После войны

Гарри вихрем пронесся по коридору, чтобы остановиться, прижавшись лбом к холодному стеклу выходящего на Запретный лес окна. Он столько времени ждал, пока Снейп очнется, но оказался совершенно не готов. Легко было защищать лежащего в коме, снимая с себя хотя бы часть долга перед ним, легко было выливать на него все свои ежедневные проблемы, желая, чтобы так продолжалось вечно. Но что делать с настоящим — думающим и чувствующим Снейпом, который заслужил свободу и спокойную жизнь, не загруженную беспокойством о нуждах навязчивых мальчишек? — Гарри! — оклик Гермионы вывел его из транса. — Гоблины уже собрались! Пойдем скорее, а то опять два часа потеряем, слушая лекции по этикету. — Он очнулся, — тихо сказал Гарри, не открывая глаз. — Оу, — пораженно выдохнула Гермиона. — Но ведь это прекрасно? — Да. Да! Это прекрасно! — Тогда почему у тебя такой вид, будто бы тебе отрезают руку по живому? — обеспокоенно спросил она. Ей было больно видеть друга таким, тот только-только начал приходить в себя после войны. На его лице снова стали появляться искренние эмоции, а не та вечная доброжелательная сосредоточенность, с которой он брался решать проблемы насильно вверенного ему замка. — Потому что… — Гарри пришлось несколько раз сильно выдохнуть, чтобы собраться силами и продолжить. — Потому что, наверняка, он не нуждается во мне. В то время как я прикипел к нему. И очень скоро он уйдет и будет прав, а я… — Гарри, ты… — Гермиона смерила друга решительным взглядом, намереваясь высказать ему всю правду, даже если слова причинят боль. — Ты совершенно не знаешь его планов и желаний! Более того, ты идеализировал его образ и жалеешь о потере не реального человека, а скорее… — Я знаю, знаю. Но, Мерлин! Сегодня я едва сдержался, чтобы не поправить ему волосы, как привык делать за эти полгода. Я схожу с ума? — Идея запереть себя рядом с его телом с самого начала была плохой, — тихо, но уверенно сказала Гермиона. Она много раз пыталась отговорить Гарри от проживания в больничном крыле, считая, что ему нужна была помощь друзей, а не одиночество. — Я не запирал. Просто кто-то должен был присмотреть за ним. — Но почему именно ты? Я поняла, когда ты решил доказать всем, что он не преступник. Рассказать правду было твоим долгом, обязанностью по отношению к тому, кто столько сделал в борьбе против Волдеморта. Но жить с ним? — Просто мне хотелось, — грустно покачал головой Гарри, обезоруживающе улыбаясь воинственно настроенной подруге. — Сначала я был так зол на него, что хотел иметь возможность высказать ему все. И в тоже время… — он сжал кулаки, с силой впиваясь ногтями в кожу. От эмоций его голос упал до шепота. — Мне было страшно, что он умрет, в кошмарах я видел, что ему вовремя не оказали помощь. Проще было спать рядом, чем ночами бегать по замку, проверяя, дышит ли он. Я просто не мог допустить, чтобы он умер! Еще одна смерть… Это было бы невыносимо! — Ох, Гарри! — Гермиона сразу растеряла всю свою решимость добиться от Гарри обещания жить собственной жизнью, а не тратить время на налаживание чужих. Порывисто обняв друга, она украдкой потерла глаза, чтобы скрыть, насколько сильно переживала. — Вы обязательно во всем разберетесь, я уверена, но сейчас нам лучше поторопиться. Ведь профессор Снейп в самой злобной, раздраженной и ехидной своей ипостаси гораздо дружелюбнее оскорбленных гоблинов. И уж точно безопаснее! — Я знаю, что надо делать! Кричер! Старый домовой эльф молча застыл посреди коридора, глядя прямо перед собой большими прозрачными глазами. С тех пор как он начал работать в Хогвартсе, его характер значительно улучшился, однако он все еще не испытывал желания разговаривать с нечистокровными магами, заменив оскорбительное ворчание на отстранённое молчание. Но просьбы Гарри обычно выполнял. — Кричер, не мог бы ты перенести нас к Северной башне? Они опоздали всего на пару минут. Бургок, в сопровождении еще трех гоблинов прибывший для оценки затрат на восстановление двухэтажной пристройки к Северной башне, смерил их тяжелым взглядом, но ничего не сказал. Невероятное облегчение! *** Возвращаться в комнату, которую привык делить с человеком, занявшим неожиданно много места в его сердце, было тревожно. Что если Снейп исчез? Что если ему стало плохо? Что если он снова надел маску злобного ублюдка, которую, казалось, потерял из-за ранения? Вопросы роились в голове, как недовольные шмели. Создаваемый ими низкий гул бил по нервам, заставляя то почти бежать, торопясь выяснить все, принять страшную правду, то, наоборот, замедляться и почти останавливаться в попытках оттянуть неизбежное. К двери Гарри подошел, ковыляя, как столетний старец, однако распахнул ее резким рывком, открывая взгляду всю комнату разом. Вздох облегчения удачно удалось замаскировать кашлем. Снейп сидел на постели, чуть покачиваясь, и явно учился подолгу находиться в сидячем положении при помощи чар. Выглядел он точно так же, как и когда Гарри уходил. — Простуда, Поттер? — не преминул прокомментировать издаваемые Гарри звуки Северус. С речью у него проблем больше не наблюдалось. — Стоит ли жить в больничном крыле, чтобы испытывать легко устраняемые простейшими зельями неудобства дольше необходимого? — Я могу ошибаться, но, — Гарри достаточно демонстративно огляделся по сторонам, — наша комната находится не в подземельях. Да, я точно помню, что поднимался, а не спускался по лестнице, когда шел сюда. А ведь, как известно, именно в подземельях находятся зельеварческие лаборатории, — он не планировал вести себя грубо и вступать в перепалку, но под холодным взглядом черных глаз сработал защитный рефлекс. — Любой здравомыслящий человек, имеющий минимальные представления о зельеварении, может организовать лабораторию самостоятельно в любом доступном месте, — парировал Снейп, с некоторым удивлением отметив, что сейчас, когда они с Поттером находились в равном положении, он счел прозвучавшую фразу не лишенной остроумия, а не оскорбительной по отношению к его профессорскому достоинству. — А Героя и вовсе не должны были остановить такие трудности. — Вы же знаете, — вздохнул Гарри, — что мои представления о зельеварении далеки даже от минимальных. Да и в здравомыслии меня заподозрить трудно, — почти не слышно добавил он, с трудом подавляя зевок — гоблины выжали из него все соки. — Нет у меня доступа к зельям. — Кто же сейчас заправляет в лаборатории, что вы не желаете его видеть сильнее, чем меня? Да и у Поппи должны быть запасы хотя бы Бодроперечного. Обратитесь в конце концов к своей зубрилке-подружке! — начал раздражаться Снейп, не добившись ответа. Гарри безучастно сидел на своей кровати, прикрыв глаза, и заставлял нервничать. — Поттер! Отвечайте, что с вами! — Устал. — Чем же вы занимались? — яростно прошипел Северус, с неохотой признавая, что привычка беспокоиться о благополучии мальчишки, похоже, оставит его только после смерти. Окончательной смерти. — Раздавали автографы? За полгода не все еще были облагодетельствованы? Гарри расхохотался. Предположения о его роде занятий были настолько далеки от действительности, что вызывали только приступ смеха. Странным образом придавшего ему сил. Хватило, чтобы стащить с себя мантию и обувь и устроиться на кровати со всеми удобствами. — Пожалуйста, профессор, не покидайте меня. Перепалки с вами — отличное тонизирующее средство. — Какой я вам профессор теперь, — проворчал Снейп. Его рука с палочкой медленно с трудом сдвинулась таким образом, чтобы указывать на подушку. Через какое-то время оттуда вылетела мятная конфета — эльфы принесли вместе с ужином, забыв, вероятно, что преподаватель зелий терпеть не мог сладкого. — Держите, подкрепите силы, пока ждете ужин. И отвечайте уже на поставленный вопрос! Гарри смотрел на перелетевшую к нему конфету примерно также, как смотрел когда-то на Хагрида. С восхищением и неверием: мало того, что такое существует, так оно еще и существует для него! — Поттер, закажите ужин, если не хотите умереть от истощения. — Что? А! Да. Ужин скоро будет. Эльфы знают, что ужин нужно подавать не раньше, чем через полчаса после того, как я появлюсь здесь. Чтобы не отвлекать от восстановления чар. То есть раньше это было нужно… А теперь… Гарри неопределенно взмахнул рукой, старательно не глядя на Снейпа. Конфету он по-прежнему сжимал в кулаке, совершенно не собираясь с ней расставаться. Даже когда пришла пора взять столовые приборы, чтобы утолить голод. — Что бы вы хотели узнать? — после нескольких минут молчания, нарушаемого только стуком ложки о тарелку, спросил Гарри. — Вы уверены, что готовы слушать? Может, лучше… — В ваше отсутствие я спал, — отмахнулся Снейп, кое-как сдержавшись и не добавив несколько резких фраз. Ему хотелось без промедления приступить к разговору. — Чем ты занимаешься? Почему живешь здесь? — Все так сильно изменилось после войны. Когда мы с Роном и Гермионой сбежали со свадьбы Билла и Флер, нашей единственной целью было хоть как-то выжить, чтобы попытаться разобраться в загадках, оставленных нам Дамблдором. По определению мы не имели никаких планов, никакого будущего. Гарри замолчал, мысленно возвращаясь в те дни, когда ненадежные стены маленькой палатки были их единственной защитой от враждебного мира, полного ловушек Волдеморта. — Знакомое чувство, — пробормотал Снейп, для которого лишь вчера единственная надежда магического мира шлялся по лесам, каждую секунду рискуя попасться егерям. — Да. Думаю, вы понимаете, что я оказался совершенно не готов к жизни после войны. — Но не все такие ротозеи и тугодумы как вы, мистер Поттер, не так ли? — И снова вы правы, — усмехнулся Гарри. — Но сделанного не воротишь. И теперь я — Хранитель Хогвартса. Больше всего это похоже на должность заместителя директора по хозяйственным вопросам. Ремонт и все такое. Плюс еще преподаю. — Преподаете? — ужаснулся Снейп, стараясь не вдумываться, сколько всего нужно было сделать мальчишке, чтобы восстановить замок после нападения великанов. Да и Пожиратели, наверняка, не церемонились. Даже с учетом помощи преподавателей получалась почти непосильная задача. — Полеты на самом деле, — Гарри откровенно позабавила такая бурная реакция. — Ученики пытаются называть меня профессором, я уверяю их, что «мистера» будет вполне достаточно, а лучше просто Гарри. — Держать дистанцию с учениками очень полезно, — назидательно произнес Снейп, невольно задумываясь, актуальна ли для него данная истина. Но решил, что уже поздно призывать Поттера к порядку и возвращаться к старой модели общения. — Где вы составляете учебные планы? — без перехода спросил он, в который раз оглядывая комнату. Ввиду ее малого размера вместить письменный стол и стеллаж с книгами было невозможно. Меблировка ограничивалась кроватями и крохотным столиком, на котором стояли тарелки с ужином. — О, у меня есть кабинет. Здесь я только сплю. — И не лень вам таскаться туда-сюда? — Я все же преподаватель полетов, практически учитель физкультуры. Хорошая физическая форма мне необходима, вы так не думаете? Гарри в шутку выпятил грудь и напряг бицепсы, подражая магловским культуристам. Разница между голодавшим почти год подростком, каким Снейп видел его последний раз, и привлекательным молодым мужчиной с сильным развитым телом, сидящим перед ним сейчас, была неоспорима. — Думаю, вам необходимо какое-то более интеллектуальное занятие. — Малфой тоже так говорил. — Малфой? — с надеждой спросил Снейп. Он надеялся, что большинству змеек удалось хоть как-то устроиться после победы красно-золотых, но не рассчитывал, что и Малфоям улыбнется удача. — Люциус, — Гарри поморщился, будто даже произносить имя идеологического врага было для него неприятно. Хотя после падения Волдеморта большая часть былых распрей была забыта, война не пощадила ни одну из участвующих сторон. — Пока еще оставался в Хогвартсе. Все-таки привычка к управлению — великая вещь, — добавил он почти с восхищением. — Без него стало сложнее. И леди Нарциссу жаль. — Не оскорбляйте жалостью женщину, принимавшую в своем доме Волдеморта и сумевшую не только выжить, но и сохранить достоинство и имущество. Она способна справиться с чем угодно. — И с преподаванием ЗОТИ? — лукаво уточнил Гарри. Он ощущал себя до безумия вымотанным и яростно мечтал о подушке. И в тоже время ему слишком нравилось сидеть вот так в уютном полумраке и разговаривать обо всем на свете. — Иногда я думаю, что согласен на десять дуэлей с Волдемортом вместо одного урока с толпой восторженных первогодок, которым кажется, что они бессмертны, и отчаянно желающим порисоваться передо мной и друг другом. — Вижу, вы познали все прелести преподавания, — откровенно ухмыльнулся Снейп, намекая на поведение самого Поттера в школе. — Пожиратели смерти преподают ЗОТИ, самый безбашенный ловец-гриффиндорец учит полетам. Чего еще ожидать? Лонгботтома, демонстрирующего, как обращаться с котлом? — Как вам рейвенкловец в кресле директора? Как давно Гарри не получал удовольствия от общения? И с кем? Со Снейпом! Полный взаимных подколок разговор был лучшим, что случалось с ним за последнее время. Он сошел с ума. Весь мир сошел с ума! Но какое это имело значение, если тонкая бровь знакомо приподнялась, выражая крайнее изумление ее владельца, а тонкие губы изогнулись в намеке на улыбку?