затряслись и я улыбнулась. Оборачиваясь, тихим смехом, я встретилась с удивленным выражением лица Леви. Нас разделяли три метра.       — Что?       — Ничего, — через секунду это удивление пропало.       Дальше он не ответил и пошел мимо меня. Следом я обернулась. Леви молча подошел к дереву, под которым висела птичья золотая клетка. Я снова не могла понять, о чем он сейчас думает.       Я встала рядом, принимая участие в наблюдении за птицей, как Леви. Он заговорил:       — Как сильно на тебя не дави, в какие рамки не сажай, ничто в этом мире не в силах сломить в твою волю. Жаль подарить ей новые крылья нельзя.       — Посмотрите-ка, наш Леви умеет такие вещи говорить, — ловко подметила я, с легкой улыбкой смотря на птицу.       — Могу много чего сказать, — пусто пробормотал телохранитель.       Веки были полуоткрыты, губы полностью расслабленные. Как всегда нахмуренные брови, но это не делало его суровым, по крайней мере, сейчас.       В молчании, я смотрела на луну, как же ярко она светилась. Почему я не замечала это, когда находилась на балконе?       — Не сломить волю…       Как замершая кукла, я застыла. Только сейчас до меня дошло, что сказанные слова Леви были обо мне.       Я не выдала, что я поняла, о ком он говорил, а просто молча отошла от него и уселась траву.       Из-за каких-то трех дня я смогла понять. Почему, Леви, ты не такой? Почему ты не можешь быть таким же, как все? Почему меня мучает настолько совесть, когда я замечаю твою нежность ко мне.       Почему ты не тянулся ко мне, не проявлял симпатию, когда я поцеловала тебя, намекала, чтобы ты переспал со мной, говорила пошлые шутки, или когда флиртовала с тобой? Почему все мои бывшие телохранители или кто-либо другой реагировали на это и отвечали, а ты нет? Раз не это то, как ты стал замечать меня? Почему ты тогда смотришь на меня с таким сочувствием?       Я приложила руку к щеке и закрыла глаза, пытаясь вспомнить те ощущения и ту теплоту его ладони, которые я тогда почувствовала.       И вновь открыла глаза, и вновь посмотрела на Леви, стоящего рядом с клеткой.       Леви, я не наивная дурочка, я это замечаю. Я должна радоваться, но радость уходит на второй план, ведь мне придется в будущем все бросить. Если бы ты согласился оставить все и быть со мной. Если бы…       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Леви, усаживаясь рядом.       Я должна радоваться, он проявляет заботу. Шарлотта, ты не должна изменять своим планам.       — Рядом с тобой хорошо, — гордо выпрямилась я.       Люби его, но выберись отсюда.       Сегодня я часто улыбалась, хватало даже посмотреть на него, как сейчас. Однозначно он замечал, как я смотрю на него. Леви сидел, поджав к себе одну ногу и приложив к ней локоть.       Рядом с ним я ощущаю себя в безопасности. Мне не хватало этих чувств. Жаль, продлится это не долго. После коронации ему придется оставить меня. Либо после побега. Зная Леви, он вряд ли из личных нужд оставит свою миссию. Так что… скорее всего мы не будем вместе в любом случае.       Это очень сильно портит мне настроение. Улыбка пропадает с лица. Для меня он сделал эту ночь в саду, дал хоть на какие-то минуты почувствовать себя обычной.       Я взглянула на мирно сидящего Леви, молча встала и крепко приобняла его со спины, уткнувшись к нему в шею. Я ощутила, как он сильно напрягся.       — Что ты делаешь? — я слышу удивление и рассеянность.       Он дышит неравномерно, пахнет уже чем-то родным и недосягаемым одновременно. Я ещё крепче обнимаю его, и наконец поднимаю голову.       Леви головой обернулся ко мне так, что наши щёки соприкоснулись. Он был так близок. Он не убирал руки, которые обхватили его, а знал ли с какими чувствами я обнимала его?       Как мне нравилось его реакции на мои очередные махинации. Я вздохнула и первой убрала руки, не отрывая глаза от серо-голубых.       — Тебе не кажется, что мы с тобой какие-то странные? — усмехнулась я, усевшись прямо перед ним.       — Это ты у нас странная, — сказал Леви, а затем добавил, — напоминаешь мне кое-кого.       — По твоему лицу у тебя к нему нет неприязни, — сказав это, я легла перед ним на спину.       Не ожидав от меня наверно этого шага, Леви замолк. Эти глаза теперь смотрели на меня с высока. Луна сегодня светилась ярко, так можно было разглядеть его очертания. Эти черные волосы, серо-голубые глаза, горящие в темноте, белая рубашка и черные брюки с обувью.       — Надеюсь, мы с тобой хотя бы друзья, — сказать эти слова мне пришлось через силу.       Я набралась храбрости продолжать смотреть в эти глаза. С нежным взглядом Леви провел рукой по моим волосам. Тут его лицо изменилось. Брови нахмурились при виде моих прядей на руке. Он застыл, будто смотрел на кровь убитого.       — Это из-за переживаний, — шепотом пояснила я, умиляясь от волнения на лице Леви. Было не удивительно, как стресс отражался на мне.       Прохлада на улице оказывала такое успокоение, к тому же ещё и журчащие сверчки, яркая луна, и мы с ним, окутанным зеленым садом, среди белых роз. Он лег рядом со мной, присоединяясь к наслаждениям красотой этого ночного сада, когда решил не придавать больше значение выпавшим прядям.       — Знаешь, Леви, что я поняла? — нарушила я тишину, когда мой телохранитель был занят изучением темного неба.       — И что же ты поняла? — повторил он, ещё не смотря на меня.       Я уселась рядом со спокойно лежавшим Леви, почти нависая сверху.       — Ты никогда не звал меня по имени, — я тонко сомкнула губы, словно мне было недозволенно это сказать. Недавно я поняла это, и я хотела услышать от него. — Произнеси мое имя.       Телохранитель слегка приоткрыл рот, а брови нахмурились. Неужели, он сам только сейчас заметил?       Я держала тяжелую паузу, стремление услышать имя не отпускало. Я понаблюдала, как он отвел взгляд, но через несколько секунд вернул, глядя прямо в душу.       — Шарлотта, — тихо промолвил Леви. Меня сразу же мурашки накрыли, и я на секунду застыла.       Лёгкая дрожь, но приятная в теле, вынудила меня слабо улыбнуться.       — Не бойся, — поспешила я успокоить его. — Когда я найду ключ к твоему сердцу, то обязательно верну его тебе, если мне придется уйти от тебя.       После этих слов, он едва заметно скривился, словно ему сделали больно. Я это заметила, и поэтому в молчании смотрела на него. Опять же он над чем-то усиленно думал. Я видела эти глаза. Я знаю хотя бы это выражение.       — Ты можешь мне кое-что обещать. Ты об этом раньше говорила, но я хочу услышать снова.       После этих слов, Леви смотрел на меня странно, словно хотел окончательно решиться. Тревожность? Страх?       — Люди дают обещание, когда им кажется, что их жизнь вот-вот изменится, — ехидно заговорила я. Странный он сейчас. — И что я обещала?       — Обещай, что после побега ты вернёшься и не будешь сопротивляться.       Мир замер или замерла я. Казалось, остановилось время.       Он повторил:       — Обещай мне это, и ты выйдешь за территорию дворца.       С распахнутыми глазами, я пыталась уловить ложь в его словах, словно боялась, что это может оказаться глупой шуткой. Но этот тон и серьезность говорили за себя. Неужели, Леви и вправду…       — Что?.. — вырвалось у меня, я пыталась услышать снова эти долгожданные слова.       Меня будто воскресили, и первое, что я увидела — это был он.       — Я устрою побег.