После войны

Северус глубоко дышал, стараясь справиться с приступом боли, и ругал себя последними словами за самонадеянность, за решение отправиться в такое дальнее путешествие по замку, когда кто-то с шумом плюхнулся рядом на ступеньку. Не нужно было открывать глаза, чтобы установить личность самоубийцы, рискнувшего подойти к бывшему декану Слизерина, когда у него такое выражение лица. — Любуетесь видом? — спросил Поттер, с дурацкой жизнерадостной улыбкой оглядываясь вокруг. Они расположились почти на самом верху башни, заполненной меняющими направление лестницами. Со стороны Снейпа было чистым безумием забираться сюда. За что он и поплатился огромным синяком на бедре, приступом упадка магических сил и поруганной гордостью. — Хотите? Поттер с возмутительным упорством игнорировал молчаливо транслируемое собеседником желание остаться в одиночестве. — Что это? — спросил Северус, с подозрением косясь на параллелепипед в яркой шуршащей обертке. — Сигареты. Маггловские. Отобрал у гриффиндорцев с третьего курса. Хотите? Говорят, помогает приводить нервы в порядок. — Глупые сказки! — уверенно заявил Снейп, хотя никогда не курил. Запах дыма был слишком резким, зельевар не мог себе позволить портить обоняние. — Которым верят только третьекурсники. И то стыдно! Успокоительное зелье не так сложно в изготовлении. — А когда оно переставало помогать? — тихо спросил Гарри, не став вступать в спор о сложности рецепта Умиротворяющего бальзама, который часто входил в экзамен ЖАБА. — Как вы справлялись? — Очищал сознание. — И в девятнадцать лет? Простите, я сказал что-то не то, — улыбка Гарри померкла. — Давайте свои сигареты, — пробурчал Снейп, не желая обсуждать, что делал в возрасте Поттера. Левое предплечье до сих пор начинало жечь от воспоминаний. Неловкими движениями он кое-как добыл одну трубочку с табаком из пачки и бесстрашно зажал губами, всеми обостренными рецепторами зельевара ощущая неприятный привкус дешевой бумаги. — Ну уж нет! В одиночестве я подобного подвига вам совершить не позволю! Гарри тоже достал себе сигарету и, подражая подсмотренному в магловских фильмах, расположил между средним и указательным пальцем левой руки, не спеша тянуть ко рту. Слишком впечатляющими были гримасы отвращения, кривящие лицо его сообщника по нелегкому делу — приобщения к магловским успокоительным. — Нам нужен огонь, — тихо пробормотал он. — Без огня не работает. Снейп щелкнул пальцами и протянул руку вперед, предлагая воспользоваться трепетавшим в ней огоньком. Они склонились друг к другу ближе, машинально защищая крохотную искорку. Чувствуя свою сопричастность, разделяя новый для них опыт. Ради разнообразия - не травмирующий. Северусу пришлось пересмотреть свой вывод, когда Гарри чудовищно закашлялся от первой же затяжки. — Поттер! — воскликнул он, тем самым выдыхая в лицо страдающего от приступа удушья дополнительную порцию дыма. — Да что ж ты творишь, глупец?! — Никогда этого не делал, — с трудом выговорил Гарри. Ему казалось, что в его легких кто-то тушил пожар песком и теперь горячие частицы кремния щекочут внутреннюю поверхность груди. Невыносимо! — Болван! — с какой-то странной интонацией произнес Северус. Кажется, это была нежность. — С тобой никаких сигарет не надо! Действительно, его лицо немного порозовело, он больше не напоминал смертельно уставшего призрака, примостившегося на ступеньке перед путешествием в вечность. — Правда? — Конечно! Ты любого гарантированно доведешь до сердечного приступа быстрее и раньше, чем курение. Выдыхай же! — Не понимаю, что маглы в этом находят. Дядя Вернон курил сигары и вид при этом имел такой, будто бы он только что захватил мир и пожинает лавры. — Думаю, как и в любом деле, здесь нужна точность, вдумчивость и правильная оценка своих возможностей. Снейп, изящно зажав тонкую сигарету между пальцами, поднес ее к губам, делая короткий вдох. Так, чтобы дым попал в рот, опаляя небо, но не дошел до чувствительного горла. Задержал ненадолго дыхание, мысленно раскладывая попавшее внутрь на составляющие. Распробовать не получилось. Желая разобраться, он погрузился в себя, раз за разом проводя языком по небу, размазывая, растирая вкус. Наверное, именно за состояние легкого транса маглы и любили сигареты. — Попробуй делать совсем короткие вдохи, — наконец, сделал вывод он, посмотрел на Гарри и сам поперхнулся, обескураженный возбуждающей откровенностью открывшегося зрелища. Когда темно-розовый мягкий рот расслабленно раскрывался навстречу, чтобы, сложившись в узкое кольцо, обхватить тлеющую трубочку. Все вместе: губы, полуприкрытые глаза и удачно подчеркнутая тонкостью сигареты красота пальцев — были слишком эротичны, чтобы можно было остаться спокойным. — Северус Снейп, — раздался позади них грозный голос, заставивший вздрогнуть, как подростков, застигнутых на месте преступления, — чем, во имя Мерлина, ты занимаешься?! Возвышавшаяся над ними мадам Помфри выглядела очень грозно. А вылетавшие из ее рта слова о легочной недостаточности, возможном сердечном приступе, неоконченном периоде восстановления и риске осложнений были еще страшнее. Но Поттер и Снейп, от неожиданности отбросившие свои зажженные сигареты куда подальше, смеялись как сумасшедшие и никак не могли остановиться. Подниматься со ступенек и брести за разъяренной медиведьмой пришлось, опираясь друг на друга, почти в обнимку. *** Наступивший декабрь принёс морозы. В замке все кутались в теплые мантии и Согревающие Чары, а расход Бодроперечного увеличился в разы. — Сегодня мне по секрету поведали про игры на раздевание. Глаза Гарри лихорадочно блестели, в руках он вертел параллелепипед, подозрительно напоминающий пачку сигарет. — Боюсь, что мадам Помфри все еще зла на нас за тот случай, когда застукала дымящими, — заметил Снейп. Он заканчивал ужинать после наполненного упражнениями дня и мечтал расслабиться. Но с некоторых пор все идеи Поттера вызывали у него как минимум любопытство. Словно он вернулся на двадцать лет назад, а Мародеры по каким-то неясным причинам приняли его в свой круг, и теперь просто необходимо участвовать в шалостях. — Я сам на себя зол. Ты мог пострадать, — Гарри виновато улыбнулся и быстро добавил: — Мне одного раза было достаточно, чтобы безжалостно отбирать сигареты у учеников и тут же уничтожать их. — Тогда что за очередную гадость ты притащил? В тот день, кое-как отбившись от пошедшей вразнос мадам Помфри, они решили перейти на «ты». Не такая уж большая у них была разница в возрасте, раз медиведьма отчитывала обоих одинаково. — Карты! Ты умеешь играть в криббедж? На раздевание! — заговорщически прошептал Гарри, словно позабыв, кому и что говорит. Слишком взволновала его идея подобной игры. Каким же все-таки мальчишкой он все еще был! Мальчишкой, проведшим юность на войне, и не успевшем вкусить все прелести пубертата. И Северус не стал его одергивать: существовавшая между ними дистанция значительно сократилась за прошедшие дни. — Ты не находишь, что это глупо? — лишь уточнил он. — Как третьекурсники-хафлпаффцы. Может, нам еще призрака Слизерина в туалете для девочек поискать? — В жизни должно быть место глупости. Улыбку Гарри ничто не могло погасить. — Разве ее все еще не достаточно? — изогнул бровь Снейп. Он уже измучил себя вопросами, что заставляет его потворствовать Поттеру. Захотелось немного свободы после многих лет дисциплины? — Сколько на вас одежды? — деловито спросил Гарри. — Чтобы не получилось совсем уж нечестно. — Ты собрался играть со слизеринцем, — мимолетная ехидная улыбка коснулась тонких губ. — Так что можешь узнать интересующую тебя информацию только в обмен на что-нибудь не менее ценное, — какую чушь он нес! — Впрочем, я сумел бы раздеть вас и будучи в одной ночной рубашке. Гарри расхохотался, словно эта пошлая двусмысленность лучшее, что он слышал в своей жизни. И самое безопасное. Как будто не он сейчас практически флиртовал с бывшим преподавателем. С бывшим ненавидимым, почитавшимся уродливым, неряшливым, злобным преподавателем. Мерлин! Когда все стало таким сложным? Сложнее, чем прущая из них ненависть, круто замешанная на болезненном обоюдном желании быть ближе. Кто как не Северус был для Гарри самым близким человеком, когда тот узнал о магическом мире? Друг его матери. Враг его отца. Мог стать наставником, предпочел быть угнетателем. Кто как не Гарри был для Северуса самым близким человеком, когда от единственного источника душевного тепла в его жизни ничего не осталось? Сын его друга. Сын его врага. Мог стать его приемным сыном, стал… Наверное, собственному ребенку Снейп не уделял бы столько внимания, пусть оно и было негативным, как уделял Гарри Поттеру. Пошел бы Северус по стопам своего отца, обращаясь с гипотетически возможным сыном, как с грязью? Защищал бы? Да. Пытался бы вдолбить необходимые на его взгляд знания? Да. Унижал бы за недостаточные старания? Да. Хорошо, что они с Гарри всегда были максимально далеки от отношений «отец-сын», иначе Северус не смог бы сказать: — Сдавай. В конце концов, что он терял? Все и так давно и прочно встало с ног на голову, оставалось привыкнуть, что низ теперь верх, верх — это низ, а с Поттером можно играть в карты вместо того, чтобы вдалбливать в него основы тонкой науки зельеварения или защищать от смерти. Игра превратилась в пытку. Снейп никогда не думал, что движения рук Поттера способны завораживать. На уроках зельеварения тот не проявлял таких способностей. Карты так и мелькали в крупных, смуглых пальцах, ровными кучками ложась на трансфигурированный по такому случаю вычурный дубовый стол. А еще Гарри не давал себе труд «держать лицо». Словно ему было наплевать на исход партии, и он просто наслаждался процессом. Щурился, прикусывал губы, раздосадовано барабанил пальцами по столу или азартно улыбался в зависимости от имеющихся на руках комбинаций. — Пятнадцать, — неуверенно сказал Северус. Он не играл так долго, что нужные сочетания карт почти стерлись из его памяти за ненадобностью. — Тройка, — ответил Гарри, и глаза его сияли. — Черви. Масть. — Тридцать одно. Все слизеринцы азартны. Ведь хорошая игра это не только тренировка для мозга, но и возможность выиграть, а уж выгоду они никогда не упускали. Но как бы ни старался Северус, как бы ни изворачивался, вовсю пользуясь приобретенной за насыщенную жизнь выдержкой, не выдавая своих карт и намерений, удача Героя оказалась сильнее. Он проиграл первую партию с разгромным счетом и был вынужден снять с себя сюртук, оставаясь в рубашке. Рубашке, у которой не было высокого воротника под горло. Рубашке, которая не скрывала его худобы и шрамов. — Что-то не так? — обеспокоенно спросил Снейп, поймав на себе странный взгляд. Взгляд, полный ужаса, под которым мгновенно стало неуютно. — Думаю, стоит на этом закончить, — бросил он раздраженно. Ему понравилось играть и прерываться было жалко. — Осознал наконец, что и с кем делаешь? Раздевать старого урода совсем не то, что симпатичную девушку. Глупая была затея! Он злился на себя и на Гарри, что пошел на поводу у одичавшего от одиночества мальчишки, перепутавшего его с одним из Уизли, с которыми можно было решиться на любое безумство. — Ты не так понял! Просто я никогда их не видел. Мадам Помфри накладывала иллюзию? — Не думаю, — прокаркал Северус, машинально сжимая ладонью горло, чтобы спрятать его от всего, что было намешано в зеленых глазах напротив. — Рубцовая ткань плохо образуется во время стазиса, они могли быть гораздо менее заметны. — Да. Прости. Думаю, нам действительно стоит закончить. Гарри отвернулся не в силах смотреть на уродливые отметины, оставленные клыками огромной змеи. Ему до слез хотелось иметь возможность стереть их. Он и сам не знал, почему его переполняет ярость, сокрушительная жажда действия, потребность защитить, чтобы на измученном мужчине, сейчас неловко кутающемся в сюртук, больше не появлялось следов пережитой боли.