На острие скальпеля

— Так что там с новой докторшей? — ехидно поинтересовался Робин, плюхнувшись на диван в ординаторской. — Мне еще никто так долго не отказывал, она вообще с нашей планеты? Два дня обхаживаю, — уперев руки в бока, Джонс ходил по комнате, пародируя одну занозу, — «Доктор Джонс, я занята сегодня, завтра и, пожалуй, всегда для Вас», или вот это: «отвалите по-хорошему или окажетесь на моем столе, а там видно будет, как дрогнет моя рука». Может она слепая и не видит перед собой Бреда Пита? — подойдя к зеркалу, Джонс взлохматил прическу, а Локсли покатился со смеху. — Что ты ржешь? У меня еще две недели впереди… а может она по девочкам? Тогда все логично, хотя и не таких брали. — Просто признайся, что эта девочка тебе не даст. Она себе цену знает, — наблюдал за мучениями друга Робин и внутренне ликовал. — У меня в запасе еще полно фишек, так что готовь бутылку. — Готовься выполнять желание, Бред Пит, — усмехнулся мужчина и увидел, как в комнату ординаторов еле заползает Свон. Плечи слегка опущены, волосы выбились из хвоста и лезли в глаза, что горели. Она медленно подходит к Джонсу и буквально повисает в его руках, что уже находятся на талии Свон. — Всем привет, и я жуть как устала. Джонс подхватывает ее на руки, и Эмма благодарно вздыхает. — Я только что закончила операцию по транспозиции яичников, семь часов на ногах. — Ха, всего то, операция на мозге, две тяжелые черепно-мозговых травмы, одна в височной, а вторая проникающая в затылочной, десять часов на ногах, душа моя. — Бесишь, — наиграно злобно ответила блондинка ведь случай Киллиана был и правду сложный и интересный. Джонс по-дружески чмокнул ее в щеку и подкинул, та приземлилась на свободный диван, что был напротив Робина и растянулась на нем, блаженно прикрывая глаза. — А у тебя что? — не открывая глаза спросила друга Свон. — Пока скукотища. — Вот за что нас ненавидят люди, мы ж мясники, нам подавай только сложные случаи, — высказался Джонс — пошлите выпьем кофе, а то я сейчас усну. — Я за, поднимите меня кто-нибудь, — Эмма вытянула руку вверх и дождалась, пока Киллиан ее поднимет. — Пупсик, а меня? — А ты сам встанешь. Душа моя, — галантно протянул руку Эмме, и они вышли за дверь. — Пупсик, тебя долго ждать? — раздалось из-за двери. — Да, иду я! — рыкнул Робин. — О, новая докторша, я еще не успела с ней познакомится, — сидя за столом в кафетерии и поедая бутерброды с кофе, поведала Эмма, наблюдая, как вдалеке доктор Миллс что-то рассказывает хирургу Роуз Макайвер. — Зато Джонс успел, только его как только не отшивали, — не стеснялся широкой улыбки Робин. — Что опять? — вздохнула Эмма, зная увлечения друга. — Какая же ты скотина, Киллиан. — Но ты со мной дружишь, — поднял палец вверх. — Нонсенс, — губы Эммы тронула улыбка, что приковала к себе два взгляда непонимания. — Да так, случай вспомнила, мы с ней премию получали года три назад. Она тебе не даст, — уверенно заявила Эмма, наблюдая, как Миллс уходит в изучение карты больного с головой, а Роуз уходит в кардиологическое отделение, что находилось на этом этаже. — Еще одна, вы прямо обижаете меня. Нечего, и ты можешь готовить коньяк мне. — Какой коньяк? — Эмма сразу убрала улыбку с лица и увидела гневный взгляд Локсли, направленный на Джонса, и ей стало все ясно. — Вы что, твари, поспорили?! — грозный голос заставил обоих мужчин сглотнуть и медленно кивнуть. — Ладно он, — Эмма указала в сторону Киллиана, — дебил, чудом попавший в хирургию, а ты куда? Уж от кого, а от тебя, Локсли, не ожидала! Оба упали в моих глазах! — Свон поднялась с места и решила ударить по больному, — просто подумай, как бы отреагировала Мэриан. — Свон… — начал было Киллиан, зная, как больно сейчас ударила Локсли Эмма своими словами. — С глаз моих долой до конца дня, идиоты, — рыкнула Свон и пошла на встречу Реджине, что, опираясь на перила лестницы, задумчиво изучала карту, покусывая губу. — Доктор Миллс, здравствуйте — блондинка обратила на себя внимание, и Миллс, улыбнувшись, пожала ей руку, не скрывая улыбки. — После того, что было, можно и на ты. — Реджина ведь, правильно помню? — Да, Эмма. — О, ты меня запомнила. — Как можно забыть девушку, что помогала мне очистить платье в туалете на премии, где за пять минут до выступления меня облил официант. — Точно, я ведь тогда стояла полураздетая в туалете, ждала, пока ты придешь и вернешь мне платье. — Ты меня тогда выручила, спасибо, — хихикнула Миллс, и обе, заведя беседу, направились по коридору. — У меня сейчас пациент, — Эмма глянула на часы, — может зайдешь позже, поговорим, расскажу про больницу? — остановилась Свон. — У вас все такие, мне уж кто только не предлагал. — Я не против пообщаться в хорошей компании, а остальные здесь сплетники, так что… — Хорошо, зайду, мне тоже пора. Эмма махнула рукой и пошла в обратную сторону в свое отделение, ловя на себе взгляды друзей. — Ты видел, как она улыбалась? По девочкам она, — заключил Киллиан, откидываясь на спинку стула. — Нужно уметь проигрывать, мне пора, — похлопал по плечу его и вышел из-за стола. — мое желание будет ужасно, — кровожадно засмеялся светловолосый. — А моя бутылка коньяка обойдется тебе в зарплату. — Посмотрим! — Еще как, и я даже не угощу тебя!

***

— Можно? — знакомый голос и стук в дверь кабинета оповестил Реджину, та закатила глаза, уже зная кто там. — Никого нет, — пискнула она, закрывая глаза. — А с кем я разговариваю, доктор Миллс, не стыдно? — проговорил Джонс, распахнув дверь. — У меня сложный случай и дверь закроете сами, — опустила глаза в карту больного, что занимал брюнетку все утро. — Я быстро, хотя все зависит от Вас. Мое сердце, помните? — Киллиан закрыл дверь и быстро сел напротив Реджины. — Уверена, с ним все в порядке. — Нет, понимаете, у меня все горит внутри, — Реджина подняла голову, встречаясь с голубыми глазами, и заметила, как Джонс пытается строить ей глазки. — Советую обратиться к гастроэнтерологу, он быстро вылечит Вашу изжогу. — Нет, это точно из-за Вас! Сердце колотится, щемит в груди и трудно дышать. Как Вас увидел, и началось. — Все очевидно, у Вас бронхиальная астма и Вам к пульмонологу. Ничем помочь не могу, — надула губки и развела руки в стороны, замечая, как бровь нейрохирурга начинает дергаться. — по-моему у Вас еще с нервами проблемы, Вы замечали, как у Вас дергается бровь. — Что ж, если мое сердце откажет, это будет на Вашей совести, — встал с места Киллиан. — Вставайте в очередь и дверку прикройте за собой. — Конечно, доктор Миллс, — а в следующее мгновение Реджина увидела, как с потолка посыпалась известка от столь громкого удара дверью. — Что это с ним? — спустя пару минут в кабинет Реджины зашла удивленная Роуз. — С кем? — Миллс перевела взгляд на зеленоглазую блондинку, что уже расположилась напротив нее. — С доктором Джонсом. С разлету ударил кулаком в стену, а потом гаркнул на медсестер и пошел дальше. — Не знаю, — усмехнулась Миллс, — день не задался, наверное. — Наверное. Так что с нашим пациентом? Я еще не успела изучить карту. — Держи, — брюнетка протянула раскрытую папку блондинке и начала рассказывать. — Пациентка Жасмин Торрес, 24 года, наследственная кардиомиопатия, а еще застойная сердечная недостаточность, оба ее родителя умерли от этой же болезни, не дожив до сорока лет, мы просто обязаны с тобой это исправить, переведена к нам из другой больницы, — заключила Миллс, смотря на внимательно изучавшую карту Роуз. — Ее сердце уже везут нам, так как ее донор умерла, родственники дали согласие. — Отлично, тогда можем готовится к операции. Я к пациентке, сообщу, а ты начинай подготовку. Когда будет сердце? — Часа через полтора, — сверилась блондинка с часами и встала вслед за Реджиной. — Все, вперед, — девушки вышли из кабинета Реджины, и каждая пошла в свою сторону. Роуз второй день работала с Реджиной и пока ей новый врач нравился, она восхищалась работой Миллс, хотя была всего лишь на одной операции и то на галерее, так как Миллс сразу заявила: не любит народ в операционной. И вчера Роуз не могла оторвать глаз от ее сложенных действий. Миллс постучала в палату, заметив сквозь стеклянные двери, что пациентка не одна. Жасмин, темноволосая красавица, лежала на кровати, все ее тело покрывали различные провода, но она не показывала, что ей плохо, держала мужчину за руку и улыбалась, слушая его. — Здравствуйте, миссис Торрес, я Ваш лечащий врач, доктор Миллс, — брюнетка вошла, прикрывая за собой дверь. — Здравствуйте, я ее муж, можно просто Алладин. — Жасмин, — улыбнулась брюнетка и сильнее сжала руку мужа. — Хорошо, — Реджина улыбнулась и подошла к мониторам, проверяя показатели, — у меня хорошие новости, через полтора часа мы сможем начать операцию по пересадке сердца, донор умер. — О, боже, какое счастье, — воскликнул Алладин и перевел радостный взгляд на жену. — Алладин! — отправила мужу укоризненный взгляд. — Действительно хорошая новость, особенно в Вашем положении. Ее семья согласна на изъятие органов. — Какое счастье, любимая, — Миллс улыбнулась, когда ее муж порывисто поцеловал свою жену и вышла из палаты, не желая мешать им. — Мы столько ждали, — доносился счастливый голос из палаты. 2 часа спустя. — Доктор Миллс, постойте! — Реджина обернулась на зов врача и выжидающе выгнула бровь. — Да… доктор Локсли? — вспомнила его благодаря бейджику на халате. — Операции по пересадке сердца не будет, — чуть запыхавшись произнес врач. — Какого черта?! — У одного из спонсоров больницы болен отец, и сердце отдано ему, а больнице поступит за это сто миллионов, — пояснил Робин, замечая, как в карих глазах начинает плескаться гнев. — Почему Вы вообще сообщаете это мне?! — прикрикнула Реджина и запустила пальцы в волосы, пытаясь успокоиться, она знала историю пациентки, знала, что Жасмин ждала это сердце больше года и также знала, что ей осталось немного. — Потому что мисс Пейдж сейчас занята подписыванием бумаг на передачу органов спонсору больницы, а у Роуз операция. — Моя пациентка умирает, сердечный индекс падает… черт, ей осталось совсем немного! Как она могла? — Миллс злилась на подругу, потому совсем не заметила, как рука хирурга легла на ее плечо и чуть сжала его, пытаясь поддержать. — Я уверен, Вы что-то придумаете, потому как сердце уже направляется в Нью-Йорк, — Миллс слабо кивнула, смотря на врача. — Помните, что любой минус всегда можно превратить в плюс. — Вам случайно не приплачивает комитет обнадеженных? — с усмешкой спросила она. — К сожалению, — ответил с легкой улыбкой ей и пошел в свою сторону, не замечая, как брюнетка совершенно понуро пошла в сторону своего отделения, не зная, как сказать пациентам об том. Миллс была неимоверно зла на подругу, но также понимала, что та действует в интересах своей больницы. Миллс встала около двери, пока решая не трогать молодых, и слушала их разговор. Алладин лежал рядом на кровати и обнимал жену, широко улыбался и смешил брюнетку. — …представь через пару лет, я, ты и наши дети на отдыхе. Выбирай, дорогая, поедем куда хочешь? Реджина закрыла глаза и отвернулась, сердце неприятно сжалось от невысказанных слов, она ненавидела свою работу именно за это, когда надежда рушится на глазах и приходится говорить людям, что они бессильны. Но пока Миллс пыталась удержать в себе слабые крупицы веры. — Доктор Миллс, — из-за угла вылетела Роуз и подбежала к ней, — я только узнала. Миллс отвела блондинку подальше и кивнула, находясь в своих мыслях. — Ищи мне сердце. Беги сначала в онкологию, а дальше посмотрим, будем, черт возьми, верить. — Хорошо, но если не найдем. — Она умрет уже утром, — обреченно сказала Миллс. — Роуз, что стоим то?! — Бегу, — тут же побежала в сторону лифта Макайвер, сбивая на ходу медсестер. Реджина глубоко вздохнула и только потом вошла в палату, одним своим видом сразу стирая счастливые улыбки с лица. — Простите, но операции не будет, сердце направили другому пациенту, находящемуся в тяжелом состоянии. — Как не будет? Какое состояние? Моя жена может не дожить до утра! О чем вы вообще говорите? — мистер Торрес вскочил с кровати и в мгновение подскочил к брюнетке начиная орать. — Мне очень жаль, но мы что-нибудь придумаем, — перевела взгляд на Жасмин, что начала тяжело дышать, а показатели на мониторе стали резко снижаться, и писк приборов разнесся по всей палате. — Что Вы можете придумать?! Что?! Что Вы за доктор такой?! — не останавливаясь орал муж. — Прекратите орать! Жасмин, — брюнетка подлетела к девушке, беря ее за руку. Грудная клетка девушки начала быстро вздыматься. — успокаивайся! Медсестра! — Что? Что с ней? — мистер Торрес подлетел к ней, хватая за руку. Реджина пулей вылетела из палаты, громко крича на все отделение. — Медсестру сюда, живо! 6 часов спустя, 00:21. — Доктор Миллс, — Макайвер нашла своего заведующего отделением в кафетерии. Реджина практически лежала на столе, руками потирая ноющие виски. — Роуз, милая, скажи, что ты нашла мне сердце? — Реджина встрепенулась и села ровно на стуле. — Простите, — тихо ответила она, разводя руки в стороны. — Так какого черта ты здесь?! Бегом, куда хочешь, но найди мне его, — на нервах выкрикнула Реджина, так что ее крик еще долго эхом проносился по этажам. Миллс положила голову на руки, радуясь, что в ночную смену в больнице мало народу, а в кафетерии так и никого сейчас не было. Миллс так и не поговорила с Пейдж, а та уже давно была дома. Брюнетка ломала себе голову, пытаясь спасти пациентку, и совершенно не заметила, как за ее столик кто-то приземлился, и вздрогнула от легкого покашливания. Она недовольно подняла голову, но лицо быстро озарилось легкой улыбкой, когда к ней пододвинули стаканчик кофе. — Спасибо, — тихо ответила, обхватывая пластмассовый стаканчик руками и устало вздохнула. — ночная? — спросила она. — Да, до утра, — ответил Локсли, делая глоток из своего стаканчика. — Что ж, Вы ошиблись, и я не смогу ей помочь, — опустив глаза проговорила брюнетка. — Сколько ей осталось? — положив руки на стол, придвинулся доктор. — Может хотя бы до десяти утра проживет. — Не вините себя, — Реджина медленно перевела усталый взгляд на Робина, — мы врачи, а не боги, и кому как не Вам знать, что спасти всех невозможно. — Понимаю, но… очень сложно принять это. — Понимаю, — на губах врачей заиграли грустные улыбки. — Давно здесь работаете? — помолчав, спросила Миллс, продолжая пить кофе. — Почти пять лет. Можно вопрос? — Вы уже задали. Дерзайте. — Почему Сан-Франциско? Вы бросили Нью-Йорк с такими перспективами, и променяли его на нашу больницу. Миллс усмехнулась, ей уже изрядно надоел этот вопрос, но она понимала, что его будут часто задавать. — Скучно, понимаете? — Робин удивленно поднял брови, — Нью-Йорк надоел, все одно и тоже, хотелось чего-то нового. — И Вы хотите, чтобы я поверил в это? — усмехнулся мужчина, допивая остывший кофе. — Ну, я надеялась. — Вы совершенно не умеете врать, но сделаем вид, что я поверил. — Спасибо и на этом, — улыбнулась брюнетка, чувствуя, как разговор с доктором снимает напряжение за весь день. — Знаете, что я Вам скажу… — с улыбкой начал доктор, но так и не продолжил, так как раздался выстрел, и крик персонала заполонил тишину больницы. Карие и голубые в ужасе распахнулись, и оба, не сговариваясь, вскочили с мест и побежали к лестнице, наблюдая как тело хорошо знакомое Реджине лежит на первом этаже и истекает кровью, пока медперсонал в ужасе бегает вокруг. — Твою мать! — Что? — Локсли побежал вслед за Реджиной, что уже летела по лестнице. — Нет, нет, нет, — Миллс подлетела к лежавшему в неестественной позе мистеру Торресу с подогнутыми ногами, кровь растеклась большой лужей по плитке, пачкая форму врача. — Это? — Локсли оказался рядом, по лицу Миллс понимая, что пациент мертв. — Муж моей пациентки с сердцем, — Миллс шокированная смотрела на простреленную голову и пистолет, валявшийся рядом. — Доктор Локсли, — позади данной картины плакала Зелина, сжимая в руках бумажку. — доктор Миллс, тут это… он обронил перед… — а дальше Зелина уже навзрыд зарыдала. Робин вскочил, понимая, что от рыжеволосой ничего не добьёшься, и вырвал из ее рук бумажку. — Что там? — невольно спросила Миллс, видя уже бегущий с каталкой персонал и знаком показала, что он мертв, и поднялась с колен. — Реджина? — Что? — Миллс совершенно не обратила внимание на это и, помотав головой, повернулась к Робину. — Это разрешение на использование его сердца. — Что? Так он… — Реджина резко выдохнула и с приоткрытым ртом уставилась на Робина. — Он отдал ей свое сердце, — заключил Локсли также прибывая в шоке. — Нужно начинать операцию, срочно! — Ты с ума сошла? Без юридического согласия пересаживать сердце! Ты понимаешь, что тебе грозит?! — испустил вопль Локсли. — Он разрешил пересадку, а какая Вам разница, что будет со мной? Главное, чтобы он умер не напрасно! — закричала вслед Реджина. — Тебя засудят! Головой думаешь вообще?! — совершенно не обращая внимание на персонал, оба хирурга выплескивали эмоции. — Вы будете мне ассистировать или нет? — Черта с два, готовьте операционную! — прорычал Локсли и, развернувшись, вылетел из отделения. — Доктор Миллс, она перестала дышать, — не успела Реджина еще до конца надеть халат, как ей сообщили состояние пациентки, и она бросилась к столу, где лежала Жасмин под наркозом. — Дефибриллятор, заряд на триста шестьдесят. — Триста шестьдесят, — сказала операционная сестра. — Разряд! — скомандовала Роуз Реджина. — Есть пульс. — Отлично, — выдохнула Реджина, прикрывая глаза, — узнайте, как скоро закончит доктор Локсли с донором, и отдайте сердце нам. — Да, доктор, — медсестра пошла на выход из операционной. — Ей что, сообщили чье сердце? — Нет, доктор, пока решили не говорить. — Ладно. Роуз, подготовь ее. Рыжая, помоги с халатом, — не зная медсестру попросила Миллс, поворачиваясь к девушке спиной. — Доктор Миллс, сердце, — спустя час в операционную заходит медсестра, а следом за ней Локсли. Он подходит к брюнетке и, хватая за локоть, отводит в сторону. — Пейдж уже в курсе, и комитет проверки полномочий тоже, — серьезно говорил он, смотря в ее глаза, которые не выдавали ничего, кроме уверенности в своих действиях, — черт! Ты работаешь здесь третий день и уже ставишь клинику в такое положение! — Повторю тебе еще раз, она умрет прежде, чем комитет что-то решит. — Я заведующий хирургическим отделением, твой начальник, вдруг ты не знала, и тоже не одобряю это! — Я и не нуждаюсь в вашем одобрении, доктор Локсли, и всю ответственность за свои действия понесу сама. Можете идти, скатертью дорожка, — прорычала брюнетка, глядя ему в глаза. — Начинаем, впереди восемь часов неотрывной работы, чертовы хирурги, — сказала женщина и вернулась к столу. — Господи, что за идиотку ты сюда прислал? — прошипел Локсли и провел рукой по лицу, тяжело дыша. Локсли простоял около десяти секунд с закрытыми глазами, пытаясь успокоить свои нервы, и направился к столу. — Скальпель на десять, — сказала Миллс и удивленно посмотрела на Робина. — Давай, — кивнул ей мужчина, и Реджина, вернув ему кивок, приступила к работе, заставляя Роуз следить за показателями. — Сердце, — спустя пару часов скомандовала Миллс, когда грудная клетка Жасмин была раскрыта, шел не первый час операции, и тело ужасно ломило от одного положения, а кровь стыла в жилах от своих же действий. Галерея на операции была заполнена врачами, что узнали о происходящем в больнице и столпились все в одном месте, следя за хирургами. Локсли выудил из контейнера мышечный орган и аккуратно передал его в руки хирурга, которое тут же было помещено в тело девушки. — Нужно как-то возместить разницу в размерах, — Реджина почувствовала, как ее собственное сердце бешено бьется из-за волнения, а дыхание вовсе сбивается. Она отошла от стола, начиная глубоко дышать, вся атмосфера давила на нее, в особенности куча глаз на галереи, она чувствовала липкий страх от мысли, что девушка может умереть. — Доктор Миллс, — Локсли позвал ее, заметив, что женщина начала учащенно дышать и прекратила действия. — Сокращения стабильны, — пояснил медбрат. — Реджина, посмотри на меня… смотри говорю, — Миллс подняла глаза на него. — Доктор Лукас, включите мне связь с галереей. — Конечно, — анестезиолог выполнила его просьбу. — Быстро очистили мне галерею! — Но… — явно недовольный кто-то хотел высказаться. — Бегом, сказал! — рявкнул он и проследил, чтобы все вышли, и только потом вернул взгляд кардиохирургу. — Давай, проговори мне все свои действия, — видя, что женщина чуть расслабилась и благодарно кивнула ему. — Дай мне минуту, я смогу, — на вздохе сказала она. — Просто расскажи мне, — попросил он. — Я зацеплю немного вот здесь и удлиню артерию, — выдохнула Реджина, смотря только на Локсли, — донорскую аорту нужно укоротить. Мне понадобится материал для соединения сосудов, — Миллс сама не заметила, как успокоилась и дыхание пришло в норму. — Спасибо, — тихо и только ему сказала она и, почувствовав уверенность в себе, приступила к действиям. На губах Локсли заиграла улыбка, но маска это скрывала. — Сердце не бьется. Черт! — Миллс в ужасе наблюдала картину, завершив свои действия. — Ты все правильно сделала. Не всегда все получается. — Отключаем насос, — скомандовала она. — Что ты задумала?! — Перезапускаем сердце. — Док, перезапускаю аппарат искусственного кровообращения, поток пошел. — Ну же, давай, детка, давай… — кусая губы, Реджина смотрела на небьющееся сердце. — Разряд, — Роуз выполнила просьбу доктора. — Есть, бьется, доктор Миллс, — счастливо улыбнулась Макайвер. — Хорошо бы еще без аппарата забилось, — проговорила только себе брюнетка. — давай, Жасмин, не подведи меня. — Заканчивай, Роуз, — Миллс абсолютно обессиленная направилась на выход из операционной, следом вышел Локсли, и оба наткнулись на пребывающую в гневе Пейдж, что, скрестив руки на груди, метала молнии глазами. — Ты провела операцию, которая была не одобрена комитетом полномочий, — не успела Миллс снять маску, как на нее посыпались нотации Мал. — Это было мое решение, — Миллс выкинула маску и халат в мусорку. — Я сегодня пожалела, что взяла тебя на работу! Ты понимаешь, что будет с тобой, идиотка?! — переживая за карьеру подруги, орала Мал, не думая о том, что все слышно. — Тогда орите и на меня, ведь я тоже принимал в этом участие, — Локсли встал рядом и словил удивленный взгляд карих глаз. — Я вообще насчет тебя в шоке, Робин! Ладно она, но ты! Вы чем думали?! — Ты зашла слишком далеко, Реджина, если бы пациентка умерла… — У меня есть еще шесть часов, — понимая всю ситуацию протянула она. — Я не знаю, кому тебе сейчас молиться, чтобы она не умерла, если она выживет, то тебе вся слава. — Вот тебе и реклама для больницы, — решила разрядить обстановку Реджина и словила убийственный взгляд. — Если она умрет, ты полетишь ко всем чертям! И больше никогда не сможешь работать, ты это понимаешь?! Я не спасу твою задницу, дура! — Понимаю! И будь у меня другой выбор, я бы все равно сделала так, Мал! И я не прошу меня спасать! — Миллс проорала эти слова и вылетела из предоперационной. — Доктор Локсли, я на нервах, так что желаю Вам испариться быстрее, иначе все спущу на Вас. — Я понимаю, что она сегодня нарушила все правила, но она спасла человека и, если что, я вступлюсь за нее в комитете. — Благородно, в Вашем стиле, но все равно я от Вас такого не ждала, — выдала блондинка и вышла из помещения.