Мечтал, чтобы мир был как роман...

      Германия зашел на территорию дома Союза. Он вёз за собой не большой чемоданчик. Его радовала возможность недельного отдыха вдали от поместья. Жизнь у коммунистов текла совсем по другому, не было больших ограничений, другой режим дня, неограниченный простор и игры, любимый альфы, другая еда. Тётя Анна старалась, но всё равно хотелось большего разнообразия. Молодой омега даже сам стал готовить. Кухарка причитала, что господам не стоит утруждать себя, но он всегда успокаивал женщину, говоря, что хочет научиться готовить. Рейх не возражал и любил потаскать кулинарные шедевры сына, потом слушая возмущённые крики.       Со спины Германию обнял Россия и поцеловал в висок. Германия испугался, но потом расслабился. Рубашка на спине намокла из-за капель воды на торсе альфы. Запах любимого самца окружил и дарил покой.       —Как добрался?       —Дядя Союз, прислал за мной машину, поэтому, хорошо. А где твои братья и сёстры?       —В лагере. А я помогаю отцу.       —Понятно.       Россия забрал чемодан Германии и повёл его в дом. Омега облизнулся, из открытых окон тянуло чем- то очень аппетитным.       —Сегодня батя готовит.       Германия разулся и пошёл мыть руки. Его альфы понёс чемодан наверх. Гера прикусил губу, смотря на полуголого «друга». Омега зашёл на кухню и посмотрел на такого же голого по пояс и в спортивных штанах Союза.       —Здравствуйте, товарищ СССР.       —Ооо! Привет Гера. Садись за стол, щас обедать будем.       Омега сел на длинную лавку у стены и положил руки на стол, наблюдая за готовящим коммунистом, рассматривая шрамы от войны. Через десять минут к нему сел Россия и поцеловал в щёку. Союз знал, что сын ухаживает за немцем и не возражал и Рейху не говорил. Пусть разбираются сами, не маленькие уже.       —Россия, а ты опять вырос. — Омега погладил друга за ушком, хвост альфы сплёлся с его, а шаловливая рука погладила колено.       —Да. 197. А ты нет, мой любимый малыш.       —Отстань, дылда стоеросовая.       Все засмеялись. Союз поставил тарелки с окрошкой и тарелку с беляшами, которые и благоухали на весь дом. Германия принялся за еду.       —Очень вкусно. Вы очень хорошо готовите.       —Научишься с такой семьёй. Они такие капризные, им не угодишь. Постоянно на кухне.       —Ой, бать, не пизди. Готовлю либо я, либо Беларусь. Другие так, помогают нам. Он мне вчера в карты проиграл и теперь неделю готовит.       Германия засмеялся. Он наблюдал за тем, как отец пытался оттаскать сына за уши. Успокоив альф, спросил, какая будет у них культурная программа.       —На дачу поедем. Охота, рыбалка. Сюда скоро вернутся дочки, а я хочу отдохнуть. — Союз вздохнул.       —Я вам не помешаю?       —Нет. Всё хорошо. Ты спокойный, да вечно под боком у России.       Германия покивал, чуть порозовев, встав, собрал уже пустые и даже вылизанные тарелки и поставил в раковину.       —Гера, я помою.       Россия хотел встать, но омега отрицательно мотнул головой.       —Лучше клубники мне набери.       —Хорошо.       Союз довольно улыбнулся. Потрепав омегу меж ушей, пошёл окучивать грядки. Немец хорошо ориентировался в доме и мог немного помогать по хозяйству. Союз Рейху про это не говорил, чтобы друг не считал, что любимого и единственного сына используют как раба на кухне. Омега сам просил научить его чему либо. А зачем отказывать ребёнку?       Германия заварил чай. Он думал пойти разобрать вещи, но на кухню зашёл Россия с двумя небольшими ведёрками клубники. Дети принялись мыть сладкие ягоды. Часть сразу отложив на еду, другую помяли с сахаром и убрали в холодильник. Германия сидел на диване и ел ягоды. Россия отдыхал, удобно устроившись на его коленях. К ним заглянул СССР.       —Тунеядец. Грузи вещи в машину.       —Мы сегодня поедем? — Германия удивлённо посмотрел на коммуниста.       —Да. Забыл сказать. Ты вещи разбирал?       —Нет.       —Сиди, сиди. Россия сам справится.       Молодой альфа вздохнул, поцеловав колено омеги, встал и пошёл на верх, за вещами. Германия доел ягоды, помыв тарелку от сока, пошёл помогать.       Загрузив вещи и продукты, поехали. Германия сидел посередине заднего сидения. Россия сам пристегнул его ремнём безопасности и остался рядом. Союз удивился. Сын всегда ездил на переднем. Германия придерживал сумки с продуктами и смотрел вперёд. Несмотря на скорый вечер, на улице стояла жара, и опущенные в автомобиле стёкла не спасали.       Германия уже был на даче. Небольшой домик, не приспособленный для жизни большого количества людей. В нём обычно обитали Россия и Союз, отдыхая от шума дома, также кантовались, когда ходили на охоту или рыбалку. В доме была большая печка и погреб с «ледником». Две комнаты, гостиная и кухня. Германии нравилась там, и он даже посадил астильбы и несколько кустов сирени, чтобы разбавить изумрудную зелень.       Оставалось ещё минут двадцать до приезда. Союз решил покурить, чтобы в доме не дымить. Германия покосился на главного коммуниста, но ничего не сказал. Положив голову на плечо своего альфы вытянул губки, намекая что хочет поцелуй. Он знал, что СССР догадывается об их отношениях с Россией. Но он молчал и никому не говорил, поэтому страх быть спалённым Союзом не было. Россия поцеловал его в губы, но кратко, а потом обратился к отцу:       —Бать, дай сигарету.       —Как 17 исполнилось, так не стесняясь просишь покурить. Оборзел уже. — хохотнул Союз.       Он кинул сыну пачку и зажигалку. Россия достал одну и, запалив кончик, затянулся. Германия шокировано смотрел на альфу, они не виделись четыре месяца, и за это время его парень стал курить.       —Товарищ Союз, вы разрешаете России курить?       —Он щас похорохорится и перестанет. Пусть лучше мои курит и при мне, чем бунтуя за гаражами непонятную гадость.       —Отец при мне никогда не курит, а если я захожу, всегда тушит сигареты и открывает окно.       —Ты омега. Травить тебя всякой гадостью на подобии алкоголя или табачного дыма не стоит. Тебе ещё детей рожать.       —Вот именно. — Россия приобнял свою омегу.       —Фиии, не трогай меня, от тебя табаком несёт.       —Ой, какие мы благородные. Щас поцелую.       Германия фыркнул. Россия затушил сигарету и положил в пепельницу. А потом схватил Германию за подбородок и поцеловал, проталкивая свой язык в глубину чужого рта, хранящего до сих пор вкус клубники. Немец отталкивал от себя альфу, но потом ответил и постарался выгнуться на встречу партнёру.       —Я вам не мешаю. Рейху не скажу, но не политесь так явно.       —Хорошо, бать. Спасибо.       Германия сидел красный как варёный рак. Но посмотрев в зеркало заднего вида, увидел смеющийся взгляд зелёных глаз. Вздохнув, спокойно сидел и ждал конца поездки.       Германия потянулся и прислонился к яблоне. Дерево было старым и чуть кренилось. Длинные могучие ветки доставали чуть ли не до земли, их подпирали несколько брёвен. Получилась хорошая арка или навес. Они часто, даже в дождь, сидели под ней, устраивая пикник. Сорт был поздний, и алые яблоки иногда оставались до октября. Подгнившие, но всё равно выглядели необычно на фоне припорошенного снегом сада. Особенно из далека.       Посмотрев как альфы внесли все сумки в дом, пошёл к ним. Взяв сумки с продуктами, стал раскладывать их, относя портящиеся в погреб и кладя на лёд. Закрыв его, чихнул из-за пыли. Россия обнял со спины.       —Не простыл?       —Нет. Пыль.       —Что на ужин будет? — Россия посмотрел на отца, вошедшего в дом.       —Ужинайте без меня. Семёныч попросил помочь шифер положить. Ну, и… Ты догадался.       —Не бухай сильно. Я не хочу тебя завтра утром в кустах искать.       —Сына! Мог бы и не озвучивать.       Германия захихикал. Они прибрались на кухне, и Россия ушёл колоть дрова. Союз переоделся и ушёл. Вымыв руки омега думал, что бы простое можно приготовить в печке. Конечно, была электрическая плитка, но она маленькая. Размышляя, стал перебирать продукты, которые здесь есть. Слазав в погреб, достал картошку и творог. Россия затопил печку и ушел в магазин и к соседке, взять кое какие продукты. Почистив картошку, поставил вариться в печку. Было не привычно и немного неудобно, но кушать уже хотелось. Часть почищенной картошки в сыром виде стал натирать на мелкой тёрке. Готовить он решил картофельные пирожки и салат.       Германия упарился. В этот раз готовка давалась тяжело. Долепив последний пирожок, положил его на сковороду большую, чугунную и плоскую. «Это наверное противень. Да какая разница, что мыть потом». Убрав чуть купающиеся в масле пирожки убрал в печку. И закрыл заслонкой. От ухвата даже появились небольшие мозоли на нежных ладонях и руки ныли. Не став себя жалеть, принялся нарезать салат. Дверь дома чуть заскрипела, и вошёл Россия.       —Вкусно пахнет.       —Спасибо. Открой консервированную кукурузу.       —Сейчас выложу продукты и открою.       Россия спустился в погреб с двумя большими сумкам. Германия открыл печку и, чуть выдвинув противень, перевернул двумя вилками пирожки. И задвинул обратно. Он уже делал их, но такими золотистыми они ещё не получались. Россия за его спиной вскрыл кукурузу и слив жидкость высыпал в салатник к уже нарезанному. Германия помазал салат сметаной и посолил, посыпав сверху свежим укропом.       —Через десять минут за стол.       Россия поцеловал его и пошёл переодеваться. Предварительно умывшись и нырнув по пояс в бочку с дождевой водой. Альфа выглядел очень сексуальным. Омега прижал ушки и прикусил губу. Но пирожки требовали к себе внимание.       Выложив их на марлю, подождал пока стечёт масло. Убрав ткань, достал ещё две тарелки и вилки. Вымыв ещё раз руки сел ждать Россию. Парень почти сразу появился. Достав стаканы, он разлил медовуху.       —По чуть-чуть. Она всего 4 градуса.       —Да я и не возражаю. Может, что и покрепче выпьем.       —Я потом тебя поимею, если «что покрепче» выпью.       —Да ну тебя.       Германия положил себе два пирожка и стал есть. Золотистая хрустящая корочки и чуть солоноватый творог. Всё таяло во рту. Россия съел четыре с довольной миной. Германия взял ещё один и, разделив пополам, отдал одну часть альфе. Чокнувшись, отпили медовухи. Россия стал делиться произошедшим с ним за последнее время. Германия кушал и слушал.       Альфа поцеловал благодарно омегу в губы за ужин и ушёл мыть посуду. Германия закрыл оставшиеся пирожки салфеткой и поставил в шкафчик возле печки. Вытерев пыль и подметя пол в доме, налил себе ещё полстаканчика медовухи и сел в гостиной за книгой. Россия хлопотал по хозяйству дальше. Смазал петли и ставни, поправил покосившийся наличник. Прикрепил полку ровно. Перестелил кровати, выбил половики. Омега наблюдал за ним и пускал слюнки. Россия, умывшись, завалился к нему на диван. Германия обнял альфу и поцеловал в щёку.       —Со мной будешь в бане мыться или один.       —Один.       —Хорошо. — Россия устроился поудобней; — Сейчас замаринуем мясо и завтра сделаем шашлык.       —Хорошо. Пошли.       Россия достал охлаждённое мясо. Германия чуть промыл его водой из колодца и отдал России. Тот сразу стал его нарезать. Омега достал большую эмалированную кастрюли и начал готовить всё для маринада. От лука щипало глаза у обоих, поэтому шашлык получился, приправленный не только солью, но и слезами. Россия добавил аджики и принюхался. Пахло вкусно, хоть щас ешь. Германия закрыл плотно крышкой и понёс в погреб, мариноваться. Альфа снова помыл посуду, потушил печку. Германия пошёл выбрасывать мусор. Наконец-то жара спала. Медленным шагом он возвращался домой, наблюдая, как фиолетовое ночное небо заменяет алое закатное. Золотые перистые облака выглядели как выпавшие перья жар-птицы. У калитки его ждал Россия.       —Ты долго. Я уже стал нервничать.       —Прости. Сейчас так хорошо.       —Погуляем?       —Да.       Прогулявшись до конца деревни и чуть посидев на поваленном дереве, смотря вдаль, на плескающуюся речку и бескрайние нивы, вернулись домой. Германия приготовил одежду для сна, разложил часть вещей. Сев в кресло стоящее возле открытого настежь окна смотрел, как сумрак охватывает начавшие цвести кусты сирени и отцветающие яблони. Согнав с сетки пару комаров потянулся. В комнату зашёл раскрасневшийся после бани альфа.       —Всё готово. Воду я тебе уже приготовил, полотенца висят.       —Спасибо.       Взяв средства личной гигиены и ночную рубашку с бельём, ушёл мыться. Душистое мыло оставляло на коже аромат липы. Было тепло и клонило в сон. Смыв с себя пену и вместе с ней грязь, стал чательно промывать волосы. Хоть он и носил каре, но ухаживать всё равно приходилось. Почистив зубы ещё раз умылся и, окатившись прохладной водой, вытерся насухо и одевшись в отцовскую рубашку, в которой он спал, и бельё пошёл в дом. Закрыв входную дверь, Развесил на верёвке, натянутой на кухне, полотенце и пошёл наверх. Россия ждал его в кровати. Альфа улыбнулся и откинул тонкое покрывало. Германия лёг под бок своего парня. Его губы смяли пылким поцелуем. Мозолистая ладонь скользнула по талии вниз, почти до колена, а потом вверх, забираясь под рубашку. Россия провёл по краю белья и сжал округлую ягодицу.       —Зачем бельё надел?       Германия вздохнул, чуть откатившись, снял его и положил на стул к своей одежде. Россия притянул юношу к себе, с удовольствием касаясь обнажённой кожи. Омега сам начал поцелуй, проталкивая в рот партнёра язык. Россия лизнул его и перехватил первенство. Германия обнял сильные плечи и гнулся в руках своего парня. Россия глухо зарычал и прикусил ушко омеги.       —Мммм… Я таблетку не выпил.       —Я просто тебя ласкаю. Я скучал. — альфа лёг на омегу, его стали гладить.       —Ну, пока меня нет, ты встречаешься с другими. — Германия смотрел, как от его поглаживаний альфа довольно жмурится; — Они разве не скрадывают скуку?       —Нет. Лучше тебя никого нет. — Россия приподнялся и вновь смял сладкие губы; — Не ревнуй. Они так для приобретения опыта. Я люблю тебя. И хочу волчат только от тебя.       Омега закрыл лицо рукой. Его всегда смущали такие фразы партнёра. Россия поцеловал мягкую ладошку. Германия обнял его и счастливо посмотрел в голубые глаза. Россия потёрся своим носом об его ключицу и лёг рядом на бок, продолжая гладить плоский чуть впалый живот омеги.       —Гер, когда мы скажем Рейху?       —Не знаю. Подожди до моего 18-летия. А лучше в районе 19 скажем. Он и так кричать будет.       —И как у нас получается столько лет его водить за нос?       —Отец расслабился.       —Где будем отмечать твоё шестнадцатилетние?       —Не знаю. До осени дожить ещё надо.       —Скорее всего, опять у вас в поместье.       —Нет. Я сказал отцу, что хочу не дома праздновать.       —Ладно. Давай спать. Спокойной.       —И тебе сладких снов.       Германия повернулся к альфе лицом и закинув на него руку и ногу, заснул.