Мечтал, чтобы мир был как роман...

      Германия сидел и прикреплял к основе очередную бабочку, когда в дверь его комнаты постучали.       —Войдите.       В комнату зашёл Рейх с подносом, на котором были две чашки чая с молоком и блюдце с несколькими конфетами. Германия улыбнулся и сел рядом с родителем на кушетку, возле которой стоял столик. Рейх подал ему чашку и поцеловал в висок. Германия рассматривал его краем глаза, замечая лёгкую дёрганность. «Что-то случилось? Экономика? Вроде всё почти восстановилось. ЕС развивается хорошо. Интеграция идёт полным ходом.» Старший немец тоже отпил из своей чашки и внимательным взглядом скользнул по Германии. Омега отставил чашку и полностью повернулся к отцу. Рейх взял его за руку и начал разговор.       —Германия, мы завтра утром, съездим ко врачу.       —Зачем? — Германия нахмурился.       —Я очень нервничаю из-за того что у тебя течка началась, когда меня не было. Я люблю тебя, доверяю тебе. Но хочу, чтобы тебя осмотрел специалист. У тебя ещё и живот тянуло после течки. Он может, скажет от чего это.       —Отец я… Не хочу.       —Ты что-то скрываешь? — Рейх сел ближе и приобнял его за плечи.       —Нет. Просто я стесняюсь. Раздеваться перед незнакомым человеком я не хочу.       —Я выбрал врача омегу. Я не буду смотреть, ты будешь за ширмой. Мне нужно лишь заключение. Тебе ведь плохо во время течек, может тебе расскажут, как облегчить состояние.       —Хорошо, отец.       Германия чувствовал как бешено колотится его сердце. Рейх ещё раз поцеловал его и выпил свой чай залпом и вышел из комнаты сына. Германия взял свою кружку и конфету. На автомате стал есть и пить. «Успокойся. Почти три недели прошло, врач ничего не заметит. Крови не было- значит я девственник. А может… Я слышал, что может быть и без крови. Чёрт! Думай, думай! Да. Что тут думать! Мне конец. Главное не выдать себя раньше времени. Надеюсь, я не забеременел. Тогда меня 100% убьют.» Германия поставил на поднос пустую чашку и сел обратно за своё занятие.       

***

      Германия вышел вслед за отцом из машины, водитель остался внутри, но телохранитель пошёл следом. Германия взял отца за руку и запахнулся плотнее в плащ. Поднявшись по крутым ступенькам, зашли в дом, на первом этаже которого расположился частный кабинет. Телохранитель помог снять пальто и держал их, Германия одёрнул кофту и поправил воротник рубашки, чуть загнувшийся из-за шарфа. Пройдя чуть вглубь, увидели небольшую очередь. Там сидели женщины со своими детьми. Германия прижался к отцу и опустил уши под многочисленными взглядами, только смотрели они на статного альфу.       —Ты чего?       —Я боюсь.       Рейх взял сына на руки.       —Гера, ты трус. Помнишь, как мне осколки из бока доставали? — Ребёнок кивнул; — Я и то не боялся, и даже слезы не проронил. А ты? Соберись. Не к зубному же повёл.       —Я к нему больше не пойду.       —Тогда чательно чисти клычки и ешь поменьше сладкого.       Германия отвлёкся, разговаривая с отцом. Но неожиданно дверь кабинета распахнулась и от туда вылетела очень злая женщина, тащащая за собой сына-омегу.       —Ах ты сучёныш! Блять такая! И скольким ты дал! Позоришь имя своей семьи! Испорченный!       Рейх прижался к стене. Даже он не хотел стоять на пути этой женщины. Германия обнял отца за шею и прижался. Из кабинета вышел омега средних лет и с небольшим животиком. Заметив их позвал:       —Господин Дитрих, проходите.       —А тут… — Германия непонимающе посмотрел на отца.       —Приём ведётся по записи. Может они приехали заранее.       Тихо ответил Рейх. Он зашёл в кабинет. Опустив сына, закрыл дверь на щеколду и сел на стул возле окна, предварительно чуть задёрнув штору. Германия кутался в кофту и стоял не шевелясь.       —Не бойся. Больно я тебе не сделаю. Подойди ко мне.       Германия подошёл к врачу.       —Разденься пока по пояс. Можешь сразу за ширмой, если отца стесняешься.       Германия отрицательно мотнул головой и стал раздеваться, аккуратно сворачивая и складывая вещи на стул. Врач вымыл руки и, вытерев полотенцем, стал осматривать его.       —Ты очень худой. Ох, простите привык на «ты» с пациентами. Вы не возражаете?       —Нет. Можете называть меня Герман.       —Хорошо. Сколько тебе лет?       — 12.       Врач стал заполнять заранее подготовленную карточку. Он измерил вес и рост. Померил давление. Осторожно прощупал живот.       —Ты такой молодец. Теперь проходи за ширму и раздевайся полностью и ложись на кушетку.       Германию расположил к себе мягкий голос старшего омеги. Также плюсом было, что врач в положении, и это вызывало некое доверие. Германия лёг, выпрямившись и сжав ладони в кулаки. Страх немного гложил сердце. Ещё раз вымыв руки, врач подошёл к нему.       —Согни и чуть разведи ноги. Хвостик убери, он мне мешает. Вот так. Не бойся.       Германия закрыл лицо ладонями и готовился слушать свой приговор.       —Я могу вас спросить? — Рейх задал вопрос.       —Да.       —Мой сын девственник?       —Да.       Послышался облегчённый вздох со стороны Рейха. Германия чуть расслабился и перестал закрывать лицо.       —Герман, у тебя есть вопрос ко мне?       —Да. А как девственности лишаются? — шёпотом спросил он.       —Ты взрослый мальчик и не знаешь. Хорошо расскажу.       Врач смазал два пальца в какой-то мази. Германия свёл ноги.       —Тихо. Твоей невинности осмотр не повредит и больно не будет. — Врач ввёл в него одни палец и стал прощупывать живот, попутно объясняя; — Что такое половой акт знаешь? — ему кивнули; — Угу. Во время него альфа должен войти с узлом. Для девственника это болезненно, узел во время сцепки увеличивается, и ткань входа покрывается разрывами, на местах которых образуется эластичная ткань, которая позволяет хорошо растягиваться сфинктеру при следующих сцепках и рождении детей. По ним мы определяем девственность и рожал ли омега, так как из-за родов образуются дополнительные разрывы. Ты много переживаешь?       —Ну, пришлось недавно.       Врач вытащил палец.       —У тебя гуляющее напряжение, из-за него может без причины болеть голова или тянуть живот. Попей отваров из трав-спазмальгетиков, принимай ванны с тёплой водой и пусть тебе поделают массаж. Всё должно пройти.       —Мне в течки плохо.       —Понял. Разведи ножки. — врач ввёл два пальцы, Германия тихо вздохнул и закрыл глаза; — Ты очень чувствительный. Ты ласкал себя в течки там.       —Один раз. — краснее признался Германия.       —Продолжай это делать. — врач провёл по комочку нервов и Германия застонал громче; — Осторожно надо массировать эту точку. Она поможет быстрее достичь оргазма и расслабиться потом. На время жар уйдёт. Другие методы не столь безобидны. Можно подавители, но их много нельзя, потом не забеременеешь или малыш родится больной, или ещё хуже мёртвый. — Германия заскулил, испугавшись; — Ещё вариант, находить партнёра, который сделает этот «массаж» за тебя, ну а как последствие беременность. Течек два года переживать не будешь.       —А без беременности можно?       —Противозачаточные, но они редкие и не все врачи могут их выписывать и распространять. Я вот не могу. Я закончу массаж, хорошо.       —Да.       Германия прикусил костяшку одного пальца и сильнее развёл ножки. Врач очень приятно массировал точку внутри него и через пять минут он излился себе на живот, громко промычав. Ему замерили сердцебиение и оставили в покое, подав тонкое чуть влажное полотенце. Германия вытер разводы на животе и чуть меж ягодиц. Закончив, быстро стал одеваться. Выйдя из-за ширмы, покраснел и постарался прикрыть лицо волосами, одевая верх. Рейх сидел и улыбался.       Врач записал все свои выводы в карту.       —Дай ручку.       Германия подал и у него вновь стали измерять пульс.       —Быстро приходишь в себя. Это хорошо. Для тебя. По опыту скажу— врач поманил к себе и шепнул на ушко; — Альфы очень любят разморённых после оргазма омег. Им нравится нас целовать и гладить в это время, их заводит. А во время сцепки, они становятся радостными щенками и могут во время неё и после вылизать с ног до головы.       Германия хихикнул, пытаясь представить отца в таком состоянии. Но не получилось. Врач улыбнулся в ответ.       —Не грусти больше, у тебя красивая улыбка. Береги себя и не простужайся.       —Хорошо.       Рейх встал и отдал врачу конверт с оговорённой суммой, и открыл дверь перед сыном. Германия чуть улыбался и вилял радостно хвостом. Рейх погладил его по голове и взял за руку.       —А ты боялся. Помогут советы врача?       —Да, надеюсь. Отец, а вы успокоились?       —А я и не переживал.       —Врёте.       Германия улыбнулся шире. Рейх помог одеть сыну пальто и присел перед ним, застёгивая пуговицы. Потом взял шарф и плотно завязал его. Германия надел перчатки и ждал отца. Рейх быстро оделся и подал ему руку. Омега вложил свою и потянул родителя к выходу. Телохранитель открыл дверь. Улица встретила мелким дождём. Германия посмотрел верх и показал на небо.       —Отец, тройная радуга!       —Красивое и редкое явление. Загадай желание.       Германия кивнул. Рейх поднял его и спустился вниз. Подождав, когда откроют дверь, посадил в салон сына, а потом сел сам.       —Хочешь чего-нибудь?       —Мммм, Да. Карамельных яблок с корицей дяди Клауса с горячим шоколадом.       Рейх кивнул и назвал водителю адрес. Германия обнял его и тихо сказал:       —Я люблю вас, мой фюрер.       —И я тебя, лопушок. И сколько раз просил так меня не называть. Теперь ты фюрер.       Германия отрицательно замотал головой. Рейх снял перчатки и стал гладить сына за ушком, слушая урчание.       

***

      Германия при следующей встрече с Россией всё рассказал. Пионер тоже облегчённо вздохнул. Германия предложил иногда заниматься этим, и сказал, что о безопасности он сам позаботится, альфе остаётся только контролировать себя и слушать партнёра. Россия согласился.