За Смородиной рекой

      Уже прошло достаточно времени, чтобы я перестал считать дни, проведенные в доме Есения. Все уже близилось к лету. Это можно было заметить, а скорее почувствовать по набирающемуся жаром воздуху в обед, по характерному запаху скошенной травы, по чистому и высокому небу. Внезапно для меня зацветшему лесному шиповнику, цветы которого Еся собирал и добавлял в отвары для запаху.       Хорошо было между рекой и лесом. Тихо, свежо, спокойно. Ранним утром можно было слушать заливистое пение птиц, вечером, во мраке, кваканье лягушек.       Но вот чем дольше я жил у Есения, тем больше начинал замечать странные вещи. Хозяин хоть и разрешил мне помогать ему по хозяйству, но только не дальше двора и только до обеда. Ни к реке, ни к лесу Еся меня не пускал. В полдень же я обязательно должен был вернуться в избу. А после полудня, только на закате можно было выходить на крыльцо, чтобы подышать свежим вечерним воздухом. И то далеко не ходить.       Можно было конечно подумать, что Еся не хочет, чтобы я сгорел на солнцепеке. Переживает, что меня солнце по голове ударит или вообще какой дикий зверь утащит, а я отбиться не смогу. Но тогда странно, что сам мой хозяин в обед уходил на реку и как будто с кем-то разговаривал. Жаль, что за шумным потоком воды было совершенно не разобрать голосов. Да и то, что это были голоса я не уверен, потому что именно в обед возвращался Бай, черный кот хозяина и начиналась еще одна странность.       Кот садился мне на грудь, пока я лежал на печи, начинал мурчать, внимательно и непрерывно смотря в глаза. От его пристального взгляда, нападала зевота и веки сами закрывались. Я уже начинал подозревать кота в колдовстве и собирался сунуть его в печку! Но сначала решил рассказать все Есе, его же кот. Вдруг он тоже что-то замечал за ним необычное? Но Еся только посмеялся и заварил чай с травками от слабоумия мне, а коту, который все это время сидел на сундуке и вылизывался, дал сливок.       Обидно конечно, но намек я понял. Думал, что мне просто почудилось, что от безделья заскучал, но не замечать мелкий топот по избе было невозможно! По ночам, когда все спали, что-то бегало из угла в угол, шуршало травами, звякало баночками на полках, а иногда даже тяжело вздыхало. Сначала я снова думал, что это кот. Вот только Бай с недавнего времени повадился спать на печке у меня под боком, где тепло, а ночной топот так и не прекратился. От такого становилось только жутко.       Еся, спавший все это время на лавке у печки, говорил, что ничего не слышит и спит крепко. На мои предложения спать вместе только фыркал, напоминая, что у меня больная нога. И он не хочет ненароком пнуть меня ночью. Но уж лучше бы пинал, чем там внизу спал! А вдруг это не крыса? А вдруг это нечистая, в дом прокралась? А он, дурак, упрямится на печке спать. С малышку, еще бабка моя учила, что печка теплом своим всю хворь отгонит, всех нечестивых изведет!       Ох, ну и признаюсь честно: мой хозяин тоже странный. Это я заподозрил еще с самого начала, но все старался не думать об этом. Почему он с самого начала показался мне девушкой? Не иначе как морок навел. Почему не разрешает самому заваривать чай, говорит, что некоторые травы ядовиты, и я могу отравиться, но не объясняет, что конкретно нельзя трогать. Также за грибами и в погреб он меня не пускает. Может, скрывает что? Хотя, наверное, все проще. Он же столько времени в одиночестве прожил. Сложно наверное со мной уживаться под одной крышей.       Да и если бы он хотел мне навредить, стал бы спасать? Я ни разу не видел, чтобы Еся муху обидел. Даже если он и колдун, то может добрый? Значит, бояться его не стоит? Не съест же он меня. Он сам говорил, что не кусается.       Вот только, как же мне интересно узнать, правда ли все это? И не выдумал ли я все для своего развлечения? Спроси у Еси, скорее всего, он будет все отрицать или снова заварит те горькие травки от слабоумия.       Как у меня много вопросов, и нет совершенно никаких ответов.

***

      В один из дней, солнечный и жаркий, Еся как обычно посмотрел на небо, жмурясь от света и прикрывая глаза ладошкой. Громко чихнув, мой хозяин, недовольно поморщился и махнул в сторону избы пучком мяты, которую надрал для чая.       — Яр, давай в избу. Солнце в зените скоро будет, — с тяжелым вздохом проговорил он, подхватывая холщевую веревку и перематывая пучок с мятой у основания.       Посмотрев на ясное безоблачное небо, я вздохнул и с силой швырнул топор в пень, на котором до этого рубил очередную партию дров. Попав прямо в центр, улыбнулся своей меткости и посмотрел на Есю, который шустро носился по двору и собирал инструменты, которыми работал на полянке, вблизи дома, собирая травы.       — Еся! Давай может, помогу? — спросил я, прихрамывая, подходя к скамейке и беря за рукоять серп, который хозяин забыл убрать и теперь явно его искал.       Лезвие опасно блеснуло на солнце, как бы предупреждая о своей остроте. Интересно, а Еся сам так лезвия затачивает? У него и нож в доме хоть и один, но какой острый! И как в таком маленьком и щуплом на вид парне может быть столько энергии? Даже я иногда устаю просто смотреть на него.       Разглядывая серп и размышляя, я даже не сразу заметил, как с боку подошел Еся. Он аккуратно взял мою руку, с занесенным инструментом, в свои мягкие ладошки и также осторожно выкрутил из моих рук, не порезав меня и не порезавшись сам. Парень довольно хмыкнул и покрутив серп в руках осторожно замотал лезвие в льняной платок.       — Не глупи и дуй давай в избу. Чем ты мне сейчас поможешь? Да и скоро жара будет. Я пойду к реке стирать, а тебе там делать нече. Вот свалишься в воду, а я тебя даже вытащить не смогу. Как отъелся! — Еся засмеялся и похлопал меня по животу, показывая, как я набрал в весе. Я поморщился и передернул плечами украдкой оглядывая себя. А ведь и правда, в весе я прибавил, за то все время пока жил у парня под крышей. Мой хозяин каждый день меня потчевал и с печи слазить не давал, словно я царевич какой-нибудь. От того и не удивительно, что в весе прибавил. Но, даже понимая это, я невольно смутился и немного покраснел, отводя глаза от лукавого зеленого взгляда. Еся тот еще плут! Знает, что сказать и как.       Парень неожиданно для меня, громко и задорно рассмеялся. В следующий же момент становясь серьезным и ставя руки в боки:       — Так, все. Живо в дом! — строго сказал Еся, легонько подтолкнул к крыльцу. Вздохнув, я похромал в заданном направлении и держась за поручни медленно, но уверенно доковылял до двери. Петли тихонько скрипнули.       В горнице было прохладно по сравнению с начинающему набирать обороты днем во дворе. Оглядев уже привычное убранство, сел за стол и подперев голову рукой смотря в окно, как Еся собирается на реку со стиркой.       Только парень скрылся из виду, я тяжело вздохнул и встав подошел к двери. Именно в это время приходил Бай, кот Еси, вместе с ним мы залазили на печку и спали. Но сегодня черный валенок не появлялся, сколько бы я не звал его с крыльца. Устав его ждать, плюнул на эту усатую морду и залез на печку. Устроившись поудобнее на волчей шубе, положив руки за голову начал смотреть в потолок. Странно, но отчего-то спать сегодня не хотелось.       Я ворочался с боку на бок, крутился на печи, взбивал подушку, которая казалась камнем, но ничего не помогало уснуть. От скуки я просто лежал и считал сушеные грибы на нитке, когда до моего слуха донеся смех. Тонкий, звенящий как колокольчик у тройки. Но что-то было не так в этом смехе. Я привстал на локтях и прислушался, смех снова зазвенел и я вздрогнул всем телом. Смех был женским!       Не веря своим ушам я сел свесив ноги на печи, но все стихло. Даже муха не жужжала. Может мне просто почудилось? Ну, откуда здесь быть женщине? Еся сам говорил, что далеко от деревни. Да и лес вон, какой дремучий, ни красну девицу, ни старушку с седой головой бы не пустили!       Но от мысли, что с Еся может быть не один на реке, в груди закололо и затянуло. А ведь он мне никогда и не рассказывал, есть ли у него невеста. Ходил ли он свататься вообще? Как же мало я о нем знаю…       На реке снова засмеялись, к звонкому девичьему смеху добавился еще один — Есин. Громкий, но в тоже время мягкий и задорный. Сердце в груди болезненно сжалось, а в горле воздух встал колом.       Вскочив, я спрыгнул с печи и поморщился от того как заныла почти здоровая нога. Прихрамывая и тяжело дыша я довольно быстро добрался до входных дверей и распахнув их настежь выскочил на крыльцо. Отсюда берега реки не было видно, как бы я шею не тянул. Помявшись в дверях и не решаясь идти, я уже думал вернуться. Есений запретил мне ходить на реку, да и вообще выходить из избы в обед. А огорчать хозяина и платить ему неблагодарностью, за все хорошее, что он для меня сделал, не хотелось.       Но стоило только представить, как он сам все это время уходил к реке и встречался и девушкой, по жилам бежало что-то горькое и обжигающее. Быстрее чем я успел понять, я уже спустился на первую ступеньку.       Ступенька за ступенькой я все упорно спускался, крепко держась за перила, с четким желанием посмотреть на ту, кто смеется на реке с Есей. Но словно черт из табакерки вылетел Бай. Лохматый, глаза перепуганные! Весь в соломе и репыхах.       Кот смерил меня недовольным взглядом и встав в стойку зашипел, пуша свой черных хвост. Опешив от такого поведения, вечно спокойного и ленивого Бая, я встал как вкопанный и смотрел на кота. Что это ему в голову ударило? Сметана закисла?       — Кыш! Нечисть! — прошипел я притопнув ногой. Но кот только сильнее изогнулся в спине, не уступая дорогу.       С реки раздался шумный всплеск воды и едва различимый женский голос. Что было сказано — не понятно. Но стало ясно, что мне не померещилось. Забыв про все, отпихнул Бая ногой и как можно скорее заковылял к реке, как услышал позади:       — Что ты за свинья не благодарная? Хозяин тебя кормил, поил, на ноги ставил! А ты нос в чужие дела суешь? Ну, не стыдно ли тебе?! — голос был не знаком. Мурчащий, сладкий, тягучий как мед, но при этом злой и недовольный. Словно... Словно у кота, если бы он умел говорить.       Я медленно обернулся и посмотрел на Бая. Все еще стоящего на одном месте и не сводившего с меня взгляда. В желтых глазах горел странный, завораживающий огонек. Что не оторваться, не отвести глаз.       — Что вылупился как рыба? — зло спросил кот, недобро виляя хвостом. На такое мне не оставалось ничего, кроме как закричать во все горло и попытаться убежать. Но запутавшись в своих же ногах, я упал на землю, да с такой силой, что выбил весь воздух из легких.       Бай по человечески хмыкнул и очень вальяжно прошелся до меня. Сел напротив, словно улыбаясь и хитро жмуря зеленые глаза, пока я старался отползти подальше. Позади раздались быстрые шаги, неужели еще нечесть какая? Неужели я пропал?! Резко оглянувшись назад я увидел спешащего Есения. Мокрая рубашка прилипла к худому и угловатому телу, с распущенных волос капала вода. Еся был сейчас такой красивый, если бы не нахмуренные брови и беспокойство в глазах.       — Что произошло? Почему кричал? Яр, ты зачем из дома вышел в обед? — строго спросил хозяин оглядываясь по сторонам в поисках того, что могло меня напугать и словно не замечая Бая! Кота, который говорит! В него же нечисть вселилась! В кота!       — Говорит. Кот говорит, — дрожащей рукой я указал на улыбающегося мордой кота, что даже не спешил уходить или прятаться. Словно уверенный в своих силах. От такого становилось еще страшнее и даже замутило.       Есений посмотрел на кота хмурясь, словно мысленно общаясь с ним. Кот словно долго не выдержав фыркнул и так же вальяжно, как и всегда, пошел в избу, под тяжелым взглядом хозяина.       «И это все?» — хотелось спросить мне у Есения. Неужели он мне не поверил? Неужели думает, что я слабоумный после падения в реку? Но я же своими ушами слышал как Бай говорил! По-человечески говорил!       Я с мольбой посмотрел на своего хозяина и он грустно улыбнулся и протянул руку помогая мне встать. Я схватился за его тоненькое запястье, словно за спасительную соломинку и все не хотел отпускать, даже когда поднялся. Еся же только заботливо меня отряхивал от грязи и земли, похоже, думал, что же мне сказать.       — Пойдем в избу. Ты вот кожу стесал, когда падал. Я обработаю, — мягко и ласково сказал мой Еся и смотря в глаза легонько потянул за собой. В такие моменты я был бы готов идти куда угодно, как коза на веревочке, но не сейчас. Сейчас я остановился и старался понять. Еся мне не верит?       Еся снова вздохнул и опустив глаза кивнул сам себе, и уже серьезно посмотрел на меня:       — Идем, я все расскажу.

***

      Уже сидя за столом на лавке, я смотрел на Есю, который накрывал на стол. Парень долго молчал, даже когда промывал мои ссадины и царапины от пыли. Было заметно, как рыжие брови периодически съезжают к переносице и мой хозяин собирается что-то сказать, но одергивает себя, и снова думает как же начать.       Периодически косясь на сидящего кота на печке, я пропустил тот момент, когда Еся сел за стол напротив меня и подвинул кувшин с молоком. Не успел я возразить, что не хочу пить, да и как в такой ситуации вообще кусок в горло полезет, Еся заговорил:       — Ты помнишь, как в реку упал? — спокойно спросил парень, смотря на кувшин с молоком и хмурясь. На его вопрос я только кивнул, вспоминая свою неудачную «охоту на медведя». Есений многозначительно хмыкнул и продолжил:       — Не перебивай, а лучше послушай что расскажу. Ну, так вот ты не в обычную реку упал. А в Смородину реку. Ту самую, что мир живых от мира мертвых отделяет, — как гром среди ясного неба невозмутимо сказал он, беря кувшин с молоком и делая большой глоток. Пока я с удивлением, недоверием и страхом смотрел на него.       — К… Как? Это… Это я умер, получается?! — заикаясь, спросил я не в силах поверить в услышанное. Неужели я мертв?! А как же... А как же родители? Братья? Сестры? Неужели все вот так закончилось?       Еся тихо прыснул от смеха и покачав головой. От его насмешливого и лукавого взгляда стало почему-то легче. Наверное я дурак и не всего понимаю? Если он смеется, то все не так плохо?       Парень подвинул ко мне кувшин, предлагая попить, а сам продолжил рассказывать:       — Не умер ты. Побился сильно, но не умер. Хотя и мог сгореть. Смородина для живых огнем тысячи костров жарит, просто так не пройти. Если конечно не задобрить, — Есений хитро улыбнулся. Я задумчиво взял пирожок из горшка.       — Не задобрить? Как же я реку задобрил? — спросил, стараясь припомнить, что же я особенное сделал, что даже на ту сторону пустили.       — А ты ее калиной сушеной накормил. Я когда нашел тебя, осмотрел и обнаружил несколько подавленных ягод. Вот так, похоже, ты реку и задобрил, а она тебя и пустила на другую сторону, — спокойно ответил мой хозяин, жуя пирожок и даже не смотря в мою сторону.       А ведь и правда, как только зашел в лес наткнулся на молодую одинокую калину, с последней красной гроздочкой. Думал дома в кашу добавить, а оно вон как оказалось. Какие боги мне так благоволили? А это если я живой, но на другой стороне, то можно мне вернуться домой? А Есений-то почему меня вытащил? Да и вообще, кто такой Еся, что живет на другой стороне? На мертвого не похож. Да я и не много-то живых-мертвых видел в жизни.       Вопросов с каждой секундой становилось все больше, а жутких догадок все прибавлялось и прибавлялось. Я посмотрел на Есю и втрепенулся от неожиданности, когда встретился с внимательными зелеными глазами. Мы какое-то время смотрели друг на друга и молчали, пока мой хозяин не кивнул говоря:       — Спрашивай.       — Что спрашивать? — непонимающе уставился я на него хлопая глазами. Еся только посмеялся и взял еще один пирожок.       — А разве тебе нечего спросить? Вижу, как у тебя глаза метаются по углам. Только так ты ответов не найдешь. Поэтому спрашивай, — лукаво протянул хозяин прикрыв глаза и подперев подбородок рукой.       Я же призадумался. И правда, спрашивать нужно. И много. Чтобы понять в какой же я ситуации оказался и можно ли из нее выбраться. Залпом, осушив полкувшина молока, я со стуком поставил его на стол и вытер губы тыльной стороной ладони, собираясь с мыслями.       — Если я жив, но нахожусь в Нави*, то смогу вернуться в Явь*? — спросил я самый главный для себя вопрос. Еся молчал облизывая губы и смахивая крошки с щек, а в этой тишине все громче стучало мое сердце.       — Мы не в Нави. Мы у самой ее границы, а раз ты в Навь не ходил, а все это время на границе был, то домой ты попадешь. По Калинову мосту не оборачиваясь, пройдешь и вот в Явь вернешься. Правда все кто в Нави побывал домой не простыми возвращаются. Может ты видеть скрытое будешь, может знать о чем другие не знают, а может даже будешь судьбы предсказывать, — сказал мой хозяин разглядывая красную ткань на столе, словно в первый раз видел, так серьезно и придирчиво. А у меня от сердца отлегло при мысли, что я снова увижусь с родителями, братьями и сестрами! Да и что там с магией? Главное домой вернуться! Радость тепло развернулась в груди и я повеселел, откусывая от пирожка и рассматривая почему-то притихшего Есю:       — Еся, так ты получается не человек? И родители твои не жили здесь в уединении? А почему ты мне сразу не рассказал? Зачем таиться было? — полушепотом спросил я придвигаясь ближе. На что мой хозяин вздохнул и встал из-за стола.       — А об этом ты и сейчас знать не должен. Думаешь, я просто так тебя никуда не отпускал? В лесу волки и звери говорящие, на реке русалки. И много еще кого по разным углам напихано. Кто не тронет, а кто обидеть может. Да, и чем меньше ты знаешь, тем проще не оглядываться идя по мосту. Так что когда ты теперь все знаешь, сиди в хате, пока нога не заживет, а как время придет, я тебя к мосту отведу. Меньше знаешь — крепче спишь, как говорится, — резко сказал парень и отдернув край сарафана перекинул толстую косу за плечо и вышел в сени.       Бай, все это время наблюдавший за нашим разговором вздохнул по-человечески и спрыгнул с печи. Я во все глаза уставился на него. Опять заговорит?       — Он внук Бабы Яги, — мурчащее проговорил кот шевеля усами и запрыгнул на табуретку. Я почувствовал как язык присох к небу. Стоило Есю еще порасспрашивать. Даже если бы умолять пришлось!       — Ой, Яр. Ну дур-р-рак же ты, — фыркнул кот зевая и смотря на вход в горницу. — Ладно, не пучь глаза, как баран. Идем на печку, я тебе расскажу. Может в голове твоей пирожок дырку заткнет и что-то да запомнишь.