После войны

В год, когда Гарри практически единолично стал отвечать за квиддич, состав команды Гриффиндора сменился более, чем наполовину, по сравнению с тем временем, когда он был ловцом. Кэти Белл покинула Хогвартс сразу после смерти Дамблдора, Ричи Кут усиленно готовился к сдаче ЖАБА и решил, что не может уделять достаточно времени игре. Рон и Гарри более не являлись учениками и не могли состоять в команде. Честь Гриффиндора на квиддичном поле по-прежнему отстаивали: Демельза Роббинс в качестве охотника, Джимми Пикс — загонщика и Джинни Уизли, заменившая ловца и ставшая капитаном. В начале года она сумела подобрать недостающих игроков, чтобы побороться за кубок школы. Свежесобранная команда еще притиралась друг к другу и временами тренировки проходили в нервной обстановке, делая необходимым присутствие непредвзято настроенного преподавателя в качестве сдерживающего фактора. Гарри обычно жалел о том, что именно ему приходиться заниматься этим неблагодарным делом. Но ровно до того момента, как садился на свою метлу и отталкивался от земли. Все-таки возможность летать была для него одним из самых больших преимуществ мага. Он кружил над полем, чувствуя, как его переполняет радость. Краем глаза наблюдая за маневрами охотников, пытавшимися переиграть собственных загонщиков и вратаря, Гарри делал вид, что ищет снитч. Его задачей было не поймать крохотный мяч, а отвлекать ловца. Однако на деле он просто слушал шум ветра в ушах, подставлял лицо скудному зимнему солнцу и проверял свое тело на прочность, закладывая лихие виражи. Демельза забила гол, провернув отличную обманную комбинацию, принцип которой Гарри вычитал в старом журнале. Теперь нужно было вернуть мяч в игру, а после — похвалить успешную охотницу. Все тело Гарри напряглось, ликуя от необходимости вкладывать максимум сил в движение. Мир сузился до практически вертикального туннеля, соединявшего кончик его метлы и темнеющий на земле квофл. Безумное, граничащее с экстазом, удовольствие было похоже только на испытываемое им, когда снитч был на расстоянии вытянутой руки. Такой доступный, но такой коварный. Критический момент, отделявший победу от поражения. Миг за шаг до триумфа, когда ловец ощущает себя практически всемогущим. Гарри уже чувствовал, как подхватит мяч, воспользовавшись Манящими Чарами, доступными только судье, уже у самой земли, и выровняет метлу, направив ее снова вверх чудовищным усилием мышц, воли и магии. Но момент был испорчен: поток воздуха от другой метлы заставил изменить траекторию, по лицу хлестнули чужие волосы, а в плечо, нарушая технику безопасности, вцепилась рука, притягивая в объятия. — У нас получилось! — закричали ему прямо в ухо, заставив поморщиться. — Гарри, ты видел? Гарри! Демельза смогла! Гарри неловко похлопал по спине бросившуюся ему на шею Джинни, благодаря саму магию за то, что они оба хорошо летали, а земля была совсем близко и ничего непоправимого не случилось. Чарами отправив мяч Демельзе, он поднял вверх большой палец, демонстрируя одобрение. А после взмыл вверх, старательно давя внутри раздражение. Поведение Джинни вызвало у него досаду: она проигнорировала свои обязанности капитана и ловца во время тренировки, стремясь разделить с ним небольшую победу. Как бы хорошо он ни относился к ней, временами ее навязчивое желание быть ближе переходило все границы. *** Северус вздрогнул, услышав раздавшийся рядом хлопок. Он сумел договориться с эльфами, чтобы они доставляли ему пищу в строго отведенное время, и неожиданное появление волшебного существа застало его врасплох, заставив вскинуть палочку в защитном жесте. Когда первое потрясение прошло — эльф, завидев ужас на лице мага, принялся причитать и пытаться удариться головой о ножку кровати, он смог по достоинству оценить новое достижение пострадавшего тела. Упорные упражнения вкупе с какими-никакими восстанавливающими зельями давали свои плоды, а значит вот-вот Северус сможет занять себя чем-то более подходящим, чем бесцельное лежание на кровати, перемежаемое приступами острого сожаления. — Письмо от профессора Малфой, — наконец изложил цель своего визита эльф. — Она ждет немедленного ответа. Леди Нарцисса, в отличие от профессора МакГонагалл, свято чтившая этикет, любезно осведомлялась в письме, может ли она посетить Снейпа через час. Конечно, по правилам просить разрешения следовало за день до встречи, но у прикованного к кровати не могло быть никаких неотложных дел. — Здравствуйте. Она появилась на его пороге в темно-зеленой учительской мантии. Собранная, спокойная, даже слегка отрешенная. И он невольно вздрогнул от того, насколько не похожа она была на себя. Ни на измученную постоянным волнением за сына и мужа хозяйку захваченного Волдемортом дома. Ни на холеную чистокровную леди, блиставшую на светских приемах в период между войнами. Но ей даже шло. Шло отсутствие украшений и простая прическа, в которой змеились серебристые пряди, разбавившие золото и темноту волос. Шло беспокойство за учеников, самой большой проблемой которых был собственный беспокойный ум, сменившее смертельный страх перед сумасшедшим темным волшебником. — Леди Малфой. Северус встал и поклонился, насколько позволяло его состояние — без риска упасть носом вперед, испортив впечатление от попыток изобразить хорошие манеры. — Профессор Малфой, если не возражаете, — она улыбнулась легко и безмятежно. Хотя кому как не Снейпу было понятно, как тяжело быть представителем темной стороны после победы светлых. Впрочем, Хогвартс был лучшим местом, чтобы пережить подобное. Хогвартсу всегда было наплевать на метки принадлежности и идеи о превосходстве. Его волновала только безопасность находящихся в его стенах учащихся. Его волновало будущее. — Что привело вас сюда, профессор Малфой? — Просьба моего мужа. И вы, конечно, можете звать меня по имени. Если захотите. Мне было бы приятно. — Он в самом деле в порядке? — хрипло уточнил Снейп. — И Драко тоже? — Победители были чрезвычайно лояльны к проигравшим. Доказавшим свою полезность и безопасность, разумеется. — Они не могут не понимать… — начал Северус, намекая, что не таков был Люциус Малфой, чтобы перестать плести интриги только от того, что попал в заключение. — Каким бы он ни был, он всегда понимал, что действовать нужно в интересах рода и страны, — она холодно оборвала собеседника, не собираясь обсуждать этот вопрос. — Нет смысла быть королями на пепелище, разоренном войной! Сейчас ему с Министерством по пути, ведь чем быстрее все наладится, тем проще будет жизнь Драко и его детей. Нарцисса помолчала, не зная, что еще можно было сказать, чтобы не разбередить душевные раны, которых у обоих собеседников было предостаточно. Кажется, навещая больного, следовало осведомляться о его здоровье. Если речь не шла о Снейпе, которого вопрос о самочувствии мог превратить в огнедышащего дракона. — Значит, тебе нравится преподавать? — спросил Северус. Старые привычки нелегко изжить — он просто не мог не собирать информацию. Нужно было занять беспокойный ум. — Командовать учениками немного сложнее, чем домовыми эльфами. Но, пожалуй, заинтересовать их легче, чем светских сплетников, чье внимание мне приходилось удерживать во время приемов. — Но ты не жалеешь? — О, дети поглощают все мое время и все мои мысли, и я благодарна им. Наверное, ты можешь понять меня лучше многих в этом вопросе. — Несомненно. Я понимаю. — Что ж… — неловко кашлянула Нарцисса, понимая, что лучше перейти к истинной цели своего визита. Она достала из кармана ключ. Золотой ключ с гравировкой Гринготтса. — От нашего состояния остались крохи. Но Люциус сумел спасти хоть что-то. Я не знаю, какие счеты есть между вами двумя, что он так настаивал на передаче вам части средств, но в любом случае, вы несколько раз спасали нашего сына, а значит, мы обязаны вам. И мне остается лишь надеяться, что этот ключ и содержимое сейфа, который он открывает, сможет хотя бы частично возместить наш долг. Возражения не принимаются. Северус сидел, уставившись на прихотливо изогнутый кусочек металла до тех пор, пока не услышал шаги Гарри за дверью. Никогда еще такой обыденный предмет не вызывал в нем такого стойкого ощущения нереальности происходящего.