Верни мне мою свободу...

      Уличный шум толпы привлекал столь невообразимое внимание, что хотелось четко услышать голос каждого, вникнуть в разговор, но такой возможности не было. Всё в перемешку. Большинство горожан, проходивших мимо меня в роскошных убранствах, неспешно уходили по своим делам, но я замечала также и простых людей, чьи одежды не выделяются на фоне обеспеченных граждан.       Погода баловала нас солнечным днём. На голубом небе плыли маленькие облака, легкий ветер снова повеял ароматом духов мимо проходящих аристократок. Несмотря на то, что уже начало лета, как сказал Леви, тут было нечему удивляться.       Я обернулась к нему, он договаривался с мужчиной о продаже коня, на котором мы прискакали сюда. Мой телохранитель, разговаривая с человеком, частенько смотрел в мою сторону. Он мне пока полностью не доверял. Его привычно хмурые черты странным образом радовали меня.       Улыбаясь солнечным лучам, я снова охотно осматривала окружающее нас место. Мы ждали корабль, который перевезет в Стохесс, как сказал мне Леви. Все аристократы приезжали на вычурных каретах, что было не удивительно.       Я снова пыталась прислушаться к разговорам мимо проходящих людей, но получалась неразбериха. Только парочку фраз я улавливала, и то не интересных.       Впервые меня окружало столько незнакомых лиц и все они не обращали внимания на мою персону. Я словно была такой же обычной. Они не знали кто я. Отчего я была рада. Принцессы Шарлотты Фриц здесь нет, только я, а кто конкретно я?.. Вопрос оставался без ответа.       — Нам пора, — голос сзади вырвал меня из странных мыслей. Слышать этот голос — услада для ушей, но осознание этого приводило в невыносимое уныние.       Леви встал рядом и как-то предостерегающе взглянул в глаза, брови сдвинулись к переносице.       — Что-то не так? — я слегка склонила голову в бок, от недопонимания у меня возникла легкая улыбка.       Но теперь в серо-голубых глазах я разглядела лёгкое удивление.       — Ты не сняла, — коротко ответил он, и его взгляд проплыл вверх, над моей макушкой.       — Ты про венок? — неосознанно прикоснулась я к цветам на голове, убеждаясь, на месте ли они.       Я не стала выбрасывать такой подарок в особенности потому, что он был от него. А он сам увидел только сейчас, до этого не замечая из-за капюшона плаща, который я сняла недавно.       — Ладно, пойдем, — с этими словами он положил мешочек с деньгами в сумку под плащом.       Необыкновенное чувство до сих пор не покидало меня, словно все происходящее — это плод моей фантазии. С каждым новым шагом хотелось убедиться, что это реальность. Мысли нагоняли страх, что больше не увижу эти маленькие, похожие на дома здания, совсем не знакомых с простой жизнью людей, прогулку с Леви. Каждый раз я удивлялась, как я могла прожить столько лет, не повидав такое замечательное место. Как однажды сказал Леви, мы будто родились в разных мирах.       — И им тоже надо на корабль? — уже не первый мой вопрос за сегодняшний день, который слышал Леви.       Он молча кивнул. Я снова посмотрела на людей, ждущих, как мы. Кто-то стоял, а кто-то, как я с Леви, сидел под крышей, напоминающую место сбора, где только они будут отправляться в путь.       Я глубоко дышала, пытаясь притупить нетерпение, ведь увидеть сегодня этот корабль удастся впервые в жизни. Благодаря учебникам, я была ознакомлена с ним. Столько всего оставалось повидать, но время шло так быстро и силы были не бесконечными.       — Леви, а есть другой способ попасть в Стохесс?       Задумчивое или даже остерегающее лицо мужчины я уловила на себе, но он вздохнул:       — Да, но сначала нужно перебраться через реку, там ворота.       — Тогда почему мы не отправились этой дорогой?       — Ты не привыкла к езде на лошади.       Мое удивленное молчание он заметил.       Глядя на присутствующих здесь в большинстве своем аристократов, я представляла, сколько он отдал денег за поездку на корабле, — этот путь намного дороже, чем путь на лошади.       Лицо не сдержало улыбку. Присев поближе к нему, из-за чего я стала почти вплотную с ним, я склонила голову на бок к мужскому плечу.       — Спасибо…       Хотела бы я поднять голову и посмотреть на него, но желание сидеть вот так лидировало. К сожалению, Леви так и не ответил.       — Смотри, — наконец он произнес спустя долгое время.       Я спешно обернулась на голос Леви в сторону, которую он указал. Мои брови поплыли вверх, сорвался удивленный вздох.       Прямо как на картинках в учебнике, на нас надвигался так называемый «корабль».       — Даже не верится, что такая большая деревянная штука унесёт нас над собой, — Я неотрывно наблюдала, как корабль приближается. — Мир устроен так необычно…       — Необычная у нас тут ты, — изрек Леви, перекинув ногу на ногу.       Я нахмурилась, пожав губы.       — Это издевка?       — Нет.       Я попыталась ещё что-то сказать, но Леви будто предугадал, что я вот-вот попытаюсь что-то спросить, и медленно встал. Корабль приблизился.       Сердце быстро застучало, когда моя нога ступила на тот самый корабль. Держась за плащ Леви, я не могла представить, что под моими ногами нет земли или холодных плит, к которым я давно привыкла во дворце.       Пока я осматривала все, что меня окружало, Леви вел нас куда-то. Негромкие, еле уловимые звуки досок, раздающиеся под ногами, меня сильно удивляли, будто слышала впервые. Корабль был достаточно большой для свободного передвижения. На нем было около тридцати людей, наверно, даже меньше.       По телу пробежались мурашки, на долю секунды я ощутила легкий толчок. Корабль двинулся. Тут я заметила, как прикреплённые тросы двигали корабль, самостоятельно передвигаться с помощью течения, он не мог. Такая технология не могла не удивлять.       — Леви, ты живой? — шепотом заныла я, прижимаясь к деревянным перилам через пару минут, как мы отплыли в полном молчании в сторонке от остальных.       — О чем ты? — неуверенно спросил он, не поняв мое волнение.       Я подняла голову, глубоко вздохнула. В этот момент показалось, словно лёгкие впервые задышали. На щеках чувствовалась теплота, я снова посмотрела, как мы плыли, как уносят наши тела, как светит солнце на голубом небе. От всего, что происходит и окружает нас, этого мой разум не воспринимал, словно утопал в сладком блаженстве фантазий.       — Я боюсь… — снова прошептала я и туго сжала пальцы на перилах, что в ногтях я почувствовала тихую боль. — Боюсь, что я с ума сошла. Боюсь, уже не контролирую себя и что… все это мне мерещится.       И нас снова сопровождало молчание.       — Раз ты так утверждаешь, то, возможно, значит я тоже… Я тоже вижу все это. Странно тебе не кажется? — Леви произнес эти слова с такой серьёзностью, что на первый взгляд это показалось вовсе не шуткой.       По телу разлилось необыкновенное тепло, что я не смогла сдержать не только улыбку, но и тихий смех. Мне стало легче дышать.       Гордо выпрямившись, я ответила с глубоким вздохом:       — Ты меня каждый раз удивляешь.       — Это ты меня, — произносит Леви, спиной откинувшись к перилам, и смотрит прямо в глаза с такой внимательностью, будто ищет в них потерянную драгоценность. — Тебе не стоит держать все в себе. Иначе оно тебя съест.       От его тихого, немного хриплого голоса я снова чувствовала блаженство. И я видела, как из-под полуоткрытых век серо-голубые глаза смотрели только на меня. И как у него от лёгкого ветра пряди волос танцевали, и блики солнца отражались на лице.       — А Вы сами, уважаемый наш господин, не соизволили на себе такое испытать? — приподнимая брови с ехидной улыбкой на лице, изрекла я. Ведь он сам тоже все держал в себе.       Леви тихо хмыкнул.       — Вижу у нашей принцессы в бегах поднялось настроение, — сухо произнес он, но я прекрасно услышала в них нотки забавы.       Я оборачиваюсь к виднеющимся берегам и глубоко вдыхаю весь свежий воздух, словно впервые чувствую его вкус. Плечи вяло отпускаются, а на лице расцветает лёгкая улыбка.       Просто молчу. Хочу наслаждаться этим всем, а именно: наслаждаться рядом с ним. Снова смотрю на эти черты. Такая выраженная бледность, полуоткрытые глаза, тонкая линия губ. Я продолжаю смотреть на него неотрывно, тяну руку к мужскому лицу, провожу ладонью по шероховатой коже. Что-то изнутри болезненно скребет меня, хочется закричать и притупить эту боль, избавиться от неё. И все это начинается, достаточно мне посмотреть на него, не на простого человека, а на близкого. Эти мучения возникают, стоит мне осознать это. Получится быть с ним всегда?       Убираю руку и наблюдаю за его нахмуренными бровями. Так он привык показывать удивление. Кончики черных волос легкой волной плывут по ветру, слегка касаются кожи, да и еще мешки заметно бросаются в глаза.       Если бы сейчас любая дама увидела его, то она отнеслись бы к нему с осторожностью и пренебрежительностью. Но им стоило бы понять, что его холод по отношению к остальным — это защита своего сердца от боли, которую могут причинить все. Или глубокие, в то же время пустые глаза, были такими не потому, что он груб и равнодушен, а потому, что перед на его веку было множество бед. Молчаливость и краткость в нем были не потому, что нечего сказать, а потому, что не все поймут его слова, или, возможно, он не привык перед кем-то раскрываться. Перед собой тем более.       Человек, который не может излагать свои чувства словами.       — Ты должна знать кое-что, — вырывал Леви меня из мыслей.       В начале я не отнеслась серьезно к его словам, но тут же заметила, как выражение его лица заметно поменялось. Упираясь локтями на перила, он нахмурился и тонко поджал губы. В нем явно держалась тревога.       Внутри все сжалось, будто я действительно угадала, о чем он будет говорить.       — Ты имеешь полное право возмущаться, — продолжает он. Теперь серьезнее смотрю на него. На него это не похоже. Теперь мое настроение тоже меняется. — Бывший главнокомандующий разведкорпуса Эрвин Смит жив. Меня отправили сюда только в интересах разведкорпуса и самого Эрвина.       Леви осторожно, будто бы боясь, посмотрел на меня.       Я не могу сказать ни одного слова. В груди что-то потухает, и я медленно перевожу взгляд на почти пустые берега. Во рту пересохло. Я начинаю догадываться, о чем Леви.       — Все было устроено, чтобы укрепить положение разведкорпуса благодаря твоему статусу. Став королевой, ты сможешь спасти его от расформирования.       Загорелось желание — больше не слышать его. Заткнуть уши, заснуть на кровати и больше никогда не просыпаться — вот, что ещё я захотела сейчас.       Я оперлась спиной на деревянные перила и просто съехала по ним вниз, падая на пол. Поджав колени, я потупила взгляд на доски. Леви не уселся рядом, даже не посмотрел, словно понял, что я не хочу, чтобы он видел мою слабину. К горлу подкатил комок. Все настроение куда-то улетучилось.       — Поэтому для нас обязательно, чтобы ты стала королевой, — вполголоса он продолжает говорить. — Разведкорпус на грани распада. Из высокопоставленных чинов нет никого, кто может поддерживать нас. Горожане возмущены разведкой. Никто не хочет платить. Эрвин уверен, что разведкорпус нужен, — держит паузу. — Даже несмотря на то, что титаны не вторглись в стены уже сотню лет или то, что за это время человечество ничего о них не узнало.       — Значит… я тоже ваша марионетка. Какая досада… — нервно усмехаясь, я оглянулась на почти пустую палубу, видимо, где все вошли внутрь.       Боковым зрением, я смогла развидеть, как Леви посмотрел на меня, видимо, удивленный не тому, что раскрыл своего командующего, а тому, как лихо он закрыл дверцы клетки, откуда я постоянно пыталась выбраться. Постоянно пыталась жить собственной жизнью, чтобы никто не мог ей распоряжаться, чтобы только по моему желанию я могла принимать решения. А теперь… я узнаю, что я даже не двинулась с места.       Мой статус… вот в чем моя ценность. Только из-за этого все так яростно пытаются воспользоваться мной.       — По вашему желанию, я должна смиренно вернуться во дворец, стать королевой и помочь вам? — я иронично ухмыльнулась, осознавая, как внутри все сжимается.       — По желанию Эрвина, — тихо поправил он.       — А взамен что?       Я снова заметила, как Леви настороженно и удивленно посмотрел на меня, словно ожидал от меня чего-то иного. Я бы могла сказать то же самое, но сейчас я смотрела на свои поджатые под себя колени и не могла что-то почувствовать.       Я подняла голову и встретилась глазами с Леви. И легкое удивление показалось на моем лице, когда я увидела тень скорби и горечи павшую на лицо телохранителя. Как брови сдвинуты к переносице, как тонко поджаты его губы, как глаза отражают грусть.       Не могла… Я не могла смотреть на него, и я отвернулась, туго сжимая пальцы на коленах.       — Все будет иначе, все изменится. Твоя жизнь там будет не прежней, Эрвин это обязательно устроит.       Сколько бы он не говорил, как они улучшат место — это меня не успокаивало. Там ненависть, страх, слабость, жестокость, мои пролитые слезы, мои испачканные кровью руки. Нет…       — Тебе после коронации надо подождать какое-то время, словно ничего нет, пока разведкорпус не разделается со всей этой ситуацией.       — И сколько же? — тихо спрашиваю я, почти через зубы. Отвечать он не торопится.       — Пару месяцев.       Ноющая боль в сердце дает о себе знать.       — А если честно? — я прекрасно понимаю ответ.       — Наверно, больше полугода. Надо будет оправдать Эрвина перед всеми. Рассказать о том, как он выжил.       В лёгких защекотало так болезненно, что только слезы хотели вырваться наружу, но они не проливались. Я пыталась, но не получалось. Я только в смятении, с грустью, обидой сидела и не решалась снова взглянуть на него.       Я снова стала жертвой своего титула.       — До чего же моя жизнь — сплошной кошмар. Советники, которые поскорее хотят сделать меня королевой, не могут дождаться того дня, когда, отобрав у меня власть, будут править государством вместо меня под предлогом того, что я «Совсем юна, неопытна, а они, привыкшие постоянно находится подле отца, знают, что надо делать и как быть. Благодаря им мне будет легче управлять». А сами пихнут меня куда-то, придумав снова какую-то ложь обо мне. Например, я знаю страшную правду, вот отлично, да и практика на этом есть. — Лёгкие горят от ярости, пытаюсь дышать но несмотря на это продолжаю. — Также есть наивная матушка, которая подчинилась им и ненавидит меня за убийство брата. Отец, болеющий старческим слабоумием, не замечает, как его подопечные шепчут ему на ухо указы. Вся наша семейка Фриц — подделка. Я даже не могу отречься от трона. Мы даже не знаем, кто настоящие правители. Эта каша с ума меня сводит, я хочу сбежать от всего этого. Разве я не имею права, Леви? Почему я должна ради других согласиться на это? Да, назови меня эгоисткой, но я не хочу жертвовать собой, я не одна из вас, которые готовы отдать свою жизнь ради других. Чтобы сначала отдать свою жизнь во благо кого-то, сначала нужно самому пожить, чего я никогда не делала, — с горящими легкими говорила я, а затем шепотом произнесла: — Леви…       — Я… — остановился он. — Сколько бы ты не говорила, сколько бы ты, как и я, не хотела сбежать от этого фарша. Мы не можем поступить иначе. Ты должна вернуться или мне придется вернуться тебя, если тебе в голову придет мысль сбежать. Ты и так должна была вернуться, даже если бы этого плана с Эрвина не было. Рискуя всем, чего мы добились, я устроил так, что ты здесь.       — Ты забыл кое-что. Если бы не этот ваш план, то ты мог бы согласиться помочь мне спрятаться и начать новую жизнь не во дворце.       — Если бы не план, то меня сейчас вообще не было бы рядом с тобой…       Я замолчала, удивляясь и полностью осознавая, что он абсолютно прав. Не будь этого плана — не было бы его рядом…       Значит, мне пришлось заплатить эту цену за знакомство с ним.       Леви присел на корточки передо мной и посмотрел в глаза. В них было горькое сожаление, которое я не хотела принять. Я не хотела смириться, что причиной, которая все это время двигала Леви, был этот эгоистичный план Эрвина, в чьих руках я снова марионетка.       — Если все не изменится, то я вытащу тебя оттуда, — Леви прикоснулся к моей щеке и провел слегка пальцем.       Полгода… Раздалось у меня в голове. Полгода, когда все вернётся на круги своя, как было вчера ночью, как было два дня назад, когда я задыхалась в стенах этого дворца.       — Хорошо, — с нажимом пришлось выговорить мне, когда я пыталась удержать взгляд серо-голубых глаз. — Я ведь обещала, что вернусь.       Прости… но этого никогда не произойдет.       — Если вдруг передумаю и решусь бросить план, то я скажу тебе.       — Хорошо. Только не опоздай.       Принуждая себя, я улыбнулась, пусть и не совсем искренне. Пришлось спрятать злость глубоко внутри, куда я обычно прятала все свои эмоции. Но со временем боль давала о себе знать.       Не могу, не могу позволить ему понять, что я и правда сбегу. Держись, Шарлотта.       Лицо Леви смягчилось. Следующие часы мы провели в полном молчании в маленьком помещении на корабле. Обедая чем-то похожим на закуски, я успела себя замучить множеством мыслей и попыткой притупить грусть из-за горькой правды, которую раскрыл Леви. Все это продолжалось, пока я не заснула, закончив трапезу и уткнувшись в плечо Леви.

***

      Сон мне достаточно помог привести мысли в порядок и разобраться с собой. В какую-то секунду, я пожалела, что хочу быть с ним, но потом до меня дошло, что он был единственный человеком в моей жизни, который хотел облегчить мои мучения. Низкорослый мужчина с постоянно либо недовольным, либо усталым лицом. Даже этот «побег» был контрактом с ними, что я стану королевой.       — Мы в Стохессе, — заранее ответил Леви на мой будущий вопрос.       Как только мы сошли с корабля, первое, что попадалось на глаза, так это вечерний закат. Окрашенный в багровый цвет небосвод играл красивыми оттенками. Отворялись и закрывались лавки и ювелирные магазины, густо пыля, проползали в сторону заката бесконечные обозы с местными товарами, где-то отъезжали кареты, кто-то, как я и Леви, уходил пешком. В этот миг все плохое из меня странным образом исчезло.       Почти у всех зданий то ли красная, то ли бордовая черепица на крышах, будто этому городу принадлежал этот цвет.       По обеим сторонам улицы стояли сонные многоэтажные дома в лучах заходящего солнца. Не понять, дома ли это или же заведения. Следующая картина меня заинтересовала: неподалеку из огромных дверей дома выходили люди. На том самом особняке висела надпись «Театр». Было бы интересно заглянуть туда.       Меня удивляли яркие двойные юбки на дамах, проходящих мимо, а у мужчин — полосатые брюки и фраки с цветными линиями. Видно — мода у них соблюдается.       Сверкали витрины магазинов. Чего только там не было: платье, сувениры, ювелирные изделия, шляпы. С каждым новым открытием я хотела показать Леви эти невероятные вещи, места, что угодно, а потом вспоминала, что он уже не первый раз видит это.       Куда меня вел Леви я не знала, но послушно следовала с ним, пальцами держа ткань на его предплечье. Чем дальше мы уходили, тем блеклее дома заменяли высокие особняки.       Пройдя сквозь красивые улицы, мы остановились.       — Сначала поужинаем в таверне, — раздался голос Леви за моей спиной.       — Да, — мимолётно ответила я, оторвав внимание от кареты, проезжавшей мимо. Скорее повозки, чем кареты.       Как я поняла, мы уже оказались в таверне.       Все было обустроено не так роскошно, как было в магазинах, которые я встречала по пути. Как только мы переступили порог, в нос ударил запах алкоголя.       Таверна была достаточно большой. На нескольких деревянных столах зажигали свечи, готовясь к приближающемуся вечеру или, может быть, пиру. Пустые стены украшали только картины. Посетителей было не так уж и много, большую часть составляли мужчины.       Люди продолжали негромко разговаривать между собой, выпивая из кружек алкоголь и не обращая на нас внимания. Как только Леви двинулся с места, я зашагала за ним, а потом удивилась, наблюдая, как всем все равно на нас.       — Принесите что-то горячее нам обоим, — сразу сказал Леви, как только к нам подошла девушка с подносом, когда мы уселись в самый дальний угол.       — Ты в порядке? — задумчиво спросил он, когда официантка исчезла.       Увидел ли Леви на моем лице сомнение в этом местечке?       — Да.       С того разговора между нами образовалось невидимое расстояние. Может, это к лучшему? Больно от мысли, что ему придется умереть, но больнее, когда осознаешь, что ты одновременно и не хочешь этого. Выбери, Шарлотта, будешь продолжать свою участь, если спасешь его, или будешь жить свободно, если убьешь.       Еда, которую нам положили на стол, не выделялась роскошью. Простой овощной суп, над которым клубился легкий пар. В нем не было даже мяса…       Я глубоко вздохнула и принялась пробовать похлёбку. И что ты ожидала, Шарлотта? Ты так решила.       — Не вкусно.       На мои ожидаемые слова, Леви спокойно поднял глаза.       — Тем не менее, ты все съела, — пробормотал он, отпив глоток чая, снова держа кружку неправильно.       Попробовав на вкус это блюдо, я поняла, что здешняя еда сильно отличалась от той, которую подавали во дворце. Там не жалели продуктов.       Купить еду повкуснее и побольше здесь мы не могли из-за ограниченных средств: деньги были только у него, а я свои последние деньги отдала служанке не по плану. Иногда жалею об этом. Оставалось надеяться, что нам хватит этого на время. Вот, что значит, когда ты простой житель города.       — Пришлось доесть все. Не хочу с голода умереть, — натягивая улыбку, я спокойно ответила.       Какая-то тоска накатывала на меня, но стоило представить перед глазами поле цветов, рассвет, который мы встречали, разговоры с ним, на душе становилось легче.       Я подняла голову и посмотрела на Леви, сидящего передо мной. В руках он держал листок.       — Что это? — в моих словах заиграла настороженность.       Он медленно посмотрел на меня, хмурясь.       — Документы, благодаря которым мы сможем пойти против советников, — с этими словами он отложил их в конверт.       — Ты их достал в кабинете короля? — озадаченная я, ждала поскорее ответа.       — Да, там достаточно много интересного, — с явным намеком на их слабость ответил Леви. Я открыла рот в попытке спросить ещё кое о чем, но он перебил, поняв новый вопрос. — Да, я и за этим тоже пришел на должность телохранителя. Есть много чего, но этого тебе знать незачем. Это касается разведки.       Получается я стала для них причиной, по которой Леви мог легально находиться во дворце, а моя помощь для укрепления — стала двойным выигрышем.       — Хотя бы так… — прошептала я, успокаиваясь.       Собираясь выходить, Леви отошел, сказав мне подождать его. Отошёл он недалеко, так что меня видел. Я заметила, как Леви обратился к юной девушке, видимо, она тут работает.       Он с серьезным лицом говорил, а девушка молчаливо слушала, пару раз кидаясь фразами. Оба обернулись ко мне, девушка измерила меня внимательным взглядом. Она кивнула Леви, и он подал ей в руки денег. Девушка скрылась.       Странно…       Солнце почти скрывается за стенами. Небо постепенно становится темным. Это была моя первая мысль, когда мы с телохранителем вышли из таверны.       Ноги болели от усталости, Леви не торопился. Вечерняя прогулка, конечно, была прохладной, но усталость брала верх. Впервые я ходила столько пешком.       Наконец мы добрались до большого дома с несколькими этажами. На вид не такой уж и роскошный. Мы вошли в гостиницу. Когда Леви договорился с мужчиной, я снова осматривала помещение. Дух перехватывало. Я снова посещаю новое место, оно некрасивое.       Сил не хватало. Первым делом, когда мы вошли в номер, так это легла на свою постель. Леви распоряжался в соседней комнате. Так много чего нужно было обдумать, но тело отказывалась.       Почти засыпая, я очнулась от скрипа деревянной двери, за которой появился он. Я привстала на локтях и удивленно замерла.       Леви был явно в новой рубашке и черных брюках, в руках держал темную ткань. Подходя к кровати, он положил на край.       — Попросил белое платье для тебя, но они не смогли найти его в это время. Если хочешь найдем завтра, — Леви не смотрел на меня, голос был тихим и нежным.       Я посмотрела на ткань. Он принес мне платье.       — Мне этого достаточно.       — Хорошо, — сказав это, он направился к двери, но остановился. — И ещё… побудь здесь, пока я не вернусь. Нужно передать документы кое-кому.       Леви закрыл за собой дверь и вышел, оставив меня наедине с шансом сбежать. Я нервно глотнула. Лихорадочно опустила голову и потупила взгляд на синюю одежду.       Это мой шанс.       Нет, нет, нет. Сейчас я не могу. Он все равно найдет меня. Нужно ещё подождать. Жди, Шарлотта, жди. Неподходящее время.       Я смогла успокоить себя, а потом поискать новое место, где можно было спрятать маленький мешочек, который я до этого завязала на бедре под платьем.       Стиснув зубы, я легла на кровать, покрыла себя тонким простым одеялом. Зажмурившись, надеялась поскорее заснуть.

***

      Серо-голубые глаза с потупленным взглядом были устремлены на пол. Леви, оперевшись спиной на стену коридора, также засунув руки в карманы брюк, ждал как человек, давший ему обещание, вот-вот не сдержит его.       В длинном коридоре, где толком не зажгли свечи, всё было в полумраке, телохранитель мог позволить себе постоять там и не привлекать внимание.       Он смотрел, терпел, сосредоточенно, даже слишком уж, держал теперь взгляд на двери, словно вот-вот смог бы увидеть сквозь неё.       Уже час простоял там. С каждой секундой он сомневался во всем. Если она и правда не пытается сбежать?       Время шло, и не единого звука.       «Я ошибся», — понял для себя Леви.       Сколько нужно было стоять там и ждать, чтобы убедить себя ещё раз?       Она дала обещание, что не будет сопротивляться, значит не попытаться сбежать от него. Но почему его сердце подсказывает, что все будет не так просто?       Леви сжимает руки в кулаки, пытается прятать боязнь, чувства, поедающие изнутри его с момента побега.       — Прекратите… — шепчет он, обреченно опустив голову.       Но эти палитры чувств с каждым разом нарастают. Острая боль душит горло, будто впился стебель розы с острыми шипами. Глаза Леви с презрением и одновременно горечью сузились.       — Я устал…       Он стискивает зубы, закрывает глаза, пытается подавить эти глупые чувства, которые не хочет принять. Не хочет осознавать, что она как-то повлияла на него.       Сначала он страдал из совести, а теперь из-за сомнения. Все, что он устроил, ради неё. Сколько ещё ему придется договариваться со всеми, лишь бы удержать все, как есть, да и ещё, чтобы облегчить ей жизнь.       Глубокий вздох приносит облегчение. Глаза плавно открываются, теперь в них безнадёжность. Куда девается его равнодушие, сдержанность рядом с принцессой? Злит. Очень сильно. И снова вопросы и глупые мысли.       Леви посмотрел по сторонам. В коридоре было пусто, но мертвая тишина отсутствовала, этажом ниже разносились глухие возгласы.       Он ненавидит делать выбор. Так что загорается желание накинуть эту заботу на кого-то другого. Например, на того, кто предпочитает делать выбор, то есть Эрвин. Но Эрвин может устоять и намерено заставить Леви сделать это. И это вновь заставляет ненавидеть выборы. Ему достаточно, самая большая ошибка — не тот выбор. И что в итоге получилось? Потерял близких друзей, тех с кем он разделял «свободу», выбравшись из трущоб. Ошибочно поверил, что они справятся без него во время сражения с титанами. Он поверил.       Тихо открыв дверь, мужчина вошёл. Нужно было проверить её, что он и сделал, пробравшись в её комнату.       Леви с придыханием остановил внимание на спящей Шарлотте.       Хаотично разбросанные волосы на подушке, немного приоткрытый рот, пересохшие губы, неподвижные брови. Достаточно постоять в темноте, где был только тусклый свет из маленького окошка высоко на стене, он снова различал знакомые черты. Только в такие моменты он мог смотреть на неё и не волноваться, что она заметит это неравнодушное и глупое отношение к ней.       Он, что стало для них обычаем, оперевшись спиной к кровати, уселся на не совсем чистый пол, поворчав себе под нос, так как это было для него недостаточно стерильно. Теперь, когда он сидел как обычно, ему не хватало, чтобы, как в ту ночь, она поиграла с его волосами.       Куда покатилась его жизнь.       «Я устал собирать себя по кусочкам». POV Шарлотта       Я усиленно попыталась открыть сонные глаза. Вялое тело сопротивлялось и не давало нормально присесть. Пришлось смириться и лежать дальше, едва видя перед собой его.       — Наверно, я долго спала.       — Около трех часов.       Странная слабость в теле меня заметно удивила. Я наконец уселась, едва открытыми глазами попыталась разобрать обстановку. День выдался тяжелым. Так и не просидев, я легла обратно.       В комнате голые стены. Нет даже ковра на полу, только деревянный простой стол со стулом в углу и какой-то небольшой комод рядом с ним. Здесь не было никаких ароматов, будто здесь давно погасла жизнь. Возможно, так и было. Место, где я нахожусь, так отличается от того, что было раньше в моей жизни. Но была одна схожесть: там и тут те же одиночество и тоска.       Я нарушила затишье, когда вспомнила один свой вопрос:       — Леви, — мой голос звучал до сих пор хрипло. Я толком не отошла от сонного состояния. — Почему ты мне рассказал сегодня про ваш план. Почему именно сейчас? Разве не было лучше, если бы я не знала?       — Устал. Устал от совести.       На мое удивление телохранитель ответил совсем иначе, чем я ожидала. Сказал он настолько разбито, что хотелось спросить. Правда ли это? Но надо было знать, что о таком он бы не солгал.       В груди что-то сжалось. Испытав такую боль, я смогла сесть. Леви не обернулся, а просто посмотрел в стену. Я открывала рот, но затем снова закрывала. Мне было нечего сказать. Единственное, что я тоже устала от всего.       — Не забывай, Леви, что мы можем оставить все это: дворец, план Эрвина, наши заботы. Мы можем избавиться от этого, только…       — Я… дал обещание Эрвину… что в ни коем случае не отступлюсь от плана. Иначе разведкорпусу конец. Если ты ничего не теряешь, то остальные теряют, — эти слова Леви задевают меня так сильно, что только сейчас я чувствую себя настоящей эгоисткой, готовой пустить жизни всех впустую, лишь бы себе угодить.       Но Леви не заканчивает свою мысль, продолжает говорить:       — Я тоже ничего не теряю, как и ты, но я не могу из-за личных желаний бросить всех остальных. Я хочу, чтобы ты была там, где ты сама хочешь быть, я хочу оставить все это, но я не могу бросить то, что уже начал. Но я могу дать тебе обещание, что все это прекратится в будущем.       — Но я не могу дать тебе обещание, что я смогу подождать… — перебиваю я Леви, павшим голосом, опуская внимание на тонкое дешёвое покрывало.       Я и так натерпелась там. Так надоело осознавать, что у меня нет выхода, кроме как потерять его или мучиться снова во дворце, ожидая, что это когда-то прекратится. Я устала быть в постоянном ожидания чего-то хорошего. Это сложно и больно.       Сейчас смотрю на его затылок, не вижу лица, даже в этом случае я хочу его видеть. Тогда что будет, когда я надену корону и рядом со мной встанет другой мужчина, который назовет меня своей женой и королевой? Что будет, когда я буду носить его ребенка, не зная, что сейчас делает сам Леви?       — Ты должна сейчас не расстраиваться. Будь сильной и радуйся, это наше последнее время, которое проводим в спокойствии.       — Прости, что я полюбила тебя, — прошептала я.       Несмотря на полумрак, можно было заметить, как он застыл и притих на время.       И вновь неудобная тишина, я тихо и медленно обняла его со спины, уткнувшись в шею. Прикрывая глаза, чувствую тепло его тела, вдыхаю его запах. Запах родного человека.       Мужское тело сразу напряглось, его руки коснулись моих. Он раскрыл медленно объятия. От растерянности мне пришлось выпрямиться. Дыхание остановилось. Леви целым корпусом обернулся в мою сторону. Сейчас я вижу его.       Он молчал. И это молчание меня пугало. Я не переставала смотреть на это родное лицо. Я не переставала постоянно думать, как мне быть дальше. Мое дыхание не возобновлялось, я задыхалась в страхе.       — Я… — неуверенно начинает он. — Я не хочу терять всех. Я и так потерял многих…       Глаза опущены, на меня не смотрят. В этот момент он казался совсем другим, пусть и говорил с пугающей серьезностью в голосе, что иногда казалось, он недоволен или сердит, но тем не менее я могла в его словах услышать не только это.       Леви хотел договорить, но он остановился, когда я обхватило его лицо ладонями и плавно подалась к нему. Приникнув губами, я поцеловала, едва пытаясь сдержать слезы на ресницах. Сама до конца не понимала из-за чего. Я утопала в его чувствах, сладком и желанном вкусе, мне этого было недостаточно, мне хотелось, чтобы этот момент длился вечно.       Какое удовольствие приносил этот взаимный поцелуй! Насколько он отличался от нашего первого.       Его рука скользнуло под ухо. Он в полупоклоне поднялся, не прерывая несдержанный поцелуй, через секунду повалил меня на спину. Мы оторвались друг от друга. С придыханием и с бешено застучавшим сердцем я открыла глаза и увидела растерянный и виноватый вид Леви. В следующую секунду он, нависая сверху, вновь подарил поцелуй, но теперь нежный и неторопливый, словно сдался своим желаниям. Тело горело, а в комнате, которая до этого момента была прохладной, казалось потеплело. Дыхание перехватило, приятная боль отдавалась постепенно новой волной внизу живота. Отчаянно я хотела большего.       Он прервал поцелуй.       — Шарлотта… прекращай, — сбивчиво прошептал он. Дышал Леви неравномерно, нависая надо мной, упираясь руками в кровать по обе стороны от моей головы, он туго сжал простыню, что я почувствовала насколько он сопротивляется.       Говорит, мне не стоит, а сам едва сдерживается.       — Леви, — хотела произнести я уверенно, но выдалось с жалкой ноткой отчаяния.       Он опускает голову так, что наши лбы сталкиваются. Держим мизерное расстояние между губами так, что его дыхание готово обжечь губы.       — Не надо. Так мне будет сложнее тебя отпустить.       Мольба в его словах была понятна. Это была горькая правда, но не только для него, но и для меня. Нечто хрупкое в груди, еле державшееся все это время, трескается и разбивается.       Я зажмурилась, тоже сжала простыню, почти до боли. Он прав, он прав, он прав, он прав, он прав. Шарлотта, не делай себе хуже.       Я подняла глаза, надеясь, что он не заметит во мне слабость.        — Хорошо, — вполголоса ответила я, желая притупить все, что меня беспокоило внутри, что терзало кровожадно. Леви утер слезу у меня, слегка поднявшись.       Почему так несправедливо?..       — Пожалуйста, хотя бы поспи со мной рядом.       Он ничего не сказал, просто лег со мной рядом, не зная, как мне было больно.

***

      Налетевший свежий ветер заиграл солнечными бликами на листве и шляпами горожан, и моими волосами. Красивая погода вызывала теплоту у меня внутри, что губы невольно растягивались в улыбке.       Вчерашнее событие я почти отпустила. Новый день придавал мне новые силы. Я опустила голову, снова любуясь своим темно-синим платьем. Думать над своими мыслями я не могла от восторженных возгласов толпы, но тяжесть на душе оставалась. Намечалась небольшая ярмарка на рынке, куда все и направлялись.       — То чувство, когда одежда, которую я носила все это время, была дороже, чем моя собственная жизнь, — заговорила я, не смотря на Леви.       По моему желанию мы ничего не делали, просто стояли и смотрели. Мне хотелось насладиться всем этим, как одетые в роскошных убранствах горожане уходят по делам, уезжают на каретах, дети бегут, а мы слушаем гул людей.       Видя, как пренебрежительно на меня смотрят молодые женщины, я подавляла желание дать им понять, кто я такая. Если бы они знали, насколько дорогие вещи я могу позволить себе в отличие от них, то пожалели бы о таких взглядах.       Нам приходилось быть настороженным, так как этот день был вторым после побега. Сначала они не смогут заметить мою пропажу, так как я была наказана за испорченный вид будущего мероприятия. Мне было запрещено куда-либо выходить. Это бы продолжалось ещё несколько дней, если бы сегодня у меня не должна была быть репетиция коронации.       — Пойдем? — монотонно спросил Леви.       — Да, — ответила я и только сейчас заметила, что он не взял сумку через плечо, которую постоянно носил собой. Мог оставить её только в номере.       Мы двинулись к толпе.       Вчерашнее для нас было открытием. Я часто после этого смотрела на него. Когда встречались взглядом, я отводила свой. Было ли все это по-настоящему? Или была та часть жалкого спектакля ради плана? Хотя Леви на это не пошёл бы… Он ничего не сказал о вчерашнем, будто это был пустяк или какой-то дурацкий сон.       Мы шли, а я снова вспоминала то тепло от него. Какое сильное чувство защищенности я испытала тогда.       — Думал, только белый идёт тебе, но оказалось и другие цвета.       Слова Леви, сказанные утром, когда он увидел меня в новом платье, у меня застряли в голове. Не знаю, что на него нашло, но хотя бы это порадовало с вчерашнего разговора. На душе не было так больно, как раньше.       Взгляд опустился к ногам, легкая улыбка появилась на лице и необыкновенное, какое-то воодушевляющее чувство настигло меня.       Резкое столкновение разом сбило меня с пути. Из-под пальцев выскользнула ткань плаща, которую я обычно намертво держала.       — Леви! — с криком вырвалось у меня.       Грубо столкнувшись с толпой, я остановилась и отошла на несколько шагов. Сердце тут же застучало, а страх сковал все тело. Из уст хотели вот-вот вырываться угрозы, но до меня сразу же дошло — сейчас у меня нет господства. По крайней мере, выдать себя не могу.       Толпы с недовольными возгласами почти сбивали меня с пути. Я оглянулась, окружали меня незнакомые люди, быстро пробегая взглядом, я искала среди них Леви.       Это твой шанс.       Нет, нет, нет. Пусть и я сейчас очень сильно хотела, чтобы он не смог найти меня, но было рано, рано сбегать.       Бегло ища Леви, я не могла найти его. Я пошатнулась назад и столкнулась с чем-то сильным.       — Такая красавица, как принцесса, потерялась?       Я замерла и, молясь, оглянулась. Теперь я поняла, что больше всего хочу, чтобы Леви нашел меня, когда на форме высокого мужчины я смогла различить символ зеленого коня с рогом на голове. Военная полиция.       Шаг назад.