Новая жизнь глазами попаданца

      Резкая боль пронзила виски Каи, словно кто-то пытался расколоть ее череп тупым топором. Она застонала, попытавшись открыть глаза, но яркий свет резанул по сетчатке, вынуждая снова зажмуриться. В нос ударил резкий запах антисептика, смешанный с чем-то сладковато-тошнотворным. Где она?       Постепенно зрение адаптировалось. Новоиспеченная дозорная осторожно приоткрыла один глаз, затем второй. Над ней белел больничный потолок, а где-то неподалеку настойчиво пикал какой-то аппарат. Она лежала на узкой койке, укрытая тонким одеялом. Стоило повернуть голову как взгляд наткнулся на соседнюю койку. Раскинувшись звездой и тихонько постанывая, там лежал Коби. Его лицо приобрело зеленоватый оттенок, а из уголка рта стекала тоненькая струйка слюны.       — Кх… — кашлянула Кая, но звука почти не получилось. Горло саднило, словно по нему прошлись наждачной бумагой.       На следующей койке, сидя покачивался Хельмеппо. Вид у него был ещё более жалкий, чем у Коби. Волосы растрепались, лицо осунулось, а глаза смотрели на мир с немым укором.       — Это всё заговор! — внезапно взвизгнул он, указывая на товарища дрожащим пальцем. — Наверняка это пираты подговорили эту ведьму на кухне отравить нас! Коби что-то промычал в ответ, не открывая глаз. Ситуация складывалась скверно. Последнее воспоминание Каи — тарелка каши в столовой. Видимо, питательность сего блюда зашкаливала, организм не справился с передозировкой.       В палату, шаркая ногами, вошёл доктор. Вид у него был такой, словно он сам только что пережил отравление кашей Мамаши Розы. Сгорбленный, худощавый, он бормотал что-то неразборчивое, ворча, словно старик. Под глазом расцветал внушительный синяк, а на лбу красовалась свежая ссадина.       — Говорил же я этой Розе… — устало проворчал он, потирая переносицу и бурча про себя. — Нельзя совать всё, что полезно, в одну кастрюлю! Витамины, минералы, части тел… У неё же получается не еда, а алхимический эликсир! Вчера капитан корабля попробовал её новое творение — «суп из морского короля с добавлением грибочков». Теперь бегает по базе и кричит, что он — повелитель времени. А я вот синяки лечу после попыток угомонить его…       Покачиваясь, доктор приблизился к койкам и раздал пациентам маленькие баночки с таблетками. Окинул молодых дозорных сочувствующим взглядом — это только начало. Им еще не раз предстоит оказаться на больничных койках.       — Это что? — с сомнением спросил Хельмеппо.       — Принимать перед едой, — пробормотал он. — Иначе опять у меня окажетесь. А мне ещё капитана ловить…       С этими словами он развернулся и, не удержавшись на ногах, с тихим стуком прислонился спиной к стене и заснул стоя, продолжая что-то бормотать про морских королей и повелителей времени. Кая озадаченно посмотрела на таблетку в своей руке.       — Интересно, что это? — подумала она. — Противоядие от каши или снотворное, чтобы мы не мешали доктору спать?       Кая с сомнением понюхала таблетку. Сладковатый, с легким металлическим оттенком, запах вызвал у нее новый приступ тошноты. Она решила пока воздержаться от приема лекарства сейчас.       Застонав, Коби перевернулся на бок и сфокусировал затуманенный взгляд на дозорной. Его лицо, и без того зеленоватое, приобрело еще более болезненный оттенок. Он тоже не особо все помнил, но ему больше было жаль товарищей.       — К-Кая… — прошептал он, с трудом разлепляя губы. — В-вы как? Вам плохо?       Та покачала головой, стараясь не делать резких движений. Она старалась не смотреть на Коби, боясь, что его вид окончательно добьет ее и без того расшатанный желудок.       — Плохо ей?! — взвизгнул Хельмеппо, подскочив на койке и театрально хватаясь за грудь. — Я тут чуть коньки не отбросил от этой адской похлебки, а он о какой-то девчонке думает! Коби, ты вообще в своем уме?! Как ты вообще можно общаться с ней, когда твой друг при смерти?!       Морщась от боли, Коби попытался сесть. Голова кружилась и тело ныло. Он старался собрать все мысли воедино, но в голове лишь каша. Повернувшись к товарищу и окинув его взглядом, дозорный не заметил столько плачевного состояния, как описывал он.       — Хельмеппо… — прошептал он. — Не кричи… голова раскалывается… И Кая не «какая-то девчонка». Она наш товарищ…       — Товарищ?! — тот фыркнул, театрально закатив глаза. — Какой из нее товарищ? Может, она вообще шпионка пиратов! — он возмущенно засопел. — Может, это она нас и отравила?       Кая снова кивнула, как бы соглашаясь с последним утверждением Хельмеппо, чем привела его в еще большую ярость. Тот распалился сильнее, в нем заиграла ревность.       — Видишь! — завопил он, указывая на девушку дрожащим пальцем. — Она даже не отрицает!       — Н-нет… — простонал Коби, хватаясь за живот. — О-она же с нами отравилась… М-мне… кажется… меня сейчас…       Он резко отвернулся к стене, издавая звуки, которые не оставляли сомнений в его ближайшем будущем. Забыв о своих претензиях, Хельмеппо с ужасом посмотрел на товарища.       — Коби! — воскликнул он. — Только не здесь! Потерпи! Сейчас разбужу доктора! Доктор! — заорал он, отчаянно тряся спящего медика за плечо. — Коби плохо! Очень плохо!       Резко проснувшись, доктор недовольно зарычал, словно потревоженный медведь. У него и так смены одна за одной, так еще и вздремнуть не дают.       — Что за шум?! — прохрипел он, протирая глаза. — Дайте поспать! Мне всю ночь снились морские короли… просили помочь им захватить мир…       — Доктор, Коби… — начал было Хельмеппо, но доктор его перебил.       — Коби? Кто такой Коби? Опять кашу переел? — он сонно побрел к койке, спотыкаясь о собственные ноги.       — Кажется, его сейчас… — дозорный красноречиво замолчал, указывая на друга, который уже практически висел над койкой.       — Тьфу ты, — пробормотал доктор, подходя к Коби. — Вечно эти дозорные… то дерутся, то травятся. Никакого покоя.       Он быстро нащупал что-то на шее Коби и резко нажал. Тот дернулся, издал какой-то странный булькающий звук, и его тошнота как рукой сняло. Он без сил откинулся на подушку, бледный, но уже без зеленоватого оттенка.       — Вот и все, — буркнул доктор, разворачиваясь, чтобы уйти. — Жить будет. А теперь дайте мне поработать… — но не тут-то было. Не заметив ножку кровати, доктор со всего размаху ударился мизинцем. Он взревел, хватаясь за пострадавший палец. — Твою ж Мамашу! За что?!       Боль была настолько сильной, что доктор, забыв о сне и усталости, запрыгал на одной ноге, размахивая руками и не переставая выкрикивать проклятия в адрес всех. Такого неуклюжего медика, Кая видела впервые. Ну исключением был Росинант, но он не медик.       Слабость отступала медленно, но, верно. Кая чувствовала, как силы постепенно возвращаются к ней. После того, как доктор, наконец, успокоился и ушел по делам, в палате воцарилась тишина. Коби и Хельмеппо тоже дремали, утомленные пережитым. Осторожно, стараясь не шуметь, та поднялась с койки. Голова немного кружилась, но ноги держали ее уверенно. Она решила, что нужно как-то развеяться и прийти в себя окончательно.       Выйдя из палаты, Кая направилась в сторону плаца, где обычно проходили тренировки женского отряда. Она знала, что сегодня у них должно быть построение. Однако, странно что Каина не было, как и Мери. Эти двое куда-то запропастились, а ей теперь одной страдать.       Добравшись до места, она увидела знакомые лица. Все девушки из казармы стояли ровной шеренгой. Впрочем, радости при ее появлении никто не выказал. После истории с тухлым мясом и последующей ароматерапией, Кая стала чем-то вроде ходячего бедствия. Ничего нового. Такое не в первый раз. Неприязненные взгляды, которыми ее награждали, могли бы прожечь дыру в судне. Правда в прошлый раз это было из-за горячих мужиков, а ныне адмиралов.       Вице-адмирал Момонга, стоявший перед строем, выглядел так, словно проглотил лимон, а косточкой подавился. Его лицо, и без того суровое, приобрело оттенок гранитного памятника. Он обвел взглядом строй, задержавшись на Кае на долю секунды дольше, чем на остальных. Явно не питает симпатии мужик, но зачем так явно выражать?       — Вольно, — произнес Момонга, и воздух над плацем наполнился коллективным вздохом облегчения, словно девушки только что всплыли после затяжного погружения. — Как вам известно, — продолжил он своим монотонным тоном. — Ваш инструктор сегодня не в строю. Чувствует себя неважно. Видимо, тоже решил приобщиться к высокой кухне.       По рядам прокатилась волна едва сдерживаемого хихиканья. Момонга нахмурился еще сильнее. Ситуация не располагала к веселью. На базе известной своим строгим порядком и дисциплиной, большинство пациентов лазарета страдало отнюдь не от боевых ранений. Причиной их мучений являлась «экспериментальная кухня» Мамаши Розы, женщины с пышными формами и неуемной фантазией в области кулинарии. Ее блюда, представлявшие собой причудливую смесь самых неожиданных ингредиентов, становились настоящим испытанием для желудков новобранцев. Впрочем, некоторые из ее творений, например питательная каша, хоть и отправляли солдат прямиком в лазарет на первом этапе, впоследствии способствовали невероятному росту мышечной массы.       Мамаша Роза приходилась дальней родственницей одному весьма влиятельному чину в штабе Морского Дозора. Благодаря этому покровительству, любые жалобы и попытки привлечь ее к ответственности разбивались о невидимую стену. Талант, пусть и своеобразный, у нее действительно имелся. Это признавали даже те, кто лично испытал на себе все прелести ее стряпни. Но как же геморройно замещать коллег, никто и спасибо не скажет.       — Поэтому, — процедил он сквозь зубы. — Сегодня ваши навыки оцениваю лично я, вице-адмирал Момонга. Тема — камуфляж. Задача — слиться с местностью так, чтобы вас не нашел даже сам черт. Время — пятнадцать минут. Кто попадется — получит бесплатный абонемент на наряд вне очереди. А там, глядишь, и нюх разовьется. Приступить!       С этими словами Момонга развернулся и, заложив руки за спину, начал прогуливаться по плацу с видом сытого удава, внимательно изучая каждый кустик и каждый камешек. Как и остальные, Кая бросилась искать укрытие.       — Интересно, а если закопаться по шею, это считается камуфляжем или дезертирством? — мелькнула мысль.       Обменявшись взглядами, полными обреченного понимания, девушки разлетелись по плацу, как стая перепуганных воробьев. Одни ринулись к ящикам с маскировочными сетями, другие лихорадочно собирали ветки и листья, а третьи, видимо, решили, что лучшая защита — это нападение, и начали рыть окопы в надежде, что Момонга их просто не заметит.       Оглядев плац, Кая прикинула свои шансы. Открытое пространство, несколько чахлых деревьев, кусты, похожие на обглоданные скелеты, и небольшой холмик — вот и весь пейзаж. Спрятаться здесь было все равно что пытаться замаскировать линкор под чайную чашку. Жаль, что джунгли созданные Арамаки находились на противоположной стороне базы. Там прятаться куда проще. Ее взгляд зацепился за кучу старого тряпья, сваленного в углу плаца. Это была гора из выцветших обрывков парусины, рваных флажков и прочих артефактов флотской жизни. Идея!       Она подлетела к куче и начала рыться в ней с азартом старателя, ищущего золото. Через несколько минут Кая превратилась в нечто среднее между огородным пугалом и жертвой кораблекрушения. Обмотавшись тряпьем с ног до головы, она вывалялась в пыли, придавая своему наряду максимально аутентичный вид. Теперь она напоминала кучу мусора, которую забыли убрать после шторма. Взгляд упал на старую, полуразвалившуюся телегу. Идеально! Она юркнула под нее, стараясь забиться как можно глубже в тень.       Время тянулось бесконечно долго. Кая слышала приглушенные шепотки других девушек, пытающихся договориться с судьбой. Пот, смешанный с пылью и грязью, стекал по ее лицу, но она не шевелилась. Оставалось только ждать и надеяться, что Момонга не страдает обостренным обонянием.       Внезапно она услышала шаги. Они приближались. Дозорная затаила дыхание. Вице-адмирал прошел мимо телеги, даже не взглянув в ее сторону. Он медленно и методично осматривал каждый уголок плаца, выискивая спрятавшихся девушек. Кая чувствовала, как сердце бешено колотится в груди. Она боялась пошевелиться, боялась издать хоть малейший звук. Шаги вице-адмирала удалялись. Та облегченно выдохнула. Но рано было радоваться. Момонга резко остановился.       — Что за диковинный зверь прячется под повозкой? — прогремел вице-адмирал. — А ну, вылезай!       Кая застыла, подобно олененку в свете фар адмиральского гнева. Обнаружена. Вылезать, однако, решительно не хотелось.       — Я же сказал, вылезай! — повторил Момонга.       Она оставалась неподвижной, лелея наивную надежду, что вице-адмирал, утомленный ее пассивностью, потеряет интерес и отправится искать других. Увы, надежды рухнули, словно карточный домик под шквальным ветром. С тяжелым вздохом тот наклонился и, ухватив Каю за ногу, извлек ее из-под повозки с той же легкостью, с какой выдергивают морковку из грядки.       Отплёвываясь от пыли и судорожно барахтаясь, дозорная попыталась обрести вертикальное положение. Однако, Момонга держал ее крепко. Когда же его взгляд упал на маскировку под маскировкой новобранца, на лице вице-адмирала отразилась целая гамма противоречивых эмоций. На Кае красовались лихо закрученные накладные усы, явно сбежавшие из ближайшего театрального кружка, а также гигантские солнцезащитные очки, закрывающие добрую половину лица.       Повидавший за свою службу немало чудес, вице-адмирал несколько секунд молча созерцал это зрелище. Было видно, как он изо всех сил старается сохранить серьезность и не рассмеяться. Однако, уголок его рта предательски дрогнул.       — И что же сие действо должно означать, новобранец? — поинтересовался он, прилагая титанические усилия, чтобы интонация прозвучала ровно. — Вы, часом, не возомнили, что усы и очки способны сделать вас невидимой? Или плац нам нынче за маскарадный бал сошел?       Кая молчала, устремив на вице-адмирала взгляд невинных овечьих глаз.       — Ну что ж, — вздохнул Момонга, наконец отпуская ногу Каи. — Вижу, у вас весьма своеобразный подход к маскировке. Боюсь, он несколько не соответствует стандартам морского дозора. Ступайте на камбуз и окажите посильную помощь Мамаше Розе в чистке картофеля. Глядишь, там ваши таланты найдут более достойное применение.       С этими словами вице-адмирал развернулся и продолжил свой обход, выискивая остальных новобранцев. Он наткнулся на другую дозорную, которая, по всей видимости, решила, что камуфляж — это прежде всего площадка для творческого самовыражения. Лицо девушки украшали черные и оранжевые полосы, а сама она, присев на корточки посреди плаца, изображала тигра, издавая звуки, отдаленно напоминающие рычание.       — Что это за фестиваль звериных образов? — осведомился Момонга, приближаясь.       — Я — тигр! — гордо заявила девушка. — Разве не очевидно? Я идеально сливаюсь с окружающей средой!       Он обвел взглядом плац, на котором не наблюдалось ни джунглей, ни даже намека на саванну.       — Сливаться с чем? — переспросил он. — С бетонной стеной? С повозкой? Или, быть может, с остатками моего терпения?       Девушка, похоже, не уловила сарказма.       — С травой! — ответила она, указывая на небольшой клочок зелени у края плаца. — Тигры живут в траве!       — Теоретически — да, — согласился Момонга. — Но не на плацу морского дозора. Отправляйтесь в гальюн и смойте этот боди-арт. И в следующий раз, когда решите изображать животное, хотя бы убедитесь, что оно водится в данной местности.       Следующей жертвой вице-адмирала стала дозорная, которая совершенно забыла о тренировке и решила посвятить свободное время наведению красоты. Она сидела под деревом, старательно нанося на губы ярко-красную помаду.       — Новобранец! — рявкнул тот. — Чем это вы занимаетесь?!       Девушка вздрогнула и выронила зеркальце.       — Я… я… — пролепетала она, заливаясь краской. — Я просто…       — Просто красите губы во время тренировки по камуфляжу? — закончил за нее Момонга. — Гениально! Вы, я так понимаю, решили слиться с окружающей средой, превратившись в яркое пятно, которое видно за версту?       Девушка промолчала и приняла наказание от инструктора. Последней, кого обнаружил Момонга, была дозорная, которая, видимо, решила подойти к заданию максимально буквально. Она обмоталась ветками и листьями и, стоя неподвижно, пыталась изображать куст.       — Это что? — спросил дозорный, подходя к ней.       — Я — куст! — гордо ответила девушка. — Я сливаюсь с ландшафтом!       Момонга окинул взглядом ее камуфляж. В этом году прямо талант один за одним.       — Да, вы действительно похожи на куст, — согласился он. — Но, к сожалению, на плацу морского дозора такие кусты не растут. Отправляйтесь в арсенал и помогите оружейнику смазать пушки. Может быть, там вы найдете применение своим растительным способностям.       Вице-адмирал закончил осмотр, прикрыв глаза и глубоко вздохнув. Морской Дозор он любил всей душой, видел в нём оплот справедливости и порядка, но порой казалось, что штаб-квартира — это магнит для самых чудаковатых личностей Гранд Лайн. Впрочем, это не казалось, это являлось фактом. И это он сейчас говорил только про женский батальон, тренировавшийся на камуфляж. Что уж говорить про мужчин, которые на прошлом занятии, посвященном маскировке на местности, решили, что лучшая стратегия — это полная неподвижность. Застыли среди камней и кустов, словно ожидая, что их примут за неживые объекты. Или, может, надеялись, что он подобно какому-то зверю, потеряет интерес к неподвижной добыче. Момонга снова тяжело вздохнул, машинально пригладив усы.       — Ладно, — произнес он, обращаясь к выстроившимся перед ним дозорным. — Занятие окончено. Всем спасибо за участие. В следующий раз постарайтесь подходить к камуфляжу более реалистично. А теперь — марш на кухню! Мамаша Роза ждет вашей помощи.       С этими словами Момонга развернулся и пошел прочь, оставив позади группу разочарованных дозорных. Их лица выражали всю гамму чувств — от досады до тихого негодования. Перспектива провести остаток дня, чистя картофель и драя котлы на камбузе под чутким руководством поварихи не радовала никого.       Кая же, несмотря на общий приказ, не собиралась на кухню. Раньше она любила проводить там время, наслаждаясь обилием еды. Но кулинарные изыски местного кока, основанные на сомнительных ингредиентах с какого-то необитаемого острова, надолго отбили у нее аппетит. Одно воспоминание о каше вызывало неприятный спазм в желудке. К счастью, дьявольский плод, которым обладала Кая, не позволял ей страдать от голода.       Найдя укромный уголок, скрытый от посторонних глаз громоздкими ящиками с припасами, девушка удобно устроилась, подставив лицо легкому морскому бризу с моря. Она сосредоточилась, представив себе сладкий, тающий во рту батончик с орехами и карамелью. Мгновение — и желанное лакомство материализовалось в ее руке.       — Да, этот фрукт — просто мечта, — подумала Кая, откусывая кусочек и наслаждаясь приятным вкусом. Солнце, море, вкусный батончик… Что еще нужно для счастья молодому дозорному?

      Едкий дым ароматических палочек Гарпа клубился под потолком, цепляясь за деревянные балки. Сквозь дымную завесу проступали очертания кабинета: карта мира, испещренная флажками с расположениями баз, стол, заваленный бумагами, портрет Конга, бывшего Главнокомандующего Флота, с суровым взглядом. Контр-адмирал Цуру, известная своей беспощадностью, неподвижно сидела напротив, а морщинистое лицо выражало крайнее неодобрение по отношению к коллеге с плотно сжатыми тонкими губами. Гарп, словно не замечая ее взгляда, с громким хрустом откусил большой кусок печенья, крошки посыпались на стол, смешиваясь с пеплом от палочек.       — Гарп, — голос Цуру разрезал тишину. — Ты осознаешь, что твой внук снова отличился? Газеты раструбили о его выходках на весь мир, превозносят его как героя, в то время как он — преступник, за которым охотится весь Морской Дозор!       Гарп медленно прожевал печенье, сглотнул. Внутри боролись противоречивые чувства: гнев и гордость. Он понимал, что повлиять на упрямство внука уже не в его силах, остается только смириться с его выбором.       — Луффи такой, — хрипло пробурчал он. — Упрямый, свободолюбивый. Весь в отца… — рука снова потянулась к печенью.       — Не смей упоминать Драгона! — вскрикнула та. — Этот революционер принес миру достаточно горя. А ты, Гарп, потворствуешь внуку! Где твоя ответственность перед Дозором? Перед правосудием?! И перестань, наконец, крошить!       Монки шумно вздохнул, словно морской прибой о скалы. Стряхнул крошки с мундира. Он понимал чувства коллеги, ее преданность Дозору непоколебима. Но Луффи его кровь, его семья. И как он ни старался воспитать из него дозорного, судьба распорядилась иначе.       — Цуру, — произнес он, глядя на нее сквозь дым. — Я верю в справедливость. Но справедливость — это не слепое следование закону. Иногда она требует иного. Мой внук не злодей. Он сложный. Как и этот мир, — и снова откусил печенье, словно находя в нем какое-то утешение. Цуру молчала, а взгляд ее буравил Гарпа. Слова, казалось, застряли в горле, лишь тихий вздох сорвался с губ.       — Надеешься на это, Гарп? — наконец произнесла она. — Посмотрим. Последствия неминуемы. Даже для тебя.       Дверь скрипнула, словно протестуя против вторжения. На пороге появился Сэнгоку. Лицо его, обрамленное черной козлиной бородкой, казалось мрачнее грозовой тучи. В руке было скрученное донесение, он постукивал им нервно по ладони.       — Опять, как чайки над дохлой рыбой, — пророкотал он. — За версту слышно. И Гарп, опять печенье крошишь! Уборщикам жизни не даешь.       Тот замер, рука с печеньем застыла на полпути ко рту. Виноватая тень мелькнула на лице, но тут же сменилась привычной ухмылкой.       — Да брось, Сэнгоку, — пробурчал он, отводя взгляд. — Несколько крошек ерунда.       — Несколько? — главнокомандующий приподнял бровь. — У меня тут весь кабинет в них! Словно вихрь пронесся, — он резко бросил бумаги перед Монки. — Но есть дела посерьезнее твоих крошек, Гарп. Внучок твой опять корабль Морского Дозора потопил.       Гарп замер, печенье застыло на полпути ко рту. Крошки прилипли к губам и подбородку. Медленно переведя взгляд на бумаги, он тяжело вздохнул. Опять этот мальчишка чудит, не дает деду спокойно дотянуть до почетной пенсии.       — Потопил? — глухо переспросил Монки, счищая крошки тыльной стороной ладони. — Этот сорванец меня в могилу сведет раньше времени. Какой корабль пострадал на этот раз?       — На этот раз небольшой патрульный корабль у острова Ист Блю, — главнокомандующий раздраженно постучал пальцем по донесению. — Команда цела, но сам факт Гарп, сколько можно? Ты же вице-адмирал, лицо Морского Дозора! А твой внук…       — Он всего лишь ищет приключений, — пробурчал тот, наконец запихивая остатки печенья в рот. — Молодой еще, горячий. В море всякое бывает.       — Ищет приключений, говоришь? — губы Цуру тронула едва заметная улыбка. Она скрестила руки на груди глядя на товарищей. — Только что ты вещал о сложной справедливости и неординарности своего внука. А теперь патрульный корабль на дне. Не находишь, что твои аргументы немного противоречивы?       Монки смущенно кашлянул, отводя взгляд. Он прекрасно помнил свои слова о справедливости и сложной натуре внука, произнесенный в моменте. Теперь же слова Цуру звучали уколом совести.       — Ну, это… — Гарп потер шею, пытаясь найти подходящее оправдание. — Молодость, говорю же… горяч он еще. Но сердце у него доброе!       — Доброе сердце, которое топит корабли Морского Дозора? Оригинальное проявление доброты, ничего не скажешь. Говорила я тебе, — Цуру нахмурила брови. — Строгость нужна, дисциплина. Достойного дозорного хотел воспитать? А в итоге… к кому отправил на воспитание?       — Да не такой уж он и плохой, — пробурчал тот. — Просто энергичный. Своевольный немного.       — Немного?! — Сэнгоку ударил по столу так, что тот треснул. — В розыск объявлен! Дозор за ним гоняется! Корабли топит, по морям разгуливает, как хозяин! И ты говоришь — немного своевольный?!       Гарп вздохнул, потер переносицу. Взгляд его упал на портрет Конга. С холста, казалось, бывший Главнокомандующий Флота смотрел с укоризной.       — Верю я в него, — Монки прозвучал неожиданно серьезно. — Свой путь он найдет. Пусть не тот, что я ему уготовил… Добрый он малый. И справедливый. По-своему, правда.       — Дорого нам эта вера может обойтись, Гарп, — тяжело произнес главнокомандующий, будто якорную цепь волочил. — Очень дорого. Что делать будем с кораблем? И с внуком твоим?       Ухмылка Монки вышла горькой, печальной. Он взял очередное печенье.       — Что делать, что делать… — пробормотал он. — Чай пойду пить. С печеньем. А вы тут подумайте.       — Гарп!!! — Сэнгоку, покраснев от гнева, схватил Монки за воротник мундира. — Не увиливай! Это серьезный вопрос!       В этот момент дверь снова скрипнула, и в кабинет вошел Зефир. Он обвел присутствующих хмурым взглядом, коротко кивнув в знак приветствия. Формальности ни к чему — они не просто коллеги, а сослуживцы, прошедшие вместе не один десяток лет.       — Что за шум, а драки нет? — пророкотал он. Уголки губ дрогнули в усмешке. — Опять Гарп печенье по кабинету раскидал?       Зефир подошел к столу и, не церемонясь, уселся рядом с Цуру, закинув ноги на стол. Он, конечно, знал, как следует вести себя в кабинете адмирала флота, но здесь собрались старые друзья, свои. Дозорная недовольно покосилась на товарища, но промолчала, лишь еле заметно поджала губы.       — На самом деле, дело поважнее крошек, — Сэнгоку, все еще не выпуская воротник Монки, кивнул на разбросанные по столу бумаги. — Этот сорванец опять отличился. Корабль потопил.       — Луффи? — Зефир приподнял бровь. Имя внука Гарпа в последнее время часто гремело в штабе Морского Дозора. В основном, благодаря самому Гарпу, который раньше не упускал случая похвастаться достижениями внука, пока тот не стал пиратом. — Не удивлен. Яблоко от яблони…       — Мы как раз обсуждали, что с ним делать, — вставила Цуру. — Гарп, как обычно, защищает своего внучка.       Зефир откинулся на спинку, задумчиво потирая подбородок. Забавно наблюдать, как эти матерые дозорные, стоящие на пороге пенсии, превращаются в детей, когда речь заходит о личном. Но он пришел сюда не ради этого спектакля. У него свой вопрос, который нужно решить, пока… Тень у ног Зефира на мгновение дрогнула. Краем глаза Цуру заметила это движение, но, решив, что ей показалось, снова перевела взгляд на Монки.       — Я пришел поговорить о новобранце, — произнес Зефир, меняя тему. — С Дьявольским фруктом Котобу Котобу но Ми.       При упоминании фрукта, лица Сэнгоку и Цуру стали серьезнее. Гарп же, воспользовавшись моментом, выскользнул из хватки главнокомандующего и, схватив со стола очередное печенье, отошел к окну, делая вид, что рассматривает плывущие по небу облака.       — Мы знаем о нем, Зефир, — главнокомандующий потер переносицу. — После инцидента с Арамаки… CP-0, естественно, уже в курсе. Ждем, когда заявятся забирать.       — Новобранца зовут Кая, — продолжил Зефир. — Из деревни Сироп. Хорошая девочка, талантливая. Жаль терять такой потенциал.       — Понимаю, — Цуру кивнула. Она переложила чашку с чаем из одной руки в другую, словно взвешивая все «за» и «против». — Но мы ничего не можем сделать. Этот фрукт слишком важен для Мирового Правительства. Они не остановятся ни перед чем, чтобы заполучить его.       — Возможно, — Зефир сжал кулак так, что костяшки пальцев побелели. — Но я не хочу просто так отдавать его этим стервятникам. Может, есть какой-то способ оттянуть время?       — Боюсь, наши возможности ограничены, — вздохнул Сэнгоку. Он откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Тяжесть ответственности давила на него неподъемным грузом. — CP-0 действует вне нашей юрисдикции. Как бы мы не хотели его оставить, официально не получится.       В общих чертах Сэнгоку наслышан об этом фрукте. Всплыл тот самый Дьявольский фрукт, пропажа которого несколько лет назад вызвала нешуточный переполох в Мировом Правительстве. Сэнгоку, как главнокомандующий, лично получил приказ: владельца с любым намеком на пиратство уничтожить на месте, без суда и следствия, при малейшем подозрении на использование Котобу Котобу но Ми. И вот теперь приходило сообщение, что человек, съевший этот фрукт, сам явился в штаб-квартиру Морского Дозора.       Ситуация приобретала неожиданный поворот. Сэнгоку помнил доклады разведки: фрукт позволял материализовать предметы и действия с помощью произнесенных слов. Мощная способность, бесспорно, но существовали Дьявольские фрукты и куда опаснее, особенно класса Логия. Этот же фрукт, насколько знал Сэнгоку, к Логии не относился. Что же такого особенного в этом фрукте, что Мировое Правительство так им обеспокоено? Он нахмурился, массируя подбородок. Неужели в докладах упустили какую-то важную деталь? До этого молча жевавший печенье, Гарп оставив на подоконнике горку крошек, вдруг подал голос.       — А может, ее к Луффи отправить? — пробормотал он, глядя куда-то вдаль, словно видел там ответ на все вопросы. — Он о ней позаботится. И CP-0 не отдаст.       Товарищи уставились на него с таким видом, словно он предложил отдать девочку морскому королю. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене. Зефир же, напротив, задумался, потирая подбородок. Забавно, ведь Ли уже была пиратом, еще и на корабле Роджера плавала. Мысль эта промелькнула в его голове, оставив после себя странное послевкусие. Если бы он сейчас сказал, что такой пират заявилась к ним под личностью Каи… Первого хватил бы удар Гарпа, за те проделки в прошлом. Однако не стоит им знать. Эта тайна должна остаться при нем. Он прищурился, взглянув на Монки с новым интересом. А ведь старый дурак, возможно, подсознательно чует пиратов…       — Гарп, ты с ума сошел?! — Сэнгоку, наконец, очнулся от оцепенения. — Отправить девочку с Дьявольским фруктом к… к нему?! Мало нам проблем от твоего внука, хочешь еще добавить?!       — Да ладно тебе, — подшучивая Гарп отмахнулся, словно от надоедливой мухи. — Луффи хороший парень. И сильный. Кто захочет связываться с внуком Монки Д. Гарпа?       — Твоя самоуверенность поражает, — Цуру покачала головой. — Но в данном случае, она неуместна. Речь идет о Дьявольском фрукте, представляющем огромный интерес для Мирового Правительства. Мы до сих пор не знаем, почему они так одержимы им, но факт остается фактом. Новобранца желательно оставить в дозоре под нашим контролем.       — А что, если… — Зефир поднял руку, привлекая к себе внимание. Все взгляды обратились к нему. — Что, если мы сделаем вид, что фрукта нет? Скажем, что стечение обстоятельств поспособствовали потери контроля у вице-адмирала.       — Но как мы это объясним? — Сэнгоку нахмурился, скрестив руки на груди. — CP-0 не дураки. Они проведут расследование, и рано или поздно правда выйдет наружу.       — Не выйдет, — Зефир усмехнулся. — Я лично займусь ее обучением. Научу контролировать свои способности так, чтобы она не привлекала внимания. А вы, — он посмотрел на Сэнгоку и Цуру, — обеспечите мне необходимое прикрытие.       — Хм… — главнокомандующий задумался, потирая подбородок. — Рискованный план. Крайне рискованный. Но… — он глубоко вздохнул, словно принимая тяжелое решение. — Альтернативы не вижу. Если убедим CP-0 в отсутствии фрукта, выиграем время. А там разработаем дальнейшую стратегию. Если этот плод столь ценен для них, он станет мощным оружием и в наших руках.       — Я согласна, — кивнула Цуру. — Это лучше, чем отдавать её этим… — она не договорила, но все поняли, о ком идет речь.       — Отлично, — Зефир довольно улыбнулся. — Тогда решено. Кая остается под моей опекой. А ты, Гарп, — он обратился к вице-адмиралу, который уже успел открыть новую пачку печенья. — Даже не думай приближаться к ней со своими пиратскими байками.       Мысль о том, что Гарп, со своим почти сверхъестественным чутьем на пиратов, может случайно узнать что-то лишнее, вызывала беспокойство. Вдруг он каким-то образом узнает о связи Каи с событиями прошлого и ее причастности к Ли? Хотя вероятность этого ничтожно мала. С другой стороны, судя по поведению Гарпа в столовой, просьбу он вряд ли выполнит.       — Эх, — театрально вздохнул Гарп, изображая разочарование. Его шутка про Луффи явно не нашла отклика у коллег. — А я уже хотел поведать ей о приключениях своего внучка…       — Никаких внучков! — рявкнул Сэнгоку, ударив кулаком по столу. — И никаких приключений!       Гарп лишь пожал плечами, отправил в рот очередное печенье и неспешно подошел к окну. На его губах играла едва заметная улыбка. Ничего не меняется. Подтрунивать над своими вечно серьезными товарищами — одно удовольствие. За окном, в лучах заходящего солнца, величественно покачивались на волнах корабли морского дозора, готовые к новым сражениям.       Сладкая истома растекалась по телу Каи вместе с тягучей карамелью, обволакивая разум приятной дремой. Кому нужны эти изнурительные тренировки с потом и мозолями, когда можно насладиться покоем и вкусняшками? Внезапно под ногами скользнула тень, нарушив сладкую идиллию. Кая лениво перевела взгляд на Каина. Тот, словно пойманный с поличным кот, замер. Опять где-то пропадал, а теперь вернулся, как ни в чем не бывало. Хотя, с другой стороны, никто не жужжит над ухом.       — Хьюстон, у нас проблемы… — произнес он, предвещая неприятности.       Кая молча откусила увесистый кусок батончика, вопросительно глядя на тень. Какие еще проблемы могут быть в этом тихом, забытом уголке базы Морского Дозора? Неожиданно прямо перед девушкой, будто по велению волшебной палочки, расцвел огромный ярко-красный цветок с неестественно крупными, почти светящимися лепестками. Кая от неожиданности подскочила, едва не выронив драгоценную сладость. Какого черта?! Цветы с такой скоростью не растут, а если такое и происходит, то это…       — Наконец-то я тебя нашел, мой прекрасный цветочек, — раздался слащавый баритон, от которого у дозорной чуть не свело зубы.       Из-за штабеля ящиков, заслонявшего солнце, вышел вице-адмирал Арамики. Он картинно вздохнул, приложив руку к груди в районе сердца, и окинул Каю взглядом, полным, как ему казалось, неотразимого шарма. Больной, что ли? Она судорожно осмотрелась, ища пути к отступлению. Неужели пришел мстить за прошлый раз?       — Ты, словно этот дивный цветок, — протянул он, грациозно указывая на странное растение, — так же прекрасна и колюча. Но я, словно опытный садовник, готов принять любой твой шип, лишь бы приблизиться к твоей неземной красоте!       — Садовник? Скорее, кактус в горшке, — ехидно прокомментировал Каин. — Интересно, на какие курсы по пикапу он ходил? Или это врожденное?       Девушка оставалась невозмутимой, словно каменное изваяние, лишь крепче сжимая в руке недоеденный батончик. Судя по расширенным зрачкам и странному блеску в глазах Арамики, он еще от удобрений не отошел. Кая быстро запихнула в рот остатки батончика — такую вкуснятину грех терять.       — Знаешь, — продолжил вице-адмирал, подойдя ближе и приняв героическую позу, от которой чуть и без того дырявые штаны чуть не лопнули. — Когда я вижу тебя, мой дьявольский фрукт так и норовит выйти из-под контроля! Чувствую, как лес внутри меня жаждет расцвести буйным цветом!       Он многозначительно подмигнул, играя мышцами. Несколько лиан, вырвавшись из-под рукава его мундира, нервно зашевелились в воздухе, словно голодные тентакли. Хоть и фантазия вошла в чат без стука, Кая активно пятилась назад, лихорадочно соображая, как сбежать от этого помешанного садовника. Драться с ним — себе дороже. Она даже отпор ему дать не сможет, а если еще раз применит гербициды, Зефир ей голову оторвет за второе буйство вице-адмирала.       — Интересно, а удобрения ему для этого «расцвета» не нужны? — Каин-падлюка не унимался, подливая масла в огонь.       — А еще, — добавил Арамики, снизив тон до заговорщического шепота, — говорят, что у меня зеленый палец. Хочешь, я выращу для тебя целый сад? Только представь: ты и я с морковкой! Романтика!       — Морковка? Оригинальное название для… кхм… Хотя, с его-то древесным вкусом… — продолжил издеваться он.       — Заткнись! — мысленно прошипела Кая. — Умру — и ты со мной!       — Мой нежный бутон, не бойся, — промурлыкал Арамики, делая шаг вперед и расправляя плечи. — Я покажу тебе, как распускается истинная сила природы! Мои корни… э-э-э… моя страсть к тебе так глубока!       — Глубока, как яма с компостом, — не удержался Каин. — И пахнет примерно так же. Эй, цветочек, может, пора удобрять пятки?       Слова Каина, как ни странно, совпала с инстинктивным желанием Каи. Хватит! Никаких разговоров, никаких объяснений. Только бегство. Внезапно, словно пружина, она развернулась и рванула прочь от назойливого дозорного. Ноги сами несли ее вперед, перелетая через ящики, канаты и прочий хлам, загромождавший задворки базы.       — Стой! Куда же ты, мой дикий плющ?! — взревел Арамики, опешив от такой прыти.       Секундное замешательство сменилось азартом погони. Вице-адмирал, вытянув вперед руки, из которых тут же полезли цепкие лианы, бросился следом.       — Ух ты! Кажется, кто-то забыл про слабое тело! — хихикал Каин, едва поспевая за своей хозяйкой. — Смотри, как летит! Прямо лань степная, а не дохлятина прикормленная!       Кая выскочила на тренировочную площадку, где несколько десятков новобранцев усердно отрабатывали приемы рукопашного боя под присмотром инструктора. Не сбавляя скорости, она пронеслась мимо ошарашенных дозорных, лавируя между спаррингующими парами. Ее появление вызвало легкий хаос — кто-то споткнулся, кто-то замер с открытым ртом.       Следом за ней, подобно зеленому торнадо, несся Арамики. Его лианы хлестали по воздуху, цепляясь за столбы и опрокидывая стойки с оружием.       — Не уйдёшь, моя строптивая роза! Я опутаю тебя своими объятиями! — кричал он, явно входя в раж.       Новобранцы и инструктор расступились, провожая глазами странную парочку. Один из них даже попытался преградить путь вице-адмиралу, но тут же оказался опутан лозой и подвешен за ногу к перекладине.       — Опа! Кажется, у кого-то сейчас будет очень интересный рапорт, — ехидно заметил Каин, когда они промчались мимо еще одного незадачливого дозорного. — А наш кактус-то разбушевался!       Не оглядываясь, Кая неслась дальше, перепрыгивая через барьеры и проскальзывая под сетками. Адреналин заглушал усталость, а образ преследующего ее «садовника» с «морковкой» придавал невероятное ускорение. Она мчалась так, словно за ней гналась не влюбленная древесина, а вся мощь Йонко.       В это время в одном из окон главного здания базы стоял Зефир. В руке он держал стакан с янтарной жидкостью, лениво покачивая льдинки. Его суровое лицо не дрогнуло, но в глазах мелькнул смешок, когда он увидел, как его горе ученица, обычно предпочитающая горизонтальное положение и сладости, нарезает круги по плацу со скоростью торпеды, а за ней гонится один из сильнейших людей Дозора, размахивая ветками. Он сделал глоток и усмехнулся. Молодежь… вечно у них какие-то приключения на ровном месте.       Бешеная гонка продолжалась. Кая петляла между складскими помещениями, перемахивала через брошенные сети и пустые бочки, отчаянно пытаясь оторваться от неугомонного вице-адмирала. Легкие горели, ноги гудели от непривычной нагрузки. Она всегда предпочитала спокойное переваривание батончиков любым физическим упражнениям, да и это тело не предназначено для такого. Хоть и сейчас она чисто на адреналине бежала.       — Давай, цветочек, поднажми! — подбадривал Каин. — А то садовник уже почти на пятки наступает! У него, похоже, второе дыхание открылось! Или это удобрения так действуют?       Кая завернула за угол очередного пакгауза, надеясь найти проход к жилым корпусам, но уткнулась в глухую стену, заваленную ржавым металлическим ломом. Тупик. Сердце убежало куда-то в район пяток. Она резко развернулась. Прямо перед ней, тяжело дыша, стоял Арамики. Его форма растрепалась, прядь волос прилипла ко лбу, но глаза горели безумным азартом. Лианы змеились вокруг его рук, лениво покачиваясь.       — Ага! Попалась, моя дикая орхидея! — выдохнул он с торжествующей улыбкой. — Теперь тебе некуда бежать. Не сопротивляйся, прими мою… э-э-э… заботу! Я окружу тебя своим вниманием, как плющ обвивает старую стену!       Силы окончательно оставили Каю. Она тяжело дышала, прислонившись спиной к холодной стене. Бежать дальше не получалось. Ноги подкашивались, перед глазами плыли темные пятна. Инстинктивно она вскинула руки, пытаясь закрыться от надвигающегося вице-адмирала, словно это могло помочь против его дьявольского фрукта. Она зажмурилась, ожидая неизбежного — цепких лиан, слащавых речей, а может, и той самой «морковки».       — Ну вот, приехали, — констатировал Каин. — Кажется, сейчас будет демонстрация садоводческого мастерства. Надеюсь, без опыления.       — Опять сбежал… сколько можно… никакого покоя… — послышалось недовольное ворчание со стороны входа в тупик.       Кая приоткрыла один глаз. Арамики тоже обернулся на звук. Шаркая стоптанными ботинками, из-за угла вышел доктор из медпункта. Зрелище он представлял плачевное: сгорбленный, тощий, словно высушенный гербарий, он недовольно хмурился, потирая свежий свой синяк под глазом. Вид у него определенно напоминал человека, недавно познакомившегося с чьим-то кулаком или твердым полом.       — А? Вице-адмирал Арамики! — доктор чуть выпрямился, узнав пациента. — Я так и знал, что найду вас здесь! Опять от процедур удрали? И девушку напугали! Ай-яй-яй!       — Не твое дело, костоправ! — рявкнул Арамики, раздраженный вмешательством. — Я тут… э-э-э… провожу воспитательную беседу! А ну проваливай!       Он шагнул к доктору, угрожающе выставив руку, с которой тут же начали прорастать шипастые побеги.       — Ого, сейчас будет битва титанов! Ставлю на ходячий синяк! — оживился Каин.       Но никакой битвы не произошло. Доктор устало вздохнул, словно проделывал это сотню раз. Внезапно его тощая фигура неуловимо дернулась вперед. Раз — короткий, точный тычок пальцами в шею вице-адмирала. Два — резкий удар ребром ладони под дых. Арамики замер, его глаза удивленно расширились, изо рта вырвался сдавленный хрип. Лианы бессильно опали. Прежде чем огромное тело начало валиться на землю, доктор сделал еще одно неуловимое движение, ткнув куда-то в основание черепа. Вице-адмирал рухнул на пыльную землю мешком с компостом, мгновенно погрузившись в глубокий сон. Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Каи и ворчанием доктора.       — Вот же неугомонный… — проскрипел он, пиная носком ботинка бесчувственное тело. — Говорил же, не рыпаться и ждать, когда отпустит! И как только умудряется сбегать, не отойдя от кайфа…       Он устало посмотрел на Каю, все еще прижимавшуюся к стене. Заметив ее состояние, он порылся в своей медицинской сумке, висевшей через плечо, и достал маленький пузырек с белыми таблетками.       — Держи, — проворчал он, протягивая пузырек девушке. — Успокоительное. Поможет прийти в себя после этого. А мне опять его тащить…       С этими словами доктор без видимых усилий ухватил спящего вице-адмирала за лодыжку и, не обращая больше внимания на Каю, потащил трехметровую тушу к выходу из тупика, продолжая бормотать себе под нос ругательства в адрес сбежавших пациентов. Голова Арамики глухо стучала по земле, оставляя в пыли извилистый след.       — М-да уж, сервис, — протянул Каин, наблюдая за удаляющейся парочкой. — Сначала догонят, напугают, потом вырубят и таблеточку дадут. Морской Дозор — забота о каждом! Может, тебе тоже записаться на процедуры к этому эскулапу? Вон как эффективно он растения успокаивает.       Все еще дрожа от пережитого стресса и бешеной гонки, Кая не раздумывая схватила пузырек. Руки действовали быстрее разума. Она тряхнула флакончиком, щедро высыпав на ладонь целую горсть белых таблеток. Несколько штук даже упали на пыльную землю, но ей сейчас не до того. Одним махом она отправила все содержимое ладони в рот и с трудом проглотила, не запивая. Горьковатый привкус мгновенно распространился во рту.       — Кстати, там принимать не больше од… — доктор, уже почти скрывшийся за углом с бесчувственным Арамики на буксире, внезапно высунул голову обратно, вспомнив важную деталь.       Его слова повисли в воздухе. Услышав его, дозорная инстинктивно перевела взгляд на пузырек, который все еще сжимала в руке. На этикетке виднелась крупная цифра «1» и какой-то предупреждающий знак. Осознание начало медленно доходить до ее затуманенного сознания. Передозировка.       Мир перед глазами качнулся, цвета смешались в мутную кашу. Последнее, что она ощутила — это как земля стремительно несется ей навстречу. Тело обмякло, и она рухнула рядом с тем местом, где только что лежал вице-адмирал. Каин ошарашенно замер, не успев даже съязвить. Доктор застыл на мгновение, глядя на второе распростертое тело у своих ног. Он медленно потер переносицу, закрыв глаза.       — Да за что мне все это? — пробормотал он себе под нос усталым, полным вселенской тоски шепотом. — Где я так провинился? Мало мне одного перебравшего с удобрениями, так теперь еще и эта суицидница.       Он тяжело вздохнул, обреченно оглядев сначала бесчувственную Каю, а затем вспомнив про Арамики, которого, видимо, оставил за углом. Сначала один пациент, теперь второй. Работы только прибавилось. Подойдя к девушке, он без видимых усилий подхватил ее обмякшее тело, легко закинул себе на плечо, словно мешок с картошкой, и, даже не пошатнувшись под ее весом, побрел в сторону медпункта.       — И почему все не могут просто лежать спокойно после процедур? — ворчал он, шаркая ногами по пыльной земле и унося свою новую ношу прочь из злополучного тупика. — Нет, надо бегать, пугать друг друга, глотать таблетки горстями…