Я - это я

Я нашла в кармане джинсов использованный пластырь, испачканный в моей засохшей крови и уже не липкий. У меня возникло желание высосать из него кровь*, как я уже делала несколько раз в своём мире, и я не нашла причин этого не делать**. Во время «трапезы» я услышала голоса. Да сколько можно! И здесь уже занято?! Надоело. Покрепче перехватываю трубу. Идите лесом, я устала и голодна, мне холодно, и я больше не собираюсь искать новое место для ночлежки! — Что за- *Хруст* *** Чтож… Человеческое мясо не имеет никакого странного привкуса, как по мне. Вообще. Просто мясо, такое же невкусное, как любое другое мясо, не являющееся варёной курицей. Но, в принципе, плевать. Главное, достаточно хорошо прожарить, чтобы нахватать максимально возможный для меня минимум болячек, и не есть слишком много и быстро, хотя с последним проблем не было никогда, чтобы не сделать желудку хуже, чем ему уже. Странно, в нормальных людях это должно вызывать какие-то эмоции… Я буду ненавидеть себя и истерить потом. Возможно. И потом. Это отвратительно. Терпеть не могу мясо. *** В принципе, здесь всё не так плохо?.. Отбиваю из местных — удивительно слабых, как они ещё не померли — всё желание соваться в мой угол — ну как угол, длинный тупик в самом конце улицы (сколько же тупиков…) — и ворую еду на рынке. Была бы я пауком, а не непонятной фигнёй с фиолетовой кожей, длинным лысым хвостом, разной длины рогами, какими-то гоблинскими ушами, жёлтыми зубами и белками глаз, я бы обязательно свила себе паутину и устроила «домик», как Шираори из «Да, я паук, и что же». И закончил бы этот домик, как и её домики, ага. Я живу здесь не одна, нас трое, мы расселились по разным квартирам, забравшись через балконы повыше. По именам или лицам я их не знаю — здесь вечно темно, зато узнаю по шагу и голосу. Раньше у меня с этим были огромные проблемы, зато я помнила огромное количество каких-то мелких фактов о трёх подругах, родителях и всякой фэндомной всячине. Сейчас я знаю, что Тихий не любит шпроты, его любимая часть тела, которую он постоянно крадёт со скотобойни — лёгкие, и он очень красиво поёт без слов, а Первый постоянно рычит, грубовато и топорно флиртует с Тихим и у него когда-то была дочь. Насколько я поняла, она жива, но семьёй они друг друга считать просто не могут. В подробности не вдавалась. Мне правда легче здесь с ними, они мешают мне расчёсывать рану на лице в кровь, и не дают выдёргивать пальцами волосы, ресницы и брови и просто всячески препятствуют проявлениям моего самоповреждающего поведения. Всё не так уж и плохо. *** Меня тошнит. Я съела его. Я съела человека. Я помню, хруст, мерзкий человеческий мозг, я помню крик, я помню кровь, горячую, горячую, горячую, горячую, господи, она попала мне в глаза, она попала мне на губы, я ничего не видела, я виновата, это, это только я, это всё я, это не была самозащита, о боже, боже, г о с п о д и . . . Виновна.