Клинок и Магия

Клинок и Магия. Глава 03: Обеденный зал. Проснулся я утром, на удивление рано. Причиной тому было тихое урчание. Открываю глаза, неспешно переходя в сидячее положение, и вижу… — …Уа-а? — проурчало мне прямо в лицо, нечто. Этим нечто был довольной большой, по моим меркам, дракон с чешуёй цвета морской синевы и однотонными, словно пустыми, глазами-изумрудами. Величественный. Тут, к слову, находится одна интересная деталь — спал я, оказывается, как раз таки под крылом у этого самого дракона. Не знаю, намеренно ли он накрыл меня им этой ночью, или же просто пока вертелся, не специально положил, но факт остаётся фактом — ночь я провёл, можно сказать, чуть ли не в обнимку с этим существом. Не так и плохо. К слову, судя по всему в таком исходе виноват я — кроме небольшого, общего пространства посередине, здесь спальные места фамильяров отделены друг от друга — у каждого, поэтому, что-то вроде своего загона. Вчера ночью я, когда уже вдоволь пообщался с фамильярами, решил найти обособленный уголок, дабы поспать в одиночестве. И нашёл его — одно из таких вот стойлищ как раз пустовало. В его же углу я и пристроился, заложив одеяло под голову. И, как я могу судить теперь — это самое стойлище всё же не совсем пустовало. Хм. Могу представить примерное удивление этого дракона — а я более чем уверен, что интеллекта для того, чтобы удивляться, ему хватает — когда он, придя на свои законные владения, обнаружил там меня, со всем удобством устроившегося в уголку. Впрочем, меня он не потревожил, и даже вытолкнуть отсюда не попытался, попутно немного припугнув, а потому — и на том спасибо. — Прости. — с едва заметным растягиванием губ, которое и улыбкой с трудом назвать можно, говорю. — Я, наверное, тебе помешал. Ответ я, что удивительно, получил почти сразу же — этот дракон отрицательно помотал своей мордой из стороны в сторону, словно отрицая мои слова. Я говорил что-то о его разумности? Вот и подтверждение моим словам. — А у тебя на удивление мягкие крылья. В подтверждение своих слов, мягко глажу его перепончатые крылышки, стараясь делать это аккуратно. — Уа-а… — животное радостно простонало, начав легонько подмахивать своим хвостом. — Нравится? Хорошо. — говорю и начинаю гладить крыло мифического Существа (а зверем или животным мне его, отчего-то, называть не хочется) двумя руками — за то, что согревал меня этой ночью, ящер заслужил небольшую награду. Неожиданно, моё занятие меня увлекло — было бы чем, и тем не менее, увлекло — поэтому я, сам того не заметив, перешёл и дальше, на тело, с крыльев. Нежно проводя пальцами по сочленениям чешуек, я даже не сразу заметил, что моё лицо озарила небольшая, я бы даже сказал скупая, улыбка. — Спасибо за то, что составила мне компанию этой чудесной ночью… — к слову, сам не поняв этого, я отчего-то стал осознавать, что передо мной именно что самка дракона, а не самец. Как? Сам не знаю. Просто, в какой-то момент мне пришло осознание пола моей сегодняшней спутницы. Опять эти магические фокусы между фамильярами? Скорее всего. До морды дракона я так и не дошёл, хотя и нашёл одно явное слабое место здешних драконов — это место, где соединяется крыло с телом. Именно когда я гладил по этому сочленению, драконица урчала довольнее всего. И да, как вы поняли — кроме как просто развлекаясь и играясь с этой, без преувеличения, красавицей, я так же и прощупывал слабые места здешних драконов на тот случай, если мне придётся встретиться в бою с одним из её собратьев — а это почти наверняка случится. Кроме зоны под крыльями, хочу отметить несколько чешуек на гребне, сзади, что были куда как мягче всех остальных. Даже на ощупь они были не привычно гладкими, а какими-то шершавыми. Это я запомнил. — Что-ж, прости, но мне уже пора. Надо бы разбудить своего контрактора. — стирая с лица всякие проявления эмоций, предупреждаю я, отходя от этой ящерицы-переростка. — Уа-а-а…. Очередное урчание, судя по всему — прощальное, и я уверенным шагом иду в сторону той самой башни, из которой я и пришёл сюда, и в которой, на третьем этаже, живёт моя «хозяйка». Разумеется, учитывая что уже можно увидеть бродящих то тут, то там студентов, я натянул поглубже капюшон — до сих пор помню реакцию здешних учеников, когда они увидели мои уши. Лишние проблемы мне с этими их религиозными условностями отнюдь не нужны — того, глядишь, и всерьёз атаковать могут, а я — безоружен. Это будет тем ещё шоу, а не битвой, где у меня были бы хоть какие-то шансы. И это — ещё и при условии, что здешних магов, то бишь дворян, едва ли мне дозволено трогать — только если те, скорее всего, попробуют навредить Луизе, как моей «госпоже», или же надумают как-то очернить её имя — вот тогда да, вот тогда мне, как слуге, точно не откажут в чести «поставить наглецов на место», но в иных обстоятельствах не то, что убить — я скорее всего даже избить достаточно качественно не смогу. Неприятно. По сути дела — это ещё неплохо, беря в обозрение тот факт, что здесь я — пришлый, причём, в глазах остальных — ещё и выходец из народа явно нелюбимого, и даже — откровенно вражеского. Будь это Сзалион — и я бы уже лежал перед пыточных дел мастером, где-нибудь глубоко-глубоко в подземельях некоего «научного института». Здесь с этим, на удивление, получше. Хотя, честь такового вывода, скорей всего, можно смело отдавать на счёт Клейму Подручного, и Луизе. Без них, я уже наверняка бы был распилен на кусочки некими излишне любопытными магами… ну, или же, что немногим лучше — был бы казнён, но откровенно говоря, такая меня перспектива довольствует лишь немногим больше. Вот с такими мыслями и я вошёл в комнату Луизы — та даже не проснулась, хотя сильно осторожничать с дверью я и не стал — та скрипнула вполне себе громко, чтобы разбудить человека, чутко спящего. И, это было не про эту дворянку. Хм. Если бы я так, без стука и осторожности, вошёл в комнату какого-нибудь дворянина Сзалиона, даже времён относительно спокойных, то в меня бы точно кинули подсвечник, как минимум. Видимо, это следствие того, что Тристейн редко участвует в войнах, из-за чего у здешних дворян и не развита достаточно здоровая, в деле осторожности, паранойя? Видимо так. Необычно такое лицезреть, честно сказать. Мягким шагом пройдя к кровати Луизы, я не глядя метнул в угол, на лежащее там сено, выданное мне одеяло. — Луиза. Вставай. — тихо говорю, слегка теребя её ладонью за плечо. Потребовалось несколько секунд, чтобы я услышал хоть что-то. — Мн-н-н-н…. — сонно протянула девчонка, переворачиваясь на другой бок, лицом ко мне. Секунда тишины, и… — Ва-а-а-а-а!!! — испуганно провизжала дворянка, всем телом, неожиданно, подавшись назад, подальше от меня, как кот чумы. *Бах!!! * — звук упавшего на пол тела. — Ты чего это? — удивлённо уточняю, с сомнением, немного схмурив брови. Её реакции, действительно, меня немного удивила. Кошмар, что-ли, приснился? — Ч-чего? Ты что творишь-то?! Какого Цербста ты так приблизил ко мне свою пасть?! — злобно вскрикнула она, сохраняя на лице глуповатое, вялое выражение. Только проснувшись, она судя по всему, соображала не очень. Явно нет у этой девчонки опыта просыпаться в середине ночи из-за неожиданных атак. Впрочем, ей такое пусть и было бы полезно, но не особо нужно. Вполне закономерно, что эта аристократка не обзавелась столь необходимым для обычных солдат, навыком. Да и получить она его банально нигде и не могла. Лишь мысли вслух — Бужу тебя. Учёба. Или сегодня у тебя свободный день? — если так, то будет неприятно. Я как раз хотел, за счёт этой пигалицы (да, я это сказал, даже не смотря на то, что сам недалеко ушёл от Луизы по росту. Но мне — уже почти 50 лет, так что имею право.) немного тут осмотреться. Одному бродить по этой академии у меня желания не много — наткнусь на какого дворянина с шилом в одном месте, и будет потом проблем не расхлебать. Уж лучше пусть такого деятеля успокаивает сама Луиза, как такая же дворянка, а не я, которому это может и шкуры стоить. — А-а… В-вот как… И, всё же, больше так ко мне не приближайся! Если первым же, что я увижу, только проснувшись ото сна, будет твоя скверная рожа, то это — уж точно не добавит мне благодушия на весь день! — схмурив брови, недовольно смотря на меня, злобно прокричала мне эта девчонка. — Скверная? Что не так с моим лицом? — сказать честно, такой претензии я честно не понимал. Вспоминая Алтею — той явно моё лицо очень даже нравилось. Настолько, что при первой же нашей встрече она почти вынудила меня доплатить стоимость контрабанды своей натурой. А это, само по себе, вроде, должно говорить уже хотя бы о том, что я, как минимум, не урод. — Неважно…! Просто в глаза мне не смотри! — немного потупившись, приказала девчонка. — Как скажешь. — равнодушно соглашаюсь. Очередное следствие её дворянской гордости? Судя по всему. «Простолюдин не достоин смотреть в глаза своему господину-дворянину», да? Ну, примерно так я этот её приказ вижу, по крайней мере, для себя. Луиза, невозмутимо встав и сев передо мной на кровать, словно это и не она только что, совсем не по дворянски испугавшись, свалилась на пол, зевнула, поправив волосы, и отдала приказ: — Одежда. Прекрасно поняв однозначно трактуемый посыл, я тяжело вздохнув, передал девочке её форму, положив ту рядом, на кровать. Розоволосая же, с видимой и отнюдь не скрываемой вялостью, начала снимать с себя свою ночную рубашку. Не торопясь, предаваясь лености, Луиза кое-как справлялась со своей рубахой, неловко в той копошась. — Нижнее бельё. — Где? — уточняю. Ранее мне как-то не приходилось копаться в вещах этой пигалицы, так что местонахождение сей части гардероба мне просто неизвестно. — Там… в шкафу… уложено в самом нижнем ящике. — до сих пор борясь со своей ночной рубашкой, и явно проигрывая той в сражении, промямлила слабым голосом девчонка. Молча направляюсь к шкафу. Присаживаюсь на корточки, протянув руки к названному ящику. «Целый ящик под одно только нижнее бельё?» — такая у меня промелькнула мысль, когда я увидел именно то, что только что озвучил. Впрочем, ни мне уже более одиннадцати лет ходящему в одном и том же, ставшем до жути привычным, плаще, это говорить. Вполне вероятно — что это считается нормальным не только здесь, но и у меня на родине, и это только я один тут такой разумный, с чрезвычайно скупым гардеробом. Сразу же вспоминаются те моменты, когда Элзария чуть ли не сама, и не силой меня переодевала в более приглядные одеяния, необходимые для важных светских мероприятий. Эти воспоминания пробудили во мне странную смесь ностальгии и раздражения, из-за чего я даже позволил себе мимолётное подобие улыбки. Невозмутимо отдаю Луизе первую попавшуюся пару белья. — Одежда. — Ты же не просишь меня тебя лично переодеть? — с сомнением спрашиваю, всё же лелеющий думу, что здешние дворяне не столь разнеженные, чтобы подпускать к своим телам на столь опасную близость слуг, дабы оные их всего-навсего переодели — Это уже будет верхом маразма. — Разумеется, не прошу. Приказываю. Вероятно, являясь простолюдином, ты не знаешь, однако дворянин не будет сам одеваться, когда рядом есть слуга. — надувшись, сидя в одном только белье на своей кровати, сказала мне эта пигалица. Разумеется, меня так и подмывало спросить, «Сколь же часто из-за такой глупости гибнут здешние аристократы», но я всё-таки сдержался. Мало ли, ещё сочтёт оскорблением или же угрозой. Непроизвольно, вырвалась из меня лёгкая усмешка, когда я представил себя, как прямо во время боя двух армий, где-то в тылу, этакий стереотипный здешний аристократ, должный руководить армией, отказывается выходить на бой, пока его не нарядят слуги. Тот ещё сюр. — Чему радуешься? — недовольно спросила девочка. Я этого не знал, но вот Луиза приняла мою усмешку на свой счёт, а вернее, на счёт своей фигуры, которую я мог сейчас рассмотреть во всех подробностях, пока одевал девчонку в её академическую форму. Делал я это без всякого энтузиазма — фигура у девушки была более чем скромная, так что взглядом даже не за что зацепиться было, дабы хоть как-то развеять навеянное моим занятием, раздражение. Да и процесс облачения, этот самый, был не долог. И тем не менее, делал я всё сам, ручками, в то время как сама Луиза лишь изредка крутилась на месте, дабы мне было удобнее. Ну, и на том спасибо. Хотя бы не заставила меня скакать вокруг неё, как кролика какого-нибудь. Словно я с дочкой нянчился. Хм… Забавно. Сравнение пришло на ум даже быстрее, чем я осознал, что я с детьми-то, и вовсе никогда не нянчился. Пипи не в счёт. Не тот возраст, да и сама она была на удивление самостоятельной. Форма эта, которую я натягивал на Луизу, несколько странная — через чур открытая, как на мой взгляд. Одна только юбка чего стоит. Одно дело, если бы так одевались взрослые женщины по своей воле, и совсем другое — когда несмышлёных, юных девиц заставляют носить такого рода одеяния в обязательном порядке. Местный ректор точно должен быть каким-то мутным, но весьма влиятельным типом, раз уж сумел нарядить абсолютно всех здешних отпрысков дворян самого разного пошиба, от детишек мелких баронов до целых отпрысков герцогов, в эту форму. Ну, по большей части это касается именно женской части студентов — форма парней, в принципе, кроме как лёгкостью, ничем не особым не выделяется. Рубашки как рубашки, штаны как штаны, плащи как плащи. Обыденно. — Сделано. — говорю я. Моему голосу вторил щелчок чулок на ногах Луизы, которые она таки сдюжила поправить сама, а не стала приказывать мне ещё и это сделать. Вообще, могу сказать лишь одно — хорошо, что она меня не заставила ещё и её бельё ей же на задницу натягивать. Могу заверить смело — хорошего отношения от меня, после этого, она бы не добилась точно. Ни за что. Раздражает. Впрочем, это соответствует здешним нормам. Да и мнение моё никому и даром не сдалось. В чужой храм, как говорится… — Не забудь про капюшон. — ворчливо напомнила Луиза. Впрочем, бессмысленно, ибо оный я не снимал даже пока одевал эту розоволосую пигалицу. Про него-то я помню прекрасно. — Разумеется. — откликаюсь, дабы не плодить обид. Звук открываемой двери. И вот, мы в коридоре. Луиза пошла вперёд, элегантно заправив волосы пасом руки, я направился следом, стараясь особо не отсвечивать. Правда, неожиданностью для нас обоих стало то, что в коридор, именно в это же время, вышел некто ещё. Перевожу взгляд на данного разумного. Красивая девушка, выше меня и Луизы, с поразительными красными волосами и смуглой кожей. Та же короткая юбка, и та же блузка. Причём — по тому как выпирает грудь у данной Мисс, лично у меня сложилось впечатление, что она приватизировала одну из рубашек Луизы, проигнорировав то, что размеры их тел сильно отличаются. А иначе, я просто не могу объяснить то, почему блузка так сильно облегает эту дворянку, особенно, в районе уже вышеупомянутой груди. Не стала же бы уважающая себя особа благородных кровей так фривольно одеваться просто потому что ей охото посветить своим телом? В моём понимании — не стала бы. Но. Я не местный, а потому мне остаётся лишь смириться, что моё видение мира здесь никому даром не сдалось. Забавно. Поразительно то, что даже местные профессора, судя по всему, смотрят на вид этой леди сквозь пальцы. Видимо, её род очень влиятелен. Если раньше вид Луизы, с этой её короткой юбкой, казался мне несколько излишне откровенным, как для дворянки, то теперь, смотря на эту новую личность, у меня сложилось такое впечатления, словно я попал в какой-то бордель, где куртизанки специально строят из себя знатных особ, на радость посетителям. Не иначе. Что меня ставит в ещё большую уверенность в моей несколько безумной теории, так это две верхние расстёгнутые пуговицы, которым столь гордо светит новоявленная студентка. Нет, конечно же — излишне пуританских взглядом у меня нет, а сам я абсолютно терпим к многим и многим видам откровенных нарядов, что мне только не довелось за свою жизнь увидеть, и всё же, я считаю, что в приличном обществе аристократии, такого рода нелепице просто не место. Ладно бы, будь академия в полувоенном положении — тогда ещё такой наряд можно было принять за угоду мобильности, и всё же — в мирное-то время, можно было бы одеть и что-то более закрытое, пусть и сковывающее. Впрочем, опять я со своим менталитетом лезу к, наверняка, уже давно заведённым тут нормам, которые никого и не смущают особо. В любом случае — пока делаю я это лишь в своём сознании, и не лезу со своей «истиной» к местным — я в полном праве порицать и осуждать столько, сколько моей душе угодно. И запретить этого мне не сможет даже Луиза, являющаяся, если брать здешнее моё социальное положение, моей же хозяйкой. Увидев мою пигалицу перед собой, эта красноволосая девица злорадно улыбнулась. — С добрым утром, Луиза. Та сделала недовольную гримасу и с видимым отвращением ответила на приветствие, выражая всей своей фигурой уверенность в себе и невозмутимость. — С добрым утром, Кирхе. Названная Кирхе перевела взгляд с Луизы, на меня. — Так это — и есть тот самый твой, знаменитый, эльф-фамильяр? — спросила она, по началу пренебрежительно, издевательским тоном, но неожиданно неуверенно ближе к концу. Её взгляд несколько даже жадно обратился к моему лицу, под капюшоном. — Именно. — Хм…. Помнится, ты обещала, что призовёшь фамильяра более могущественного, преданного и красивого, чем мы с Монморанси вместе взятые? Что-ж, не знаю насчёт силы и преданности, но в последнем твоему Подручному отказать будет ну о~чень сложно. — наигранно восхищённо простонала эта дворянка страстным голосом, игриво мне подмигивая. — Знаешь, это так похоже на тебя — вызвать на Весеннем Призыве Фамильяров не кого-нибудь, а самого настоящего странника пустыни, сделав его своим слугой — кто же ещё способен сотворить такое, как не наша неповторимая Луиза? — отвернувшись, смотря в лицо Луизы, нежным тоном, таящим настоящее море издёвки, сказала Кирхе. Бледные щёки этой розоволосой пигалицы залились румянцем — так явна поняла весь ироничный подтекст сказанных ей слов без особой сложности. — Замолчи! — прикрикнула девчонка. Это всё, на что её хватило. — Я ведь вчера тоже призвала фамильяра. И, в отличие от некоторых, заклинание было успешным с первой попытки, а не с четвёртой. — Хмм. — невозмутимо отозвалась девочка, не придавая словам собеседницы хоть какого-то видимого веса. — И, в конце концов, разу уж некто подобный стал моим Подручным, то это, определённо, судьба! Пламя! — позвала своего фамильяра, видимо, она. Любопытно. Кем можно так гордиться? Кирхе торжествующим голосом позвала своего фамильяра. Из ее комнаты медленно появилась большая ярко-красная ящерица. Горячий воздух окружил нас, пройдясь казалось по всему коридору. — Вау. — отдал я должное этому существу. Действительно, пусть он и не сравнится с виденной мною ранее, драконицей, тем не менее, это существо так же можно назвать впечатляющим. — Ха. Даже твой фамильяр поражён моим Подручным! — довольно сказала эта девушка, в то время как Луиза негромко щёлкнула языком. Тем не менее, я на это не обращал внимания, неспешно подбираясь в этому чуду здешней живой природы. Интересно — а сколько солдат он бы успел сжечь, где-то, за условную минуту времени? Где у него слабые точки? Насколько он разумен? Насколько крепка его чешуя? Если он будет кровоточить — сколь горяча будет его кровь? Умеет ли он отбрасывать хвост, или же регенерировать? Подойдя почти вплотную у этому существу, я присел перед ним на корточки, приблизив к тому своё тело. Сама ящерица была размером, где-то, наверное, с тигра. Только, ниже. На конце её хвоста ярко горело пламя, и изо рта так же лениво вырывались алеющие снопы огня. — Позволишь? — равнодушно спрашиваю у зверя. — Валяй. — видимо, приняв на свой счёт, ответила мне ехидным тоном та красноволосая девчонка. Проигнорировав её, и дождавшись подтверждающего кивка от самого зверя, оказавшегося так же самкой, что я понял, неожиданно, только тронув её чешую, нежно начинаю ходить пальцами по, неожиданно, оказавшейся не такой горячей, как я рассчитывал, коже саламандры. — Хм. Неужто она сбрасывает излишнее тепло, что накапливается в теле, в окружающую среду? — риторический вопрос. По делу — если не трогать рот и хвост, укрытые огнём, то эту саламандру можно преспокойно гладить. Она, конечно, всё равно немного жжёт кожу, но не настолько, чтобы навредить. — Какой прозорливый. Угадал. — раздался несколько удивлённый голос сзади, принадлежащий Кирхе. Игнорирую. И тут началось основное веселье — если бы не присутствующие рядом девушки, я бы, наверное, даже позволил себе скупо улыбнуться. Получив свои поглаживания, саламандра начала счастливо урчать и довольно ворочаться у меня у руках. Я прошёлся по её шее, слуховым отверстиям, хребту, лапам — она позволила мне даже потрогать свой живот. Я же был занят изучением этого существа, пока девушки продолжали свой диалог. Его я улавливал лишь краем своего внимания, благо у меня слух крайне чувствительный. Впрочем, в данной ситуации это моё качество и не то чтобы сильно понадобилось, ибо говорили девушки не тихо, да и находились недалеко от меня. — О-хо-хо! Вероятно, твой Подручный впервые видит настоящую саламандру! Впрочем, моему Пламени он явно понравился. — Это — так называемая саламандра? — спросила Луиза, похоже, чувствуя некую досаду. Кажется, меня сейчас сравнивают с фамильяром Кирхе. Причём, сравнение идёт явно не в мою пользу. — Именно! Саламандра! Видишь? Этот хвост. Его пламя до такой степени яркое и большое, что это, несомненно, — саламандра с Хребта Огненных Драконов! Знаменитая порода. Если показывать его дилетанту, то он не оценит этого! — Весьма неплохо. — сказала Луиза горьким голосом. Судя по всему, с этой дворянкой у неё есть намеренье соревноваться, иначе я такой немотивированной горечи объяснить не могу. — А я полагаю, изумительно. Точно соответствует моим способностям! — мотнув волосами, с довольством и самоуверенностью проговорила она. — Твоя способность — это ведь высокий уровень контроля над огнём, не так ли? — Да. На то моё руническое имя и Кирхе Тлеющая! Оно означает, что страсть глубоко внутри меня горит сдержанно. Однако, от того мне и столь легко вскружить головы стольких наивных, влюблённых юношей, ах… Впрочем, тебе ведь этого чувства, к сожалению, не понять, не правда ли? Кирхе торжествующе, словно безоговорочно одержала победу, выпятила грудь вперёд. Луиза упрямо, и не думая уступать, сделало ровно то же самое. Это выглядело жалко. У моего контрактора банально не было тех достоинств, которые она столь отчаянно пыталась противопоставить своей сопернице. Захотелось, неожиданно, подойти и погладить её по голове, сказав, что они ещё вырастут. К счастью, этот душевный порыв остался лишь в моих мыслях, не найдя воплощения в реальности. — Уа-а. — недовольно, словно пытаясь меня упрекнуть в том, что я столь подло отвлекаюсь от неё ради каких-то двуногих самок, проурчала саламандра, тыкаясь в мою руку своей головой. — Прости. — покорно повинился, в пол голоса. Продолжаю играть с саламандрой. Довольное урчание вторит мне. В это время, за моей спиной еще более сердито взглянула на свою соперницу, Луиза. Похоже, у нее — порядочное нежелание проигрывать. Как я могу судить по их взаимоотношениям — либо эти двое знают друг друга с детства, отнюдь не в роли друзей из-за какой-то малозначительной, но памятной детали, что их рассорила, либо же между их семьями политический разлад, из-за чего эта парочка так плохо уживается друг с другом. — У меня просто нет времени подобно тебе расточать перед каждым свое очарование. Кирхе сладко улыбнулась. Она, судя по всему, была полностью хладнокровна в отношении всего, что ей говорит её розоволосая собеседница. Видимо, чувство собственного превосходства над своей соперницей слишком её распалило. Этой девушке надо научиться держать свои эмоции под контролем, когда дело касается моей дворянской пигалицы. Неожиданно, словно желая прекратить общение с наследницей рода Вальер, Кирхе перевела свой взгляд на меня. — А каково твоё имя, милый фамильяр? — сладостно спросила она у меня, складывая руки под грудью, от чего «главные достоинства» сей дворянки стали ещё выразительнее. — Коинзелл Уделив той самую толику внимания, я вернулся к своему занятию, на радость явно довольной саламандре. Красноволосую же явно покоробило то, что её чести не уделили внимания, променяв на какую-то, пусть и её собственную, ящерицу. — Ах, весьма звучное имя. — ослепительно улыбнулась эта дворянка мне в спину. — Благодарю. — разбиваю ответным равнодушием всю напускную нежность, направленную в мою сторону. Игнорируя девушку, во всю концентрирую внимание на её фамильяре, от наслаждения уже завалившемся на бок. Тот лишь издаёт гортанные звуки, уведомляя нас о своём полнейшем довольствии. — Кхм… что-ж. Извинюсь, но вынуждена вас покинуть. — с лёгким недовольством, направленным судя по всему, на меня, эта разумная элегантно поправила свои рыжие, воистину пламенные волосы, после чего уверенной походкой пошла дальше по коридору, словно бы пытаясь всем и каждому доказать, что это именно она — императрица сегодняшнего дня. Правда, тут вышла небольшая неувязочка… — Кхм… Пламя! За мной! — позвала своего сильно отставшего подручного, Кирхе, сохраняя всю ту же свою самоуверенность, игнорируя этот, случившийся, небольшой казус. Фамильяр, неожиданно, словно опомнившись, буркнул мне что-то, судя по всему, на прощание, после чего семенящим, забавным шагом юркнул за своей хозяйкой, счастливо мотая горящим хвостом. Как только Кирхе исчезла за поворотом, Луиза горько стиснула кулаки. — Вот досада! И что о себе думает эта девчонка?! А всё от того, что самостоятельно призвала саламандру с Хребта Огненных Драконов! Вот же! — донеслось от Луизы. Видимо, она так сильно завидует той девчонке, что не может сдержать собственного негодования внутри себя. Не хорошо. — Вам, Миледи, стоит радоваться хотя бы тому, что в отличии от вас, этой Кирхе приходится относить свою одежду слугам на стирку, а не угнетать своего фамильяра, дабы тот постирал её вещи самостоятельно. — полностью серьёзно, с равнодушным лицом, говорю я. — Издеваешься над хозяйкой?! — вскрикнула, словно ошпаренная, та. — Никак не смею. — без особо почтения говорю, направляясь я сторону, в которую мы шли изначально, отставляя девушку позади. — Точно издеваешься, пёс! — прикрикнула на меня, быстрым шагом выходящая вперёд, и ведущая меня за собой, Дворянка. Молча пропускаю её. — Подумаешь, призвала фамильяра. Успокойся уже. Всё нормально…. — пытаюсь снизить накал бесполезными и откровенно пустыми словами. Не хочется, чтобы эта пигалица устраивала истерики поблизости со мною. Лучше уж сам её успокою. — Ничего не нормально! По крайней мере, по одному только тому факту, что все говорят: чтобы оценить реальную силу мага, взгляни на его фамильяра! Ну почему у этой дуры — крутая, огнедышащая саламандра, а у меня — ты?! На что мне такое длинноухое нечто сдалось? — а она всё не успокаивается. Пускай. Даже внимание обращать не буду. Сама успокоится. Мне лишь надо подождать. Показательно игнорируя собеседницу, глубже натягиваю свой капюшон. Не знаю, с чего такая бурная реакция, но пока эта мелочь в таком состоянии, говорить с ней невозможно, как я понял. Потому даже не буду пытаться. ****** «Столовая в Академии Волшебства Тристейна располагается в Главной башне, которая является самой высокой из всех построек школы, и находилась в самом центре территории. Внутри столовой параллельно друг другу стоят три неразумно длинных стола. Стол для второкурсников, к которым я и отношусь, является средним.» — примерно так описала мне Луиза место, куда мы направляемся. Сейчас, как я могу судить, как раз время завтрака. В это время в столовой собираются все здешние маги, — как учителя, так и ученики — и устраивают приём пищи. Сама столовая была, к слову, двухэтажной. Я мог с уверенностью это заявить, стоило нам только зайти, вместе с Луизой, в это самое помещение. Второй этаж, возвышавшийся прямо над первым, был выполнен в виде галереи. Благодаря чуткому слуху, я даже отсюда, от входа в трапезную, мог услышать веселые беседы учителей ни о чём — те вспоминали каждый свою юность, попутно хватаясь всяческими громкими заслугами, или же достижениями. Ну, либо обсуждали работу. Ничего полезного. Столы учеников были с роскошью украшены. Правда, само украшение не выделялось какой-то особой креативностью — белые простыни, свечи на золочёных (или же просто золотых) подсвечниках, корзинки с фруктами, и столовое серебро. Классика. Больше здесь выделялась еда, стоящая на столах — ту, по истине, можно было назвать настоящим, изысканным украшением. Благодаря хорошему обонянию я почти сразу ощутил всё то богатство ароматов, витавшее здесь. Даже у меня от такого проснулся аппетит. Хм… Здешние повара — вот кто тут настоящие маги. Особенно — в сравнении с Луизой, что ещё ни разу почти и не колдовала при мне. Так, — подожгла фитиль в какой-то лампе, щелчком пальце, и всё. Вот она вся магия великой наследницы рода Ла Вальер. Впрочем, как разумный к магии чувствительный, и обладающий Духовным Восприятием, смело заявляю — чего-чего, а таланта у Луизы должно быть хоть отбавляй. По крайней мере, магической энергии у неё на порядок, если не два, больше, чем у любого из студентов, что я видел до сей поры. Правда, надо будет всё же уточнить — почему её тут все называют Луизой-Нулизой. Это явно оскорбление, должное намекнуть на её бездарность, но с чего бы ему вообще существовать, если эта девочка, по сути, должна быть по здешним меркам едва ли не рождающимся, раз в несколько столетий, гением, я не пойму. Лезть к девочке с расспросами на эту тему, сегодня, когда она была до крайности раздражена после встречи со своей соседкой-Кирхе, я поостерегся. Мало ли, возникла бы у той какая шальная мысль в моём отношении, чисто из обиды, и пришлось бы потом расхлёбывать — а есть ли у меня в таком развитии событий необходимость? Ответ очевиден. Луиза, судя по всему недовольная тем, что не увидела у меня особых эмоций на лице, после того как мы зашли в эту трапезную, и нам открылся на неё полный вид, вышла чуть вперёд, обогнав меня, и важно подняла свой указательный палец, начав с пафосом говорить. Глаза у неё прямо искрились лукавством. — В Академии Волшебства Тристейна обучают не только магии. — важно произнесла Луиза. — Естественно. — разумеется, я прекрасно понимал, что одно дело — выучить, как активировать какое-нибудь заклинание, и совсем иное — научиться этим заклинанием правильно пользоваться, дабы от него была хоть какая-то польза. И, если бы в этой Академии обучали лишь первому, я бы точно в ней разочаровался. — В основном маги — дворяне. Основа основ: «Пользуясь магией, дворянин созидает свою душу», и те, кто являются дворянами, могут вдоволь получить здесь много важных знаний о таинстве магии. Поэтому столовая тоже должна быть подобающим для дворян местом. — не унималась девочка. Только вот, мне её речь, словно заученная по бумажке, от чего-то не нравилась совсем. — Понимаю. Пафос, которым меня вёдрами обливали, был проигнорирован. Дальше. — Понял? Хорошо. По правде говоря, простолюдин вроде тебя, да ещё и эльф, за всю свою жизнь не смеет зайти в Обеденный зал Альвис. Так что, будь признателен. — Хорошо. Альвис — это ведь тот, кто изображается на этих ваших изваяниях? — кивком указываю в сторону большой, виднеющейся мне, каменной статуэтки. Чуткое восприятие тут же позволило мне довольно быстро заметить нечто забавное: — И зачем они двигаются? — Хм? Как ты узнал, что эти статуи способны двигаться? — удивлённо спросила Луиза, немного подняв брови, что в её исполнении было редким жестом, говорящем о искреннем удивлении. — Почувствовал. — говорю полную правду. — Слишком-то, у тебя, оказывается, чувства острые. Вообще — эти статуэтки танцуют по ночам. Очередная религиозная особенность. Тебе, пришлому простолюдину, не понять. Мы наконец добрались до стола. Не дожидаясь понуканий, ловко отодвигаю стул для своей спутницы немного назад — банальная вежливость при сопровождении дамы, к которой лично я был почти всегда равнодушен у себя на родине. Тем не менее — сейчас этот жест был в самый раз. — Какой сообразительный фамильяр. — не меняя своего надменного выражения лица, слепо бросила дворянка. Отодвинутый стул был занят в то же мгновение. Как каждому понятно, девчонка села, и не думая о благодарностях. Понятное дело — я их и не ожидал, ибо это было бы настоящей глупостью. — Итак, будь добра сказать мне, Миледи, где у вас тут находится столовая для прислуги? Или она питается прямо на кухне? — Зачем это тебе? — Будто не понятно — я хоть и твой фамильяр, но одной только магий, получаемой благодаря нашему контракту, питаться не способен. Простолюдины ведь тоже испытывают потребность в пище, совсем как и нормальные люди, если вы не были осведомлены об этом, моя сиятельная госпожа. — говорить о смысле данных слов считаю излишним, ибо суть этой снисходительной вежливости очевидна. Луиза вперилась в меня цепким, сердитым взглядом. После чего, указала пальцем на какую-то миску, стоящую под столом… …Нет. Ну уж нет. — Ты ведь не хочешь сказать, что я должен сидеть на полу, возле твоих ног, и есть голыми руками? — важный момент. Если эта девчонка считает, что можно так просто взять и оскорбить человека, заставив его ползать в своих ногах — не важно, простолюдин он или же дворянин — то я сильно в ней разочаруюсь. Нестись, с языком на плече, от усердия, спасать такого хозяина, имея готовность отдать жизнь за него? Уж увольте. — Это я и хочу сказать. — абсолютно спокойно ответила она, словно и не предложила только что разумному человеку нечто совсем уж мерзкое. Раздражение. — Я лучше поем с остальными слугами. — категорично заявляю, не желая унижаться до такой степени, просто потому что эта мелкая пигалица так захотела. — Ну уж нет. — неожиданно остановила она меня. — Знаешь? В действительности, фамильяры — снаружи А ты, благодаря моей исключительной любезности — здесь, на полу. Цени оказанную тебе госпожой честь, ведь иначе бы такой простолюдин, как ты, ни за что не смог бы оказаться в Обеденном Зале, как я уже говорила тебе ранее, забывчивый дурак. Хм. То есть, то, что она мне предоставила сейчас, на её собственный взгляд, это честь? Честь, уподобиться собаке? Домашнему питомцу? Неразумной, жалкой твари? Хорошо. Так и быть… Понимаю. Ничего не говоря, протягиваю руки к миске, стоящей на полу. …Тогда я так и сделаю — приму это за честь. Медленно поднимаю миску в руки. …И… Направляюсь в сторону выхода. …Откажусь от неё. — Стой. Куда это ты собрался? — недовольно спросила девочка, звучно стукнув посудой, и переведя на меня грозный взгляд. — Благодарю за оказанную мне честь, ваше великодушие, но я посмею, не сочтите за дерзость, от неё отказаться. — отозвался мой глухой голос. Внешне, я непроизвольно, немного скривил губы, пусть в большей степени и сумел сохранить спокойное выражение на лице. — Неблагодарный пёс. Смеешь так просто пренебрегать добротой и человеческим отношением? Хорошо. Тогда и я больше не буду относиться к тебе, как к человеку, эльф. — донеслось мне в спину спокойным, но таящем в себе странную смесь обиды и лёгкой злости, тоном. Плевать. Портить отношения с Луизой, конечно, не есть хорошо, но в данной ситуации, идти у неё на поводу я просто и искренне не желаю. Не так часто мне хочется чего-бы то ни было, и ни так часто я этому «чему-то» потакаю, но сейчас это именно что один из тех случаев, когда следует немного поступиться рационализмом. Выйдя из зала, я пристроился возле обеденного зала, на травке, под окном, наконец уделив внимание еде, что взял с собой. Подле меня, как раз, находилось несколько фамильяров. Змеи, вороны, несколько кроликов — все они ожидали своих хозяев, сидя прямо под окном. Естественно — здесь были не все фамильяры людей, сидящих в зале, ибо в таком случае тут было-бы просто не протолкнуться, но живности тем не менее хватало. Итак, моя еда — в миске находится какой-то невзрачный суп, в котором плавает небольшой кусок мяса, а так же мелко порезанное непонятно что. Кроме того, к супу прилагается два ломтика чёрствого хлеба. Не столь худо, к слову. Вполне себе съедобно, возможно — даже на вкус будет не так плохо. Разумеется, на фоне всех тех праздничных мероприятий в императорском дворце, на которых мне довелось побывать в своё время, и на которых богатый пир, в конце, был одной из обязательных частей, этот самый суп казался чем-то откровенно жалким, но если сравнивать с тем временем, когда мне приходилось во время выполнения задания по созданию барьера в Храме Печатей есть зажаренных на костре висчтечских отродий — крайне пристойно. Настоящая роскошь. Подводя итог — не мне, привыкшему во время скитаний по всей империи питаться зажаренными на костре крысами, жаловать на этот самый суп. С ним, более менее, всё нормально. Конечно, не деликатес, но вот только проблема — если бы я питался одними только ими, то уже давно бы сдох где-нибудь. *****