Божество из домика на крыше

Вернувшись в мастерскую, Мин И понял две вещи, никак не связанные с ремонтом велосипедов. Во-первых, что Ши Цинсюань чувствует себя уже лучше и не спит, а во-вторых, что общается он преимущественно посредством эмодзи. Большинство из них Мин И прежде и не видел — он никогда не был большим поклонником переписок, но отчего-то сегодня постоянные сообщения в WeChat, от которых то и дело загорался экран телефона, не раздражали. Сначала Ши Цинсюань интересовался, хорошо ли поел Мин И, и извинялся, что не приготовил завтрак. Мин И ответил коротким “Ок”, про себя же подумал, что ему бы и в голову не пришла мысль спрашивать Цинсюаня о подобном. Хотя… Тот нежный лосось и смешные рисовые рожицы в розовом контейнере… Наверное, он должен будет купить своему спасителю что-нибудь вкусное и порадовать. Да, обязательно купит — вон те дорогущие пирожные с заварным кремом из бельгийской кондитерской, куда обычно заходят богатые туристы и куда они ходили каждое воскресенье с семьей. Интересно, ему понравится?.. Мин И не сдержал улыбки, вспоминая, как утром буквально на цыпочках пробирался к выходу на террасу, чтобы не потревожить сон Ши Цинсюаня. И с облегчением выдохнул, убедившись, что тот лежит в расслабленной позе, обняв подушку, и, кажется, раны больше не причиняют ему боли. Из-под теплого одеяла торчала беззащитная розовая пятка, и Мин И задержался на мгновение, чтобы ее прикрыть. Он очень надеялся, что в тот момент Ши Цинсюань спал, а не очень хорошо притворялся, потому что никакого объяснения своему действию найти не мог. Чуть ближе к полудню телефон вновь ожил, и на Мин И посыпались видео с котятами вперемешку со статьями про нечисть. Сайт, на который ссылался Ши Цинсюань, был выполнен в таком ужасающем дизайне и кричащих цветах, напоминающих самые плохие образцы из 90-х, что Мин И хотел его тут же закрыть и больше никогда не видеть, но неожиданно для себя он вчитался, да так, что даже не услышал, как его звал болван Чо. Информация была изложена таким старомодным и причудливым языком, что он сначала подумал, что читает перепечатку какого-нибудь манускрипта тысячелетней давности, но потом увидел, что автор предлагает использовать электромагнитные лучи и радиопередачу, — и от этого все стало еще более непонятно. “Спасибо”, — напечатал Мин И, и тут же получил в ответ множество смеющихся рожиц и сердечек. — Ты опять рано упорхнул, — бросила Хуа Лань в спину уходящему сразу после закрытия мастерской Мин И, лениво листая журнал за стойкой, и ее брови собрались домиком. Наверное, это должно было что-то значить, но больше было похоже, что она собирается чихнуть. — Свидание? — Домой, — бросил Мин И, и колокольчик над дверью звякнул в подтверждение его слов. Вышел за порог и замер: как легко ему дались эти слова, будто и не врал. Или действительно не врал, а случайно назвал неказистую постройку на крыше своим домом. Об этом он продолжал думать, покупая сладости и злясь на самого себя: что за дурацкие мысли? Его домом была прекрасная просторная квартира на 17 этаже в современном кондо — или новая комната в подвале с храпящим соседом. Но никак не чужой старый домик, где два человека едва поместятся, принадлежащий едва знакомому юноше, который его спас. Два раза. Поднимаясь на холм, он продолжал думать и жевать пирожное — малюсенькое, с нежнейшим взбитым кремом, тонким слоем малинового варенья и украшенное несколькими сочными ягодками голубики. Мин И убеждал себя в том, что обещал вернуться — и не может просто так бросить Цинсюаня: вдруг он еще не окреп и ему нужна помощь? Что его — наверное — ждут. Что он многое еще не успел спросить и даже не знал, с чего начать. Но все мысли выветрились из головы, когда он быстро прошел мимо темных окон “Ветра перемен”, чувствуя за спиной множество мертвых глаз, и, быстро поднявшись по винтовой лестнице, увидел фигуру в уже знакомой позорной клубничной футболке, просторных шароварах и тапках-кроликах. Молодой человек усердно подметал бетонный пол террасы старой метлой, заметно прихрамывая, а сильный ветер развевал его влажные после душа кудряшки. “Хоть бы куртку надел для приличия, — Мин И засунул руки в карманы и ускорил шаг. — И чего ему вообще дома не сиделось, простудится же…”. Ши Цинсюань обернулся быстрее, чем Мин И поднялся на последнюю ступеньку, и целую секунду смотрел на него взволнованно и неверяще, а потом с облегчением выдохнул и замахал ему метлой: — Ты и правда вернулся! — Я… — Мин И нахмурился. Его ждали? Его НЕ ждали?.. — Вот, это тебе. Он протянул пакет с красиво упакованными пирожными. О том, что их стало на три штуки меньше, он решил умолчать. Ши Цинсюань с любопытством засунул нос в пакет, а когда вновь поднял взгляд на Мин И, в его глазах на мгновение проскользнуло удивление. — Мне? – переспросил он и глупо захлопал длинными ресницами. — Кому же еще, — пожал плечами Мин И, чувствуя себя до крайности неловко. — Что такого? — Ахаха, все прекрасно, просто отвык от подарков, — нервно рассмеялся Ши Цинсюань. — Это очень… неожиданно. Не нужно было! Давай отнесем их в “Ветер перемен”? Мои гости, наверное, давно не видели такой красоты. Мин И почувствовал легкий укол едкого недовольства: в глубине души он хотел, чтобы Ши Цинсюань ни с кем не делил его угощение, но говорить об этом не стал. Вместо этого бегло окинул взглядом тонкую фигуру в одной футболке, из-под рукава которой выглядывали свежие бинты, и максимально незаинтересованным тоном поинтересовался: — Не холодно? — Нет-нет-нет, не волнуйся, все хорошо! — замахал руками Ши Цинсюань: той, что была недавно ранена, пока еще не особо сильно. Другая, держащая пакет со сладостями, замельтешила перед лицом Мин И. “Помнутся”, — мрачно констатировал он, вспоминая нежный крем и мягкий бисквит. Ши Цинсюань отставил в сторону метлу и с довольным видом огляделся: терраса сияла чистотой, некоторые молодые деревца были заново посажены, а на качелях снова лежал теплый плед. — Почти как раньше, — заметил он и кивнул на качели: — Ты ведь их починил? У тебя золотые руки, Мин И! — Было несложно. Теперь осталось только твое вино. Его можно купить в супермаркете или… оно какое-то особенное? Ши Цинсюань захихикал. — Едва ли его можно где-то купить, но я найду способ его найти. К тому же пара кувшинчиков еще уцелела, — он подмигнул Мин И и заковылял в угол террасы, где из-под куска брезента игриво выглядывали красные глянцевые бочки больших горшков, которые Мин И сначала ошибочно принял за запас солений. — Что с твоей ногой? – строго окликнул его Мин И. – Последствия ранения? Ты проверял, нет ли перелома? Я могу наложить шину. — А, не обращай внимания. Это очень старая травма, вечно на все реагирует: и на погоду, и на вредных демонов, решивших подраться, — Ши Цинсюань беззаботно рассмеялся, и его тут же захотелось как следует отчитать за безалаберное отношение к здоровью. Как Тянь-Тянь в свое время, только ей это не помогло. – Скоро пройдет! — Ты уверен?.. — Мин И, — Ши Цинсюань посмотрел ему прямо в глаза. Слишком долго и серьезно, и вот это действительно пугало. – Со мной ничего не случится. Обещаю. Тебе не нужно беспокоиться, или дарить подарки, или… чинить качели. Хотя вот с ними бы я сам не справился, так что спасибо. В любом случае – не переживай за меня. Хорошо? Давай лучше разберемся с твоими бедами? Мин И только хмыкнул. Этот Ши Цинсюань слишком много о себе возомнил – теперь еще и указывает, что ему, Мин И, чувствовать! Может быть, только так – чиня дурацкие качели, проводя бессонные ночи у постели больного и покупая дорогущие пирожные – он вообще чувствует себя живым? — Не обижайся, — Ши Цинсюань подошел поближе. – Я очень благодарен, что ты остаешься рядом и помогаешь. Я просто… не привык. И со мной правда ничего не случится! Где-то в глубине души Мин И об этом уже догадался. Но это вовсе не значило, что ему было плевать: будь Ши Цинсюань даже бессмертным, ему все равно было больно. Но вместо этого выдал короткое: — Мгм. Ши Цинсюань тепло ему улыбнулся и кивнул на лестницу: — Пойдем вниз? Меня не было уже два дня, хочу приготовить сегодня моим гостям что-нибудь особенное. — Они, наверное, скучали, — ляпнул Мин И первое, что пришло в голову. Ладно, второе. Первым была картина, как призраки разгромили уютную забегаловку, пока ее хозяин отсутствовал, а он сам так к ним и не спустился, потому что боялся. Не того, что на него нападут, а что будут винить в случившемся с Ши Цинсюанем. — Они привыкли, что я могу отсутствовать по несколько дней, тогда кухней заправляют Мэйжун-эр и тетушка Лу. По правде сказать, тетушка Лу готовит намного лучше меня, у нее настоящий талант, но, похоже, она не хочет меня обидеть, поэтому заходит на кухню, только если меня нет. Не такой уж я и незаменимый, ха-ха-ха! В полутемном зале «Ветра перемен» царила гнетущая обстановка. О такой говорят «как на кладбище», и это было недалеко от истины. Когда Мин И сделал первый шаг внутрь, ему показалось, что здесь и вовсе пусто: ни единого звука, ни дуновения ветерка, — но по коже тут же побежали мурашки. Однако стоило ему пару раз моргнуть, и он уже видел шевелящиеся в углах тени, постепенно обретающие форму. — Старина Фэн вернулся! — У тебя все в порядке? — Опять с кем-то подрался? Твой новый друг мог бы за тобой получше приглядывать… — Выглядишь бледным, живым так не положено! Призраки взволнованной толпой окружили Ши Цинсюаня, и Мин И невольно попятился. Ши Цинсюань выглядел смущенным: неловко заправлял непослушную прядь за ухо и нервно посмеивался. У него явно были большие проблемы с проявлением интереса к собственной персоне, и это казалось Мин И удивительно неправильным: почему такой яркий и солнечный человек смущается, находясь в центре внимания, отводит взгляд и уходит от разговоров о себе? В нем легко было узнать себя, только вот Мин И никогда не производил впечатление жизнерадостного оптимиста и вечно отталкивал одним взглядом из-под насупленных бровей. В его случае такое поведение было хотя бы ожидаемым! Пока Ши Цинсюань смеялся и шутил в компании обеспокоенных призраков, которые все осматривали его с головы до ног, щупали за щечки, тыкали пальцами и сокрушались, что «старина Фэн» еще больше похудел за эти два дня, Мин И сел за столик в отдалении, надеясь лишний раз не попадаться на глаза мертвым посетителям. — Вот ты где, — напротив него со старческим кряхтением уселся дедушка Чжу. Мин И уже почти привык и почти не вздрогнул. Господин Чжу наклонился ближе к нему и едва не перевалился через стол, поскрипывая всеми суставами. – Это из-за тебя старина Фэн пострадал? Или ты сам приложил руку? – призрак казался уже совсем не безобидным дедушкой, его проваленные в череп глаза опасно сверкнули, и Мин И незаметно схватился за подаренную ему заколку. Он мог сколько угодно не верить в ее защитные свойства, но верил в ее острый кончик. — Я ничего ему не делал, — буркнул он, отстраняясь. — Мы слышали, что наверху случилось что-то ужасное. Не могли подняться и посмотреть, но знаем. Когда старина Фэн пропадает на несколько дней, а потом возвращается раненый и слабый и притворяется, что все в порядке – мы все понимаем! – крючковатый палец ткнул Мин И в грудь. Мин И хотел соврать, что ничего не знает и никакого отношения к произошедшему с Ши Цинсюанем не имеет, но запнулся. Эти люди действительно волновались за того, кто дал им новый дом в посмертии, и Мин И почувствовал себя неловко перед разволновавшимся стариком. — Ши… Старина Фэн защищал меня. И пострадал в борьбе с демоном, — ответил он, изучая клетчатый узор на потертой скатерти. – Я ничего не мог сделать. — Конечно, не мог, — недовольно проворчал дедушка Чжу. – И что он с тобой так носится! Не успел Мин И ответить, как дедушка Чжу неожиданно резко для призрака его возраста схватил его за запястье и притянул к себе. — Какого ч… — Мин И попытался отдернуть руку, но узловатые пальцы крепко его держали. — Тсс! – шикнул на него старик. – Хочу узнать, что в тебе особенного, раз старина Фэн тебя приметил. Дедушка Чжу прижал двумя пальцами точку на левом запястье, под которой гудел участившийся пульс, и сосредоточенно нахмурился. Мин И всегда считал традиционную медицину и диагностику по пульсу полной глупостью и до сих пор помнил противные горькие отвары из каких-то очень полезных корешков, которыми поила его бабушка, а он выплевывал их за окно. Но и стариков он всегда уважал, поэтому решил не высказывать свое мнение дедушке Чжу, а подождать, когда ему надоест с сосредоточенным видом вслушиваться в пульс и шевелить сморщенными губами. — Так вот оно что… — дедушка Чжу хмыкнул и, наконец, отпустил руку, а в его взгляде что-то неуловимо изменилось. – Ну-ну. Теперь понятно. Мин И было ужасно любопытно, что же там теперь понятно, но демонстрировать такой открытый интерес было вовсе не в его манере, и он лишь вопросительно вскинул бровь. Старик тоже ничего больше не сказал, только смотрел изучающе. Так бы они и сидели, молча уставившись друг на друга, если бы не появившийся возле них хозяин заведения. Фартук сегодня был другой – с зелеными оборками и лентами на груди, — но все такой же неуместный и женский. Ши Цинсюаню, впрочем, он ужасно шел – наперекор любой логике. — О, вы оба тут! Все в порядке? – он перевел взгляд с дедушки Чжу на Мин И и обратно, неуверенный, кто кому мог больше навредить. — Ты ему доверяешь? – строго спросил призрак и указал на Мин И. — Без всяких сомнений! — Ши Цинсюань хитро подмигнул Мин И. И тут же сменил тему, выставляя перед ними на стол множество маленьких тарелочек с закусками, плошки с рисом, миски с супом из тофу и водорослей и запеченную в кляре рыбу. И когда только успел! Будто хотел извиниться за свое отсутствие в течение нескольких дней. Дедушке Чжу налил крепкого рисового вина, а Мин И пришлось довольствоваться бутылкой пива из холодильника. — Как вы тут, не скучали? – Ши Цинсюань уселся на третий стул и подпер подбородок кулаками. — Без тебя-то? Даже не думали, — фыркнул старик. — Конечно! Дедушка Чжу ведь всегда за всеми присмотрит! — Не подлизывайся, — он зашамкал беззубым ртом, с совсем не свойственным призракам аппетитом налегая на рыбу в хрустящей корочке. – Пропадешь, и дела мне не будет. Ты мне не внук, чтобы тебя ждать. — Ну, не ворчите, дедушка Чжу, — Ши Цинсюань легонько приобнял его за плечи, и этого хватило, чтобы старик смягчился. – Я вас не брошу. Сколько лет мы уже вместе! — Сяолинь тоже так говорила, а все никак не зайдет навестить старика, — буркнул он, подливая себе вина. Мин И поднял вопросительный взгляд на Ши Цинсюаня, и тот округлил в ответ глаза, как бы говоря: «Потом расскажу». Ну или: «Замолчи и не мешай!». — Ваша внучка вас очень любит, дедушка Чжу. — Любит-то любит, только что с этого толку, — он недовольно хмыкнул. – Ладно, беги давай, пока вся еда не остыла – молодежь тебя заждалась. Под молодежью он, очевидно, имел в виду всех посетителей – и слепого юношу Цзянь Луна, и вечно недовольную Мэйджун-эр, и даже тетушку Лу, и десяток еще незнакомых Мин И призраков, пусть даже они умерли намного раньше дедушки Чжу. Ши Цинсюань скрылся на кухне, и Мин И последовал за ним без приглашения. Пусть это и было нагло с его стороны, но у него остались незаданные вопросы. На плите что-то скворчало и булькало так аппетитно, что он едва удержался, чтобы не заглянуть под крышку, а Цинсюань вырезал розочки из моркови, чтобы украсить ими блюдо из запеченного молодого цыпленка в медовом соусе. — Это для Цзянь Луна, — пояснил Ши Цинсюань, не оборачиваясь. – Он очень любит курицу, ему должно понравиться. — Он же… не увидит, — осторожно напомнил Мин И. — Но разве это повод не делать красиво? – удивился Ши Цинсюань. Возразить было нечего, да и Мин И пришел не за этим. Он прочистил горло, и все равно его голос звучал хрипло: — Дедушка Чжу сказал кое-что странное, когда измерил мой пульс. А до этого – тот демон. И в нашу первую встречу в мастерской ты смотрел на меня так, будто что-то увидел. Рука Цинсюаня, которой он мастерски крошил овощи для супа, застыла. Он отложил нож и медленно повернулся, стараясь не смотреть на Мин И и улыбаясь очень вежливой улыбкой. — Хах, это… ну… — он почесал за ухом. — Что вы там все увидели?! – Мин И повысил голос. Ему вовсе не хотелось кричать на юношу, который ни в чем не виноват, но и снова позволить себе оказаться в неведении он не мог. От него скрывали все – и делишки его отца, и молчаливое согласие матери, и болезнь сестры, — и к чему это привело?! Сердце глухо ударило под ребрами, и Мин И пришлось с силой втянуть ртом воздух, чтобы успокоиться. — Не переживай, это… Как бы тебе сказать… — обычно болтливому Цинсюаню сложно давались слова. — Говори, как есть. — Ты не поверишь, ха-ха-ха! Нет, правда, ты подумаешь, что мы над тобой издеваемся. — После того, как я узнал, что за мной охотится демон, ужинаю в ресторане среди мертвяков и общаюсь с самым странным человеком в моей жизни? Попробуй удиви. Ши Цинсюань уменьшил огонь под кастрюлей, снял с огня и накрыл сковороду с поджаренными морепродуктами, и только после этого потащил Мин И в заднюю часть кухни, где будто специально для такого случая стояла единственная табуретка. — Садись. Мин И удивился, но послушался. Ши Цинсюань же оперся на кухонную стойку, давая ноге отдохнуть. — Я сразу заметил твою ауру, как только увидел, — Ши Цинсюань крутил в руках овощечистку и старательно отводил взгляд. – Наверное, Пустослов тоже ее почувствовал и потому вцепился в тебя насмерть. Пульс же и вовсе может все сказать о человеке… Осталось попросить тетушку Лу посмотреть твою звездную карту, ха-ха-ха. — Вы еще на черепашьих панцирях погадайте, — фыркнул Мин И. Сколько суеверий разом! Он с таким сталкивался, только интервьюируя последних носителей фольклора умирающих деревень, да и то те не смешивали все в одну кучу. — Это слишком старый метод, даже я его не использую, — обиженно заметил повар, но взгляд так и не поднял. – Мин И, ты ведь изучаешь мифы и легенды о небожителях? — Изучал. Это в прошлом. Но моих знаний хватит, чтобы ответить на твои вопросы. В чем проблема? — Аха-ха-ха, Мин-сю... Мин И, ты очень забавный! Ну хорошо, скажи мне: в каких случаях человек может вознестись на Небеса? Что об этом говорят твои книги? — Долгое самосовершенствование или героический поступок, и, главное, предрасположенность, заложенная судьбой, — Мин И нахмурил брови, будто отвечал на экзамене, и тут же поморщился: — Что за глупости? Вознестись решил? — О, нет-нет-нет, это не для меня! Но… ты все еще не веришь, что это возможно? – осторожно поинтересовался Ши Цинсюань. — Конечно, не верю. К чему ты вообще клонишь, говори напрямую! — У тебя аура бога, Мин И, — выпалил он и, наконец-то, встретился взглядом с Мин И. — Ха, — ответил Мин И после короткой паузы. И добавил: — Ха-ха. Не смешно. — Потому что это и не шутка, — Ши Цинсюань обиженно пожал плечами и вернулся к рабочему месту. — Я сразу заметил кое-что невероятное — еще тогда, в первую встречу в мастерской. И тень преследующего тебя демона. Я не был до конца уверен, ведь последний небожитель вознесся больше пяти столетий назад… — Хун Гуан, бог торговли, — автоматически продолжил Мин И. — Именно! Какой же ты умный! И с тех пор больше никто не поднялся на Небеса — ну, ты сам видишь, боги в этом мире не особо нужны. Но твоя аура… — Не хочу ничего слышать, — Мин И развернулся, собираясь прервать разговор. — Я не герой и не даосский монах, какие вообще боги? — Хорошо, ладно, не верь. Вот, возьми, — Ши Цинсюань всучил ему тарелку с жареным рисом и овощами, от которой пахло так аппетитно, что скручивало желудок. — Ждет тебя вознесение или нет, но голодным я тебя не оставлю. Мин И тихо хмыкнул себе под нос и кивнул. Он с благодарностью отметил, что его новый знакомый не стал настаивать на своей бредовой теории и убеждать его не только в существовании небожителей, но и что он сам — неудачник, потерявший семью, карьеру и деньги, — мог бы стать одним их них. Он молча сел за столик около кухонной витрины и принялся механически уничтожать весь рис, с горочкой наваленный Цинсюанем. Лучше думать о нежном сочетании вкусов и расцветающих на языке специях, которые он никак не мог распознать, чем вспоминать застрявшую в голове фразу Пустослова, брошенную словно случайно: “Простой смертный? Какой же ты слабый и бесполезный, если даже этого не видишь!” Мин И никогда ее не забывал, только боялся спросить: что, что же увидел в нем демон? Как оказалось, не только он. Теперь Мин И знал, что Ши Цинсюань не был ни слабым, ни бесполезным — как и не был обычным человеком. Мин И готов был признать существование потусторонних сил вокруг себя (в том числе и буквально), но он сам-то тут причем? До появления демона у него была самая обычная — даже хорошая — жизнь, но совершенно ничем не выдающаяся. Какая еще аура небожителя? Лучшее, чего он смог бы добиться, это занять пост своего отца в университете и ездить с лекциями по всему миру. Неплохо, конечно, но совершенно не божественно. Он бы и дальше закапывался в свои мысли, монотонно водя палочками по дну опустевшей тарелки, но из задумчивости его вывели громкие всхлипы за спиной. Обернувшись, Мин И увидел, как все посетители вместе с Ши Цинсюанем столпились возле столика у окна и наперебой утешают рыдающую призрачную деву. — Я ни на что не способна! — Мин И видел, как с ее стола взметнулась, словно стая лебедей, стопка исписанных убористым почерком листов, и сидящая к нему спиной девушка опустила голову на столешницу. — Мне стоило умереть еще тогда! — Ты и так умерла, — захихикали за соседним столиком. — Мэйжун-эр опять за свое, — зацокал языком дедушка Чжу и, сгорбившись в три погибели, тоже направился к толпе утешающих. — Ты очень хорошо пишешь, — постарался взбодрить ее кто-то, но это прозвучало не слишком уверенно. — Нееееет! — еще горче заголосила Мэйжун-эр. — Я бездарность! — М-мне очень нравится, как ты пишешь, — подал голос Цзянь Лун, неуверенно поворачивая голову к источнику звука — получилось почти точно. — Ты могла бы читать мне… — Правда?.. Цзянь Лун смущенно кивнул. — Мне тоже очень нравятся твои истории, — Ши Цинсюань присел рядом с Мэйжун-эр, и всхлипы девушки стали затихать. Но ненадолго. — Нет, ты тоже меня обманываешь! Ты так говоришь из жалости. И он, и вы все! — Если не веришь мне, спроси у моего гостя, — мягко проговорил Ши Цинсюань и помахал Мин И. — У того смертного? Да что он понимает? — фыркнула девушка, но все же обернулась к Мин И и окинула его презрительным взглядом. — К тому же он был груб со мной. Вот еще, слушать его! — Как раз поэтому тебе стоит прислушаться к его мнению. Он не станет тебе льстить, и его словам можно будет довериться. К тому же, господин Мин — ученый. “Кто, я?” — Мин И не успел даже удивленно вскинуть брови, как заметил, что Ши Цинсюань ему быстро подмигнул. Он нехотя подошел поближе и встал за спиной хозяина забегаловки, стараясь не привлекать к себе внимания. Мэйжун-эр окинула его оценивающим взглядом, будто нанимала как минимум на позицию генерального директора собственной корпорации, но в ее заплаканных и покрасневших глазах читалась плохо спрятанная неуверенность. Она неловко собрала раскиданные по столу листы бумаги, отчего они только больше смялись в ее руках, и протянула Мин И. — Вот. И если не понравится — держи свое мнение при себе! Больно мне надо, еще и от тебя оскорбления слушать. Как будто я сама не знаю… Девушка всхлипнула и отвернулась. Ши Цинсюань успокаивающе положил руку ей на плечо: — С тех пор прошло много времени. То, что твои работы не приняли тогда, не значит, что они не найдут читателей сейчас. — Мне отказали сорок семь раз! Я помню каждый из них! “Так не пишут, мы не будем публиковать подобное, что это за бездарность, этому не место на полках”... — шмыгнула носом Мэйжун-эр. — Не мешайте читать, — шикнул Мин И. Он вернулся на свое место и низко наклонился над листами. Света в помещении было мало, и приходилось вчитываться в мелкие иероглифы, от чего тут же заныли глаза и голова. Призраки замолчали, выжидательно поглядывая на живого гостя, смело взявшего на себя опасную работу критика для Мэйжун-эр. — Почему ты пишешь от руки? — устало спросил он спустя долгих две минуты и потер переносицу. — Есть же компьютеры, пишущая машинка, в конце концов. — Все эти дурацкие изобретения, кому они нужны! — вскинула подбородок девушка. — Ты можешь взять мой ноутбук, — предложил Ши Цинсюань. — Так ведь и правда быстрее. — Я… Настоящее произведение пишется от руки! Слова идут из сердца и льются чернилами на бумагу, а не через эти… новомодные штучки. Они делают работы сухими и бездушными! — Скажи лучше сразу, что не умеешь ими пользоваться, — хохотнул дедушка Чжу. — Выглядишь как молодая девка, пишешь всякие непотребства, а ведешь себя как старуха! — О, — только и выдал Мин И. — Хм, не страшно, я и так прочитаю. Судя по одежде и прическе, Мэйжун-эр умерла лет пятьдесят-шестьдесят назад и, должно быть, не особо интересовалась тем, что произошло за это время. Если подумать, она ведь старше дедушки Чжу... Пока Мин И сосредоточенно шуршал бумагой и делал быстрые пометки на полях, Ши Цинсюань притащил откуда-то старую лампу с потрепанным тканевым абажуром и поставил на стол. — Ну как? — терпенье Мэйжун-эр закончилось спустя десять минут. Все это время она нервно ерзала на стуле и кусала губы, то и дело бросая нетерпеливые взгляды на Мин И. — Я не специалист в литературе... — начал Мин И, и призрачная девушка раздосадованно его перебила: — Ну вот, а что тогда брался! Только зря мое время потратил! — Я не специалист в литературе, — негромко продолжил Мин И, — и пока прочитал всего несколько страниц. У тебя яркий и необычный стиль, не стандартный, я могу понять, почему в твое время твои работы не стали печатать. — Тоже мне, критик нашелся, — губы девушки опасно задрожали, и Мин И пришлось быстро договорить: — Но мне понравилось, написано живо и образно. Над стилем еще стоит поработать… Вот что, — Мин И сложил листы в аккуратную стопку и задумчиво посмотрел на Мэйжун-эр: — Этот жанр сейчас очень популярен в Интернете. Даосская магия, кланы заклинателей, древние артефакты… Моя сестра очень любила такое, ни одной новеллы и дорамы не пропускала. — В Интернете? Новеллы? — с лица Мэйжун-эр разом сошла вся спесь, и она только удивленно хлопала ресницами. — И правда читают? В мое время это было даже запрещено печатать. — Конечно, — уверенно кивнул Ши Цинсюань. — Господин Мин знает, о чем говорит. Господин Мин, разумеется, понятия не имел, о чем говорит — к восторгам сестры он особо не прислушивался и всегда отмахивался, когда она твердила про актеров, снявшихся в экранизации любимой новеллы, подсовывая ему под нос телефон с сотней одинаковых фотографий каких-то разодетых в ханьфу и парики парней. Единственное, что он мог прокомментировать, — что так никогда никто не одевался на протяжении всей истории Поднебесной, на что Тянь-Тянь кричала, что он ничего не понимает, и хлопала дверью. Сейчас он бы с радостью послушал про всех ее кумиров. — Я знаю, что сейчас многие начинающие и даже опытные авторы выкладывают свои работы в Интернете, — нехотя подтвердил он. Мэйжун-эр все еще недоверчиво переводила взгляд с него на Ши Цинсюаня, не слишком уверенная, что точно понимает, о чем идет речь. Остальные призраки тоже притихли, спрятавшись в тенях за кругом света, образовавшимся от абажура старой лампы. — Вы научите меня? Этот Интернет — я никогда его не видела, — робко пробормотала девушка. — Я… Я всю жизнь мечтала, чтобы у меня были свои читатели, но даже друзья бросали, не дочитав и пары страниц. Неужели после смерти... Ши Цинсюань тут же заверил ее, что все покажет завтра утром, и поставил перед девушкой полную миску ароматного супа. — Не бойся, у тебя все получится. Отдохни пока, ты и так пишешь целыми днями. Не стоит себя загонять. — Мне не нужна еда, я же призрак, — Мэйжун-эр упрямо сложила руки на груди. — Она никому здесь не нужна, кроме господина Мина, — рассмеялся Ши Цинсюань. — Считай, что это успокоительное, только вкусное. Мин И вспомнил, что ни разу не видел, чтобы девушка что-то ела. Она постоянно сидела за одним и тем же столом и чашка за чашкой пила крепкий кофе из модной кофеварки Цинсюаня, подперев лоб рукой, крутя в пальцах шариковую ручку и не отрывая взгляда от стопки бумаг. Она и сейчас отвернулась от поданной миски и только некоторое время спустя, когда Ши Цинсюань уже ушел, осторожно взялась за палочки и подцепила немного лапши из супа. — Не хочешь проветриться? — Ши Цинсюань легонько коснулся рукава кожаной куртки Мин И. Тот кивнул. Общение с призраками все еще выжимало из него все соки, он никак не мог уложить в голове, что может вот так просто видеть мертвых людей, разговаривать с ними, даже прикасаться — слишком много впечатлений для простого человека. Однако Мин И заметил, что их лица уже не кажутся ему такими уродливыми, взгляд не цепляется за трупные пятна, проглядывающие кости и обтянутые бледной кожей черепа. Они больше не казались отвратительными, но ощущение, что что-то не в порядке, не покидало. Они с Ши Цинсюанем уселись на железные ступеньки лестницы, ведущей к домику на крыше. По навесу над ними стучал нудный затяжной дождь, и Мин И передернул плечами. — Холодно? Хочешь плед? — поинтересовался Ши Цинсюань. — Нет. Просто не люблю дождь, — нехотя признался Мин И. — Не бери в голову. Ши Цинсюань понимающе кивнул. Он улыбался, но казался непривычно сосредоточенным. И как будто избегал смотреть на Мин И, блуждая взглядом то по луже около лестницы, то по светящимся мягким теплым светом окнам “Ветра перемен”, то по корпусу припаркованной у входа “Мияты”. — У тебя есть сестра? — поинтересовался он. Такие вопросы обычно задают, чтобы завязать разговор, но голос Цинсюаня звучал так, будто он боялся услышать ответ. — Была, — простой ответ дался Мин И с трудом. Он никогда ни с кем не говорил о своей семье после того, как остался один. Избегал любых упоминаний, вставал и уходил, стоило только кому-то завязать разговор, но сейчас бежать не хотелось. — Умерла, как и родители. Пальцы Ши Цинсюаня напряглись и сжались в кулак, а глаза испуганно округлились — всего на секунду, но не заметить было сложно. — И… н-невеста? — выдохнул он почти беззвучно. — Какая еще невеста? — Мин И закашлялся от удивления. Откуда такие странные выводы? Невесты у него отродясь не было, даже девушки, которую можно было бы представить родителям: ему вполне хватало учебы и научной работы, которые занимали все свободное время. — Не было невесты? Точно? — недоверчиво переспросил Ши Цинсюань. — С чего ты вообще взял подобную чушь, я разве упоминал что-то подобное? — Нет, нет, ни разу. Ха-ха-ха, и правда глупость! — Ши Цинсюань с облегчением рассмеялся, и напряжение, витавшее в воздухе, тут же рассеялось. — Так много совпадений... — Ты странный, — пожал плечами Мин И. Ши Цинсюань только довольно ухмыльнулся, будто бы услышал изысканный комплимент. — Вспомнилось кое-что из прошлого. Это не связано с тобой, просто показалось. Ха-ха, забудь! — он легонько сжал тонкими пальцами локоть Мин И, точно желая удостовериться, что тот все еще живой и настоящий. — И прости, что втянул тебя в историю с Мэйжун-эр. Она всю жизнь мечтала стать писательницей, но постоянно получала отказы. У нее никого не было: весь ее мир крутился вокруг вымышленных героев и фантазий, но не было человека, который бы ее поддерживал и ценил. Я надеюсь… Мне хочется верить, что я могу ей помочь, но сам не знаю как. Ты же знаешь, как становятся призраками? — Только поверья, — быстро ответил Мин И. — В твоих легендах много правды, ты ведь и сам уже убедился. Поделишься своими мыслями? — Ее что-то сильно держало в жизни. Не давало уйти с покоем. Сильные чувства, обида или, скорее, незавершенные дела. Она так сильно хотела стать настоящей писательницей, что это желание не отпустило ее даже после смерти, так? — догадался Мин И. Ши Цинсюань радостно хлопнул в ладоши: — Вот видишь, ты уже сам прекрасно разбираешься! Ты прав, Мэйжун-эр хотела рассказывать свои истории, но они оказались никому не нужны. Девушка впала в депрессию, перестала есть, продолжала только писать. Мне она рассказала, что в один такой же дождливый ноябрьский день брела из издательства после очередного отказа, не глядя перед собой, и попала под ковш строительного крана… Я не знаю, правдива ли эта история, но в “Ветре перемен” это не важно. Я нашел Мэйжун-эр, когда ее дух, еще совсем слабый, не имеющий человеческой формы, бесцельно слонялся возле дверей издательства. Сотрудники жаловались на странные звуки и завывания. Лампочки то и дело перегорали, печатные машинки выходили из строя, а некоторые работники даже видели по вечерам безногий женский силуэт, паривший в воздухе. Но она не желала зла — просто хотела узнать, что же с ее черновиками не так, почему их не берут. Все еще мечтала исправиться и написать книгу, которая, наконец, полюбится читателям. Мэйжун-эр пишет уже много лет, и я не хочу ее торопить. Голос Цинсюаня был мягким и задумчивым, а сам он смотрел в окно своей забегаловки, у которого, отгороженные от смертного мира, сидели две фигуры: призрачная писательница и молодой солдат, почти еще ребенок, погибший в братоубийственной войне. Мэйжун-эр читала с листа, выразительно жестикулируя, а юноша сидел, положив подбородок на сцепленные пальцы, замерев и ловя каждое слово. Мин И теперь тоже не мог отвести взгляд от этой странной пары и не сразу заметил, что Ши Цинсюань закончил свой рассказ. — И что теперь? Если она напишет свою идеальную книгу, она исчезнет? — Призраки уходят, когда их больше ничего не держит. Когда их дело завершено и они освобождаются от кандалов, держащих их в смертном мире. Тогда они обретают шанс на перерождение и новую жизнь. Тихие слова терялись в шуме усиливающегося дождя, и у Мин И по спине побежали мурашки. То ли от холода, то ли от того странного выражения, которое ненадолго поселилось на лице Ши Цинсюаня, и горечи, которую он пытался скрыть, но та ядом проникала в каждую фразу. — То есть это — идеальный финал? — подвел итог Мин И. — Все когда-нибудь покидают “Ветер перемен”, — уголки губ Ши Цинсюаня чуть дрогнули. — Находят свой покой и отправляются в следующее путешествие. Кому-то для этого нужно несколько десятилетий, а кому-то хватает и пары недель. Они уходят, когда наступает их время, и появляются новые. “А ты, Ши Цинсюань?” — Мин И едва удержался от вопроса. Он чувствовал, что сейчас это будет лишним. Они сидели рядом на узкой ступеньке почти касаясь друг друга, но в этот момент Цинсюань казался недосягаемо далеким. Мин И вспомнил, что впервые они встретились, когда шел такой же дождь. С тех пор прошло несколько недель, но таинственный хозяин “Мияты” не стал ему понятнее. Только вызывал все больше вопросов и все сильнее притягивал. — А демоны? Они тоже уходят? — Некоторые души после смерти настолько сильно одержимы своим посмертным желанием, что перерождаются демонами. И все же даже самые сильные из них развеиваются, если их больше ничего не держит. Хотя я знаю одного очень древнего и могущественного демона, живущего уже пару тысячелетий. В этом мире его держит любовь. — Любовь? Кхм, — Мин И постарался сделать вид, что совсем не удивился. Демоны и любовь едва ли сочетались в одном предложении, но ведь он сам встречал подобные легенды, уже почти забытые и ушедшие в прошлое. Про Мусорного бога и полюбившего его Красного демона… Но сейчас его беспокоили не они. — И Пустослов исчезнет, если получит желаемое? Ши Цинсюань решительно мотнул головой: — Пустослов — другое дело. Эта древняя тварь питается людскими страхами и отчаянием. Умрет один, появится другой, и просто так он не уйдет, даже получив желаемое, только будет становиться все более жадным и ненасытным. — Он ведь еще вернется, — Мин И не спрашивал, он знал это наверняка. Поэтому Ши Цинсюань позволяет жить в домике на крыше — под охраной талисманов и печатей, с заколдованной шпилькой в волосах и под присмотром кого-то очень сильного и немного сумасшедшего. — Да, — нехотя признал Цинсюань. — Он копит силы и ждет, пока твой страх притупится, чтобы ударить всей мощью. Но я что-нибудь придумаю, обещаю! Я… — Я не боюсь. Пусть будет, что будет. Ши Цинсюань улыбнулся, но как-то неуверенно. Мин И было немного стыдно от того, что о его жизни так заботились и охраняли ее. Едва ли она стоила такого внимания — но об этом он говорить не хотел. Он устроился поудобнее — насколько это позволяла лестница, — прочистил горло и тихо спросил: — То, что ты говорил про эту ауру… ауру бога, — произносить подобное вслух было настолько странно, что язык отказывался слушаться, — это правда? Что это такое? Ши Цинсюань окинул его внимательным взглядом, сжал запястье, чтобы нащупать пульс — прямо как дедушка Чжу, — с сосредоточенным видом покивал самому себе и откинул упавшую на глаза Мин И прядь отросших волос. Последнее едва ли относилось к его вопросу, но на душе у Мин И стало неожиданно тепло. — Некоторые люди рождаются с особой судьбой, у них очень яркая, сильная аура — великого героя, правителя или даже небожителя. Такого я уже давно не видел. — Неужели кому-то в наше время еще нужны боги? — хмыкнул Мин И. Ши Цинсюань загадочно улыбнулся: — Это как старая привычка или семейная традиция. Люди достаточно повзрослели, чтобы обойтись без помощи Небес, да и некоторые старые боги до сих пор приглядывают за ними. — Значит, моя аура запоздала на пару столетий, — Мин И коротко рассмеялся. Он давно забыл, как это, и звук получился лающим и резким. — И что мне теперь с этим делать? — Просто живи, — Ши Цинсюань мягко похлопал его по плечу. — Скоро ты заметишь, что твоя духовная сила постепенно растет, — увидев, как вытянулось лицо Мин И, он поспешил продолжить: — Я буду с тобой, помогу и научу всему, что нужно, если это потребуется. — Будешь? — Мин И вскинул бровь. — Если ты захочешь. Ты достаточно сильный, чтобы справиться самому, но разве каждому не хочется, чтобы кто-то был рядом и мог прийти на помощь? Мин И почувствовал, как тоскливо заныло за ребрами. Конечно, хочется. Конечно, ему тоже нужен кто-то рядом. Нет, не просто кто-то, ему нужен именно этот человек, смешной и добрый, немного странный и очень милый. Только разве он заслужил? Он медленно кивнул. — Теперь это звучит не так пугающе. Только я все равно не хочу быть небожителем. Я слишком долго их изучал, чтобы мечтать о вознесении. Ши Цинсюань, скажи… божественная аура — это из-за нее я вижу призраков? И смог пройти сквозь твой защитный барьер тоже из-за нее? — Я сначала тоже удивился — обычный человек не способен увидеть гостей “Ветра Перемен”, для них моя забегаловка выглядит пустой и непривлекательной, поэтому они так редко заходят. Ты меня по-настоящему испугал! — Кто бы говорил… Знаешь, мне кажется, я начал видеть призраков не только здесь, — Мин И почти уже забыл тот случай, но что-то внутри не давало ему покоя. Что-то было неправильно. — Хм? — Ши Цинсюань с интересом к нему развернулся. — Расскажи мне. Они тебя напугали? — Не совсем. Это было… Это был ребенок. Я не сразу понял, что с ним что-то не так, но теперь я понимаю, что я просто не хотел видеть. Он был слишком легко одет, странно говорил и выглядел нездорово. И… он просто исчез. Дети ведь просто так не могут испариться в воздухе! — И где это произошло? — Ши Цинсюань серьезно свел брови. — Недалеко от моей работы, около метро, — Мин И кивнул в сторону уходящих вниз с холма фонарей. — Знаешь тот перекресток, где всегда короткий зеленый? Я хотел перевести его через дорогу, думал, он потерялся… Вел его за руку, но он просто испарился. Оказалось, что я держу не его руку, а пустоту. Я был тогда уверен, что мне померещилось, но теперь думаю, что это мог быть призрак. — И ты оставил ребенка одного?! — Ши Цинсюань подскочил на месте, от чего хлипкая лестница качнулась. — Мин И, как тебе не стыдно! Представляешь, как ему было все это время одиноко и страшно в толпе людей! — Но ведь он призрак, он не живой… — Мин И! Он в первую очередь ребенок. Испуганный и растерянный! Который не знает, куда идти, и застрял в призрачной оболочке. Мы должны его забрать и помочь упокоиться. Вставай, покажешь мне это место! — он потянул Мин И за рукав, и тот нехотя поднялся. — Хотя нет, подожди минуточку! Ши Цинсюань быстро поднялся наверх и совсем скоро вернулся, держа в одной руке зонтик, а в другой — свой зеленый дождевик, который превращал высокого и стройного юношу в грибок из “Марио”. — Возьми, — он буквально впихнул Мин И зонтик и попытался накинуть на голову плащ, но мужчина успел увернуться. — Это еще зачем? — пробурчал Мин И. Дождь хоть и не думал заканчиваться, но уже не барабанил так сильно по крыше, а устало пузырился и лопался пузырями в лужах. — Ты ведь не любишь дождь, сам говорил, — напомнил Ши Цинсюань. — А так ты не намокнешь. Ну же, возьми! Я не хочу, чтобы ты заболел. Мин И покрутил в руках зонт — аккуратно сложенный и совсем новый, будто им еще ни разу не пользовались. Он все никак не мог заново привыкнуть, что о нем заботятся, хотя с самого первого дня их знакомства Ши Цинсюань только этим и занимался. Даже если он делал это с какой-то одному ему известной целью, Мин И было, в общем-то, все равно. Потому что иначе он просто не понимал, зачем Цинсюаню такая ноша в его лице. — Все в порядке? — тихо позвал Ши Цинсюань. Он успел натянуть дождевик, окончательно растрепав волосы, и теперь нетерпеливо поглядывал на замешкавшегося Мин И. — Тогда идем, пора спасать потерявшегося ребенка!