Мечтал, чтобы мир был как роман...

      Союз сидел возле реанимационной. Россию сразу повезли на осмотр, а потом туда. «Как я раньше тебя не услышал. Сынок. Выживи. Выживи, твою мать!» Створки открылись и вышел хирург. Союз вскочил и выпрямился во весь рост. Врач взял его за локоток и повёл подальше от дверей ведущую в рекреацию с операционными. Остановившись в соседнем коридоре, начал:       —У вашего сына сильное сотрясение мозга. Был разрыв селезёнки, и её пришлось удалить. Множественные гематомы, где то разрывы мягких тканей. Он жив, но в состоянии близком к коме. Не очнётся в течение двух дней, будем подключать к аппарату.       Союз побледнел и кивнул. Хирург похлопал его по плечу и ушёл.       —Стойте. Я могу быть с ним?       —Только из-за того что я знаю кто вы, то да. Но прошу, не двигайте и не трогайте его. Вашего сына через двадцать минут перевезут в палату 57.       —Благодарю.       

***

      Союз пошёл к Рейху. Войдя в палату, чуть улыбнулся. У немца был красивый голос. Рейх кивнул ему и покосился на стул у стены, куда и сел коммунист. Германия заметив Союза, поднял голову и посмотрел на него. Тройка погладил сына и поцеловал в нос.       —Товарищ Союз, как Россия?       —В коме.       По щеке коммуниста скатилась слеза. Германия отключился. Для него услышанное стало слишком тяжёлым потрясением. Рейх вызвал врача. Германии поставили капельницу и вкололи успокоительные. Омега из обморока перешёл в состояние сна. Рейх погладил спящего сына и сел рядом с другом.       —Всё будет хорошо. Он и в пять лет отлично держался. Я же помню его. Ни слова не проронил, кроме матерных.       —Спасибо, за то, что ты его сильно не пытал.       —Я не живодёр. Я не смог поднять руку на сверстника сына.       Коммунист прижался затылком к стене.       —Как там тварь поживает?       —В коме и бинтах. Мы его хорошо уделали. Четыре ребра сломаны, одно со сдвигом. Проколото лёгкое. Сложный перелом руки, ноги. И ещё что-то. Одним словом мы его почти в фарш превратили.       —Хоть одна радостная новость. Я к своему. Передай Германии, что бы поправлялся. И ублюдок его не тронул?       —Попытался, но не смог. Германия цел.       —Хорошо. Поспи.       —Ты тоже. Зная тебя, ты и четверо суток на ногах проведёшь.       Союз кивнул и ушёл. Зайдя в палату сына, посмотрел на экран, показывающий показатели работы сердца. Давление было низким. Осторожно подойдя кончиками пальцев дотронулся до бледной, чуть впалой щеки.       —Россия. Очнись. Очнись. Ты единственный кто меня не оставит в будущем.       Он сел на стул возле окна и положил голову на руку, лежащую на подоконнике. Размышляя о сущности бытья и думая, что ещё сделать со Штатами, заснул.       Союза разбудила тряска. Подняв голову с подоконника, посмотрел на лечащего врача сына.       —У вас с сыном совпадает группа крови и резус фактор?       —Да.       —Можете сдать кровь. Он не выкарабкается сам.       Союз закивал. Его отвели в соседнюю палату. Он полулёг на кровати, открыв левую руку. Медсестра протёрла вену и вставила иглу. По тонкому шлангу, кровь резво побежала вниз наполняя пакет.       Союз сидел и пил воду, наблюдая, как сыну вливают его кровь. Даже без проверок и тестов. Они страны, с ними легче. Но Россия не правит, он слабее из-за этого. Медсестра осталась следить и менять капельницы. Через два часа давление стало нормализоваться. «Молодец, сына». Поймав девушку за руку спросил:       —Где у вас можно поесть?       —Я отведу.       

***

      Рейх сидел возле сына, он поспал четыре часа, ему для работы мозга хватит. Посмотрев на наручные часы, определил время. 9:45. Германия спал на боку и свернувшись калачиком. Рейх сел на край его кровати и погладил. На щеках были дорожки слёз. «Ревел. Кошмары мучают. Я рядом. Я тебя не оставлю.» В палату заглянула женщина разносящая еду. Зайдя в палату, поставила поднос с тарелкой каши, йогуртом и маленькой булочкой на тумбочку и ушла. Рейх стал будить сына.       —Солнышко моё, вставай. Поешь и можешь дальше спать. Давай открывай глазки.       Германия повернулся и потянулся. Синяки заныли, и он вновь скрутился калачиком. Открыв глаза посмотрел на отца. Заскулив, снова стал плакать.       —Так, не порядок. Успокоился. Россия жив. Если ты будешь хорошим мальчиком, я отведу тебя к нему. Хорошо?       —Да. — Германия обнял родителя за шею.       Рейх собрал столик и поставил на него поднос. Германия с неохотой стал есть.       —Гадость. Я хочу к тёте Анне.       —Когда тебя выпишут, мы поедем домой.       Германия кивнул и доел всё что принесли. Вытерев рот поданным отцом платком полулёг и посмотрел на потолок. Он не думал, что такое с ним произойдёт. Рейх поцеловал его в лоб.       —Я тоже схожу поем. Закройся изнутри.       —Хорошо.       Старший немец забрал поднос. Германия сам сложил столик и встал. Чуть пошатываясь из-за вколотых успокоительных, проводил родителя до двери, а потом закрыл за ним дверь. Вернувшись к своей кровати, увидел на тумбочке записную книжку отца. Он не хотел её читать, он открыл не исписанную страницу и достал небольшой карандаш. Чуть подумав, стал рисовать. Штрихи ложились сами, образуя портрет РСФСРа. Улыбнувшись, Германия перелистнул страницу и стал рисовать бабочек, подписывая их названия.       Рейх встретился с Союзом в столовой. Коммунист был на редкость бледен и осунулся.       —Как Россия?       —Кровь переливали мою. После этого стал стабилизироваться.       —Выкарабкается.       Коммунист кивнул и продолжил жевать свой завтрак. Через пару минут к ним подошли врачи их детей, психолог этой больницы и ещё какой-то человек.       —Приятного аппетита.       Страны кивнули.       —Здравствуйте, я из ФБР. Меня попросили разобраться в этой ситуации. Наше правительство недовольно из-за того что наша страна в коме.       —Нехуй было наших детей трогать.       —Мало мы ему ещё ебальник разбили.       Диктаторы сразу взбесились. Представитель американских ментов поднял руки.       —Успокойтесь. Мы всё понимаем. Но хотелось бы поговорить с ними.       —Мой сын в коме. — Союз залпом допил кофе.       —Германия может не захотеть с вами разговаривать. И одного с вами я его не оставлю.       —Хорошо, хорошо. Пойдёмте.       Союз решил не оставлять друга. Рейх постучался и позвал сына. Дверь не открывали. Врач открыл её своим ключом. Германия спал, свернувшись по середине кровати, под отцовским кителем. Рейх умилённо улыбнулся. Присев перед кроватью сына, подул в носик. Германия чихнул и проснулся. Тройка потрепал его между ушей и посадил, присаживаясь рядом и держа за руки.       —Тебя спросят о том, что произошло вчера. Расскажи всё что помнишь. Станет плохо, прекратим.       Германия вздохнул и стал рассказывать в подробностях и с почти точным воспроизведением диалога. В палату через двадцать минут постучали. И зашёл человек ничем не примечательный. Отсалютовав Союзу отдал ему папку и ушёл. Представитель ФБР окликнул его:       —Майк!       —Я не Майк. Я- Максим. Я выполнил свой гражданский долг и могу уйти с миром.       —Родина тобой гордится. — ответил Союз.       —Везде КГБ. — Рейх вздохнул и обнял сына.       Союз показал содержимое папки, кассета с записью и кадры с неё. Из-за разбитого стекла, камера засняла происходящее внутри. Представитель спецслужбы открыл рот. Он надеялся, что это не подтвердится, но теперь придётся доложить, что это правда и их страна насильник. В коридоре раздался шум:       —В 57 палату врача срочно!       Союз ломанулся к сыну.       Россия рычал и отбивался от врачей. Увидев отца чуть затих.       —Батя. — сипло сказал он и улыбнулся.       —Сына, блять. Как я за тебя переживал.       Они обнялись. Россия морщился от боли в теле. Но спокойно перенёс объятья отца. Врач осмотрел его и назвал железным человеком . Молодой альфа усмехнулся, но потом зашипел. Голова гудела. Союз улыбался со слезами на глазах.       —Бать. Ты что плачешь?       —Я думал, потеряю тебя. И вообще сколько раз я говорил не общаться с пендосом!       Молодой альфа заскулил, но его погладили. Россия сжал руку отца и улыбнулся. Открыв волчьи глаза тихо прорычал:       —Я ему глотку перегрызу.       —Он и так полутруп. — Рейх зашёл в палату с сыном на руках       —Россия! — Германия радостно улыбнулся.       Рейх опустил его на пол. Омега побежал к другу и осторожно сел на край его кровати и положил голову на грудь. Молодой альфа морщился, от громких звуков, так как голова болела сильнее. Обняв друга, улыбнулся, пересилив боль. Германия приподнялся и лизнул его в губы, а потом прижался к ним.       —Спасибо. Ты спас меня снова. — омега стал мурлыкать.       Рейх нахмурился, но потом расслабился и прижался к стене, наблюдая. Союз встал рядом и толкнул его локтем. Они обнялись, облегчённо вздыхая.       —Рос, не пугай меня так. Я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня.       —А ты не попадай в неприятности. — Россия усмехнулся; — Он на тебе столько следов оставил. Ненавижу его.       —Успокойся. Я цел, а это заживёт.       —Хорошо. Голова раскалывается. Говори по тише.       —Прости.       Германия поцеловал альфу в губы. Он осторожно стал углублять поцелуй. Россия улыбнулся и расслабился, пусть омега делает что хочет. Германия шепнул:       —Выздоравливай и я отблагодарю тебя, как мы любим.       Россия смотрел на красную мордашку друга и улыбнулся шире. Притянув голову омеги к себе так же еле слышным шёпот сказал:       —Не напрягайся. Если будешь психологически готов, то я тебя прокачу. Но мне ещё месяца два восстанавливаться. Может больше.       Омега стал урчать. Но через десять минут отец отцепил его от друга, поблагодарив молодого альфу, они ушли. Союз остался с сыном, который исчерпал весь запас сил и заснул. Понаблюдав ещё с полчаса, задремал и сам.       

***

      Германию выписали первым. Он не так сильно пострадал, психологическая реабилитация не требовалась. Рейх увёз его домой. Россию же разрешили перевезти на Родину, только через две недели. СССР решил восстанавливать здоровье сына на территории Грузии, там воздух свежее, сухофруктов много и целебных вод. Оставив при чаде хорошего хирурга, сам поехал в Москву. Россия созванивался с Германией, но больше писал письма. Рейх спокойно относился ко всему, но от сына, если они выезжали за их территорию, не отходил далеко. СССР делал то же самое. А если была необходимость их оставить, то за ними следили представители спецслужб с той и другой стороны. Россия и Германия совершенно не обращали на людей внимания и дурачились по-прежнему.