Мы сами себя погубили

      — Пидарасы хреновы… — пробормотал Джон Ватсон и отвернулся. Это незамысловатое ругательство было произнесено вслух, хотя в комнате никого кроме расстроенного доктора не было. Относилось оно, как бы странно это ни звучало, к другу и коллеге доктора — мистеру Шерлоку Холмсу. Но как не трудно было заметить, ругательное слово «пидорасы» было произнесено доктором во множественном числе, из чего следовало, что провинился не один только Шерлок. Ватсон посмотрел в окно. Уже вторую неделю на улице лило как из ведра, и вот уже вторую неделю Шерлок не появлялся в квартире на Бейкер стрит. Ещё ни одно дело не заставляло «Хвостик" (а именно так именовал про себя доктор своего друга) покидать дом на столь продолжительный период времени, из чего следовало, что теперешние обстоятельства были либо каким-то сверхнеобычным делом, либо вообще им не были. Но не далее, как сегодня, Джон сам убедился в том, что затянувшаяся отлучка знаменитого детектива не имела ничего общего с его профессиональными похождениями. Случилось это так: Раздосадованная мисс Хадсон (она всегда немного бесилась в плохую погоду) отправила доктора за хлебом и чаем в ближайший бакалейный магазинчик. Вооружившись зонтом, галошами и непромокаемым плащом, Ватсон нехотя вышел из дома и побрёл по направлению к бакалейной лавке Уайта и Хемпсона. Выполнив это нехитрое поручение, промокший доктор поспешил домой. Злосчастный кеб пролетев мимо замёрзшего Джона окатил его ледяной водой. Ватсон выронил хлеб, выругался, нагнулся, чтобы поднять его, да так и замер… Через заднее окошко дурацкой кареты он увидел двоих, застывших в немного нелепом, но очень страстном поцелуе. Доктор выпрямился и замотал головой, так что холодные капли разлетелись во все стороны. Ошарашенный, сбитый с толку, врач брёл домой. Мысли Джона имели самый скверный характер. «Это определённо были двое мужчин…» — думал Ватсон, шлёпая по лужам, — «один — блондин и как будто знакомый, второй… Но этого просто не может быть! Хотя…такой хвостик имеется только у одного жителя Лондона. Я должно быть спятил… Шерлок ведь натурал… Нет, я определённо сошёл с ума. Надо принять успокоительное, как только приду домой». С этими печальными мыслями Джон постучал в дверь своей квартиры. Через несколько секунд дверь открылась и на пороге появилась заплаканная мисс Хадсон. — Джон Хэмиш Ватсон!!! — прокричала она, не переставая отчаянно рыдать. — Мисс Хадсон?! Что с вами? Что случилось? — Прошу вас, выставьте его! Этот субъект разломал диван Шерлока! Он разбил горшок с моей геранью! Если вы этого не сделаете, то моя квартира превратится в… — но она не смогла закончить, подавившись рыданиями. Похолодевший доктор устремился наверх. Прыгая через две ступеньки, он добежал до комнаты Холмса и рывком распахнул дверь. Стоя на обломках прекраснейшего, обитого дивным шёлком кресла, источая злую ауру и сильную лавандовую вонь, перед огорошенным доктором предстал столь сильно раздосадовавший мисс Хадсон субъект. Одет он был просто, но с необычайным вкусом. Тёмно-серый костюм-тройка, строгие ботинки деревянного цвета и аккуратная чёрная бабочка. На носу его поблёскивали овальной формы очки. Странная косая чёлка закрывала лицо на одну треть справа. — Привет — буркнул Джон. Ничего умнее он не успел придумать. Неуравновешенный посетитель продолжил ломать кресло. Это как будто подействовало, и доктор в три прыжка преодолев расстояние, разделявшее их, начал молча оттаскивать элегантного господина от, уже потерявшего форму, кресла. — Но что же вы в самом деле! — прокричал врач, когда ему наконец удалось оттащить мужчину от кресла. — Что с вами произошло?! — Ватсон больше не кричал, но и спокойно у него говорить не получалось. — Хм, в самом деле… — пробубнил господин в очках — прошу меня простить, но я чрезвычайно зол, огорчён, потерян… Это очень трудно выразить… Я уверен, вместе мы сможем как-нибудь справиться! — тут господин всхлипнул и начал нервно теребить свою бабочку. — А вы, простите, кто? — спросил Джон, всё ещё не пришедший в себя — Моё имя — Льюис Мориарти. Мы как-то встречались в поезде, но вы должно быть не помните… Но это не страшно. Случилось непоправимое! Я…Вы… Это всё из-за него! Чёртов Холмс! Но я полагаю, вы и сами знаете… Ах, бедный братик… Что же с ним теперь будет! — с этими словами он застонал и закрыл лицо руками. Джон был в шоке… «Кажется, те двое… О мой бог!» — мысли вновь приняли самый скверный свой характер. Всхлипы и рыдания продолжались. У Льюиса началась истерика и доктор был вынужден уложить измучившегося Мориарти в гостиной на диване. Когда тот уснул, Джон тихо вышел и направился к себе. Ватсон разжёг камин, но уселся почему-то около окна… Его опасения подтвердились самым неприятным образом… — Пидарасы хреновы… — пробормотал Джон Ватсон и отвернулся.