Клинок и Магия

Клинок и Магия. Глава 08: Идя по коридору второго этажа общежития, я думал. В руке висела корзинка с бельём третьей наследницы герцогского дома ла Вальер. Бельём, ныне чистым, свежим и постиранным. И, стоит сказать – это не моих рук достижение, очевидно. Пусть во многом я и иду на поводу у Луизы, тем не менее – самолично заниматься стиркой чужих трусов в мои планы не входит. Тем паче, что мне надо лишь к ночи скинуть их в местную прачечную, чтобы уже на утро одежду мне вернули отвечающие за стирку слуги. Разумеется, вернули девственно чистой. Учитывая, что в деле ухода за дорогими тканями я полный профан – это банально практичнее, просто потому что вероятность для этой самой ткани пострадать от недостаточно качественного ухода, куда ниже. Я, конечно, умею стирать, да только весь мой опыт в этом деле ограничивается, в основном, работой с дрянными или же на крайний случай, просто неплохими (очень относительно) тканями более практичной походной одежды, но никак не качественными одеяниями благородных. Так лучше и для Луизы, и для меня, и для одежды… Ну, а ещё – мне банально лень с ней возиться. Само собой, разумеется. Сейчас уже на дворе стоит день. Новая лекция начнётся вот-вот. Моя «миледи», скорее всего, сейчас собирается на занятия, судорожно разбирая завалы своих вещей… вообще, раньше, как я понял, в комнате Луизы прибирались обычные слуги, чьей заботой и было разбирать такие завалы, (те же горничные) но, когда появился я – данная обязанность как-то молчаливо мне же и перешла. Мол, «свой слуга в академии есть? Так вот его и запрягай!». К слову о моих обязанностях как слуги, если уж подошли к этой теме!.. вроде, здесь не принято подряжать слуг-мужчин на помощь в облачении благородной госпожи. Здесь – это дурной тон, много о чём говорящий. Как о финансовой несостоятельности дворянки, (мол, не смогла позволить себе нанять служанку) так и о её «нечистоте»… правда, данная ситуация меня вроде как не касается – я ведь не слуга, я Фамильяр, а это, по сути, чисто с традиционной точки зрения местных господ – просто животное. Питомец. Пусть и магический. И тем не менее – я разумный гуманоид, так что совсем не подхожу под определение «зверь». Вообще, упомянул я данный факт не столько потому, что хотел как-то упрекнуть Луизу, сколько потому, что нахожу его интересным. У нас, в Сзалионе, с этим было проще и грубее – слуга считался едва ли не мебелью. Вещью своего господина – и плевать на пол слуги. Здесь же с этим вопросом как-то деликатнее. Очередной пример странной для меня всеобщей доброты и уважения к чужим жизням. Даже жизням слуг. Не скажу, что мне это не нравится. Скорее даже наоборот. Возвращаясь же к делам более насущным… За прошедшие дни, я более-менее «влился» в учебный коллектив, если это можно так назвать. Определился со своим положением в здешнем социуме, выяснил свои же примерные взаимоотношения со студентами и слугами, а также некоторыми профессорами. Особенно здесь выделяется некий Кольберн – тот самый мужик, что проводил у Луизы Весеннюю Церемонию Призыва Фамильяра. И… меня, говоря по чести, откровенно пугает тот энтузиазм, с которым данный мужчина преследует меня в эти последние дни… Слишком настырен, слишком дружелюбен, слишком заинтригован. Мною в целом и рунами на моей руке, в частности. Очевидно, он что-то о них знает. Знает, но молчит. Подозрительно. Очень… Стоит сказать, что случиться успело многое. Из самого важного – меня чуть не уволокли в застенки местные церковники. То бишь, не просто много о себе возомнившие студенты, а вполне себе полноценные Искатели из, ни много ни мало, самой столичной церкви Бримира. На их радость – от столицы до академии ехать часа три-четыре на средних качеств коне. Стоит ли говорить, что я тогда готовился к худшему?.. Обошлось. К счастью. Неожиданно, на мою сторону встали все, как один, представители преподавательского состава академии. Почему? Сам без понятия. Когда дело набирало особо крутые обороты, а меня уже собирались было хватать под руки и заковывать в цепи, вылезла даже самая крутая жаба всего здешнего болота, Директором именуемая. Ну, или Старейшиной Османом, если по имени и званию. Крайне колоритная персона, должно доложить. Этакий старик – божий одуванчик… да только взгляд выдаёт его с головой. Такие холодные, цепкие глаза обычному безобидному старику принадлежать просто не могут. Не-а. этот Осман мне, в целом, понравился. Пусть и крайне мутный, но он довольно сильно напоминает мне моего императора. Сходство, если ты знаком с ними обоими, видно невооружённым взглядом. И вот – если подводить итог всей этой истории – обошлось. Пусть мне и преизрядно потрепали нервы, устроив самый настоящий допрос, (разумеется, с рукоприкладством, хоть и без особо огонька. Ну, то бишь, меня били, но так – несколько даже нехотя, без всякого энтузиазма, будто для чистой профилактики ради.) а также заставили поклясться в следовании учениям Бримира и отречении от «еретической религии». Понятное дело – поскольку для меня то было лишь парой пустых фраз, я на всё это пошёл. Всё равно, в здешних реалиях я скорее являюсь последователем многобожия. В Сзалионе поклоняются Древним Богам – такому себе размытому пантеону сверхъестественных сущностей, без каких-то чётких олицетворений. Понятное дело, появление в этом пантеоне нового имени для меня важности имеет не больше, чем то, что обо мне думает король Вистчеча… В общем, – ребята из церкви провели надо мной сеанс запугивания, намекнули особо не афишироваться и жить тихой мышью, если не хочу проблем на свою голову – и были таковы, удовлетворившись моей предельно чистой и невинной детской физиономией. Специально ради этого под ветошь косил, к слову. Что забавно – все преподаватели академии старательно держали лица кирпичом, поддерживая меня в сём добром начинании, излишне настойчиво «не вспоминая» о моей победе над Гишем, что благодатно ложилось на мои старания в попытках прикинуться белым и пушистым. И вот, не иначе чем по божьему провидению, но меня церковники оставили в покое, вроде даже не назначив за мною наблюдающего, хотя готов поклясться, что следить-то будут точно, да только тайно. Чтобы неповадно было… вообще, даже особо не задумываясь об этом, очевидно становится почти сразу – все эти разборки минули очень быстро, что, впрочем, и не удивительно – лишь потому, что надо мной висит не только протекторат целого герцогского дома ла Вальер, но за меня так же ещё и впрягся ни много ни мало, а сильнейший маг всей этой страны… ну и, по совместительству, здешний директор, ага. Причём, впрягся ведь он не один, а со всей своей шайкой профессоров Треугольников, да парочкой Квадратов, а это – Сила. Настоящая. Даже столичный тристейнский отдел главной на континенте церкви, и то, не может не нервничать в сложившейся ситуации – слишком уж неординарная ситуация… И, ситуация эта… Знаете… что-то мне дурно становится, стоит только взглянуть на эту самую многострадальную ситуацию немного обширнее. Посудите сами – против воли церкви, которая имеет беспрецедентное лидирующее положение едва ли не по всему миру, встаёт Первый Маг всего такого из себя крохотного Тристейна, попутно выказывая некоему эльфу весьма неоднозначное внимание, и чуть ли, не спасая того от Дознания о Ереси. И это всё под молчаливым «одобрением» целого герцогского дома, имеющего значительные связи (даже в сравнении с другими герцогскими домами) с королевской семьёй. Как-то сами собой, даже у человека без особой паранойи на религиозной почве, начнут зреть и колоситься не самого приятного рода подозрения относительно верности народа Тристейна учениям Праотца Бримира. Нет, не так – Подозрения. А теперь ещё вспомните, что Осман это, по сути, едва ли не само лицо Тристейна. Его поведения, как минимум, если уж и не о всём королевстве, то хотя бы о его не малой части, весьма красноречиво будет говорить. И о чём же таки может сказать такое деяние, как покровительство «богомерзкому» эльфу?.. ни о чем хорошем (для Тристейна, ага) уж точно. Будет забавно, если в скором времени на разборки со Старейшиной прибудет кто-то из королевской семьи – вот кому такая подстава явно «пришлась по вкусу», и кто сейчас страстно желает пожать одному старику руку и, возможно, шею… только вот, не смотря на всю забавность, мне чего-то не смешно. Совсем. Этот дед явно всем своим поведением, буквально, так и говорит – «ты же понимаешь, что у тебя сейчас охереть какой большой долг передо мной, м?..» – и это, мать вашу, чистая правда. Только вот, чего такого я могу ему дать, что ради этого он даже не постеснялся рискнуть головой? Я же беднее церковной мыши. Ну, официально. Ха… проклятье. Не нравится мне всё это. И, знаете, по первым прикидкам – вариант, где Осман через меня начинает в темную пользоваться «наивной герцогской дочкой», пока что, один из самых радужных. Не уверен конечно, что так много можно «напользоваться», просто потому слишком я пока мало значу для Луизы и её семьи, но всё же. Луиза-то, сама по себе, девочка до смешного добродушная, которой явно не хватает капельки холодного прагматизма, как для хорошей дворянки. Впрочем, и ладно, можно забыть, ибо это наживное, но вот незадача – в случае чего, если её Подручного попытаются «опрокинуть» – она точно вступится за меня. И это… на ваше удивление – не так хорошо. В моём случае, оно ведь как – дай мне меч… нет, – лишь материалы и инструменты для меча, и я без лишних душевных терзаний выйду хоть против всего мира. Жить в бегах и скитаниях, являясь преследуемым врагом всего разумного народа для меня… проблематично и не очень приятно, но при этом – более чем привычно. Я спокойно могу не только выживать, но ещё и жить при таких условиях, вот только Луиза… я же просто не смогу её кинуть, если она за меня вступится. Просто не смогу. И осознание этого факта меня бесит. Ха… отходя же немного от темы политики и моего в ней, крайне неприятного, положения… В остальном, за ту неделю суммарного времени, что я уже провёл здесь, в этом мире, мне более-менее удалось обосноваться среди прислуги, и даже выбить кое-какие особые преференции для себя, наподобие еды на кухне и обслуживания в прачечной, (плюс ещё пара мелочей, не стоящих особого упоминания) но вот в остальном стал я, в каком-то плане, «неприкасаемым». Пусть многим и понравилось то, как я расправился с Гишем на дуэли – подавляющее большинство как-то само собой провело между нами незримую линию. Из всей прислуги, с которой у меня до сей поры идёт плотное общение – лишь Сиеста и Марто. Последний – здешний повар, с чьего позволения меня и подкармливают. Правда, даже с этим Марто не сказать, что мы стали так уж прямо дружны. Он меня, судя по всему, уважает за показанную силу и за неё же – опасается, но в остальном, его поведение такое же отстранённое, как и у остальных, пусть мужик и старается изо всех сил выглядеть предельно приветливым, но его не редких косых взглядов это не отменяет. В целом, мужика можно понять – в его положении трудно со всем добродушием относиться к тому, кого все остальные стараются избегать. Марто просто не поймут. Он итак проявляет сомнительную благосклонность в моём отношении, которая в ином случае ему и репутации стоить может. В общем – и на том спасибо этому мужику, за то, что у меня уже есть. Хм… наконец показалась дверь «нашей» комнаты. Щелчок проворачиваемой ручки, и я лёгким шагом захожу внутрь. Комната… на удивление чиста. Пока меня не было, Луиза сумела не развести тут бардак. Даже не завалила пол разного рода бумагой… Я, конечно, утрирую. Не настолько она и безалаберно относится к чистоте своей комнаты, но учитывая, что прибираться здесь приходится именно мне – я особо ярко реагирую даже на мелочи, наподобие вовремя не убранной в шкаф одежды. — Хм?.. ты вернулся. — девочка обратила на зашедшего парня своё внимание. — У меня сейчас занятие по стихииогня. Пока – можешь быть свободен. — не говоря более ничего, она прошла мимо Коинзелла, словно бы специально не обращая на того внимания. Отношения наших героев, очевидно, всё ещё были несколько натянуты. Впрочем, на это один эльф лишь пожал плечами – не первый раз, когда Луиза предоставляет его самому себе, давая парню возможность заняться чем-то, что интересно именно ему. Не долго думая, мечник решил отправиться на кухню.

***

— …Бал Фригг? — Да, балл Фригг. — Сиеста с воодушевлением повторила название вновь. — Долгожданный праздник, к которому начинает готовиться вся академия! Для нас, прислуги, это нечто, чего мы ждём едва ли не больше, чем господа дворяне. Как правило – те, кто заметно выкладываются при подготовке к празднованию, получают значительную прибавку к зарплате. Помнится, одна знакомая рассказывала, что в прошлый раз, во время такого события она умудрилась дополнительно заработать даже больше, почти вдвое, чем ей вообще положено было получить за месяц. — в интонациях девушки проскользнул явный меркантильный трепет. Восхищённое придыхание лишь вторило ему. Хм… что-то у меня закрадываются подозрения, касательно того, как же именно та женщина зарабатывала. Одним лишь служебным усердием такой прибавки не объяснить – думается мне, она просто умудрилась раздвинуть вовремя ноги перед одним из благородных… — Звучит хорошо. — Коинзелл кивнул своим мыслям, правда, не став те озвучивать. Слишком уж они были грубыми, а сама Сиеста – добродушной и простой. —И что обычно занимаетесь вы во время подготовки к этому мероприятию? — Лишних денег не бывает, особенно если они получены едва ли не за даром… — Подумал он, мысленно прикидывая, сколько сможет выручить с этого непыльного дела денег, если чуть поднапряжётся… — Ну, сервировка, подготовка зала, приготовление еды и нарядов господ дворян… всё почти как обычно, только в праздничной спешке. — перечисление вышло несколько неуверенным, словно бы Сиеста пыталась вспомнить нечто особенное, но это самое «особенное» никак ей на ум и не приходило. — Ну, ещё все господа становятся куда более щедрыми и добрыми, да. Пожалуй, для нас – это самое важное и едва ли не единственное отличия от всей остальной повседневности. — девушка чуть смущённо улыбнулась собственному умозаключению. А она довольна очаровательна, когда улыбается в такой неловкой манере… — Коинзелл в ответ лишь в идентичной манере улыбнулся, как бы стараясь поддержать даму. К сожалению, уже готовую было сорваться с языка фразу прервал внезапный, несколько даже испуганныйвскрик одного из работников кастрюли и половника: — Эй, там что-то за окном!.. — голос ещё совсем юноши предательски дрогнул, когда сам же его хозяин в забавного рода жестевскинул пред собой сковородку едва ли не на манер меча… или же булавы, что по сути должна быть ближе к сковородке… кхм, не суть важно. Красная тень проскрипела: «Кюру-кюру», и тут же исчезла. — Не визжи. Наверняка, просто очередной фамильяр пробежал, привлечённый запахом мяса. — флегматично осадил юнца старший товарищ, нарочито медленнои вальяжно пробивая помощнику подзатыльник. — И, ради Основателя – отдай мне мою сковородку! На кухне воцарился приглушённый смех. Схватившийся за сковородку юноша замялся, неловко почесывая затылок, а Марто, стоящий чуть в отдалении – лишь покачал головой, продолжая помешивать что-то в кастрюле. Хм… чего это он? — Коинзелл отметил мелькнувший в дали огонёк. Знакомый ему огонёк… — Это же был фамильяр той девки, напротив Луизы. Поесть забегал? Возможно, стоит ему что-то прихватить… — сморгнув, наш герой повернул голову. — Сиеста, насчёт мяса…

***

Коинзелл звучно зевнул, заканчивая с небольшой уборкой в комнате Луизы. Уже наступил вечер. Весь день был… посредственным. Обычным. Сразу после того, как он вернулся с кухни, выполнив парочку не особо затруднительных поручений, парень только и делал, что таскался с Луизой по кабинетам… сначала. Вдоволь насмотревшись на разные проявления магии, что активно демонстрировались на занятьях, и уже ими пресытившись, в какой-то момент наш герой отошёл от роли сопровождения, направившись на встречу с Монморанси. Та привычно уже оказывала нашему герою поддержку в деле изучения языка, в чём к слову, у полу-феи уже намечался заметный прогресс – по крайне мере письменность Тристейна он уже вполне себе начал понимать, хотя и оставалась ещё проблема некоторой бедности именно в плане словарного запаса. Тот факт, что Коинзелл понимал устную речь удивительно точно, вопреки проблемам с речью письменной, был для него серьёзнымподспорьем, учитывая наличие учителя в лице одной блондинистой дворянки. И, разумеется, – отходя от темы обучения – стоит также сказать, что благородная особа уже успела ввести свой дом в курс дел, касающихся Крови Фей. И, также разумеется, что личность Коинзелла в этом деле она старалась максимально прикрывать. По просьбе самого эльфа, не желающего сейчас лишних проблем с одним конкретным графским домом. — Сильфида уже, наверное, заждалась меня… — мысль проскользнула на самом краю сознания, тем не менее, подспудно заставляла нашего героя как-то непроизвольно прибавить темпа. И вот, наконец, он был свободен от дел Подручного. — Уходишь?.. — с напускным равнодушием прозвучал голос Луизы, сейчас сидящей за столом и нарочито важно что-то пишущей. Когда та поняла, что Коинзелл вновь намеревается вернуться в хлев, где обитают фамильяры, она замерла, повернув голову к парню. — Ты мог бы… ну… — что хотела сказать девушка, увы, нам уже не узнать: — Неважно. Свободен. Ничего не говоря, лишь фыркнув себе под нос, Коинзелл направился на выход, игнорируя всё очевидное волнение девушки, вскружившее её именно сейчас… и да, наш герой ещё хранил небольшую обиду за прошлый раз. Поэтому, лишний раз пытаться копаться в душевном состоянии молодой дворянки у него не было желания, пусть та сейчас и была, очевидно, вполне себе настроена на душевный диалог, стоит лишь чуть-чуть на неё поднажать. Но он просто не хотел… Дверь немногословно захлопнулась. — Хм?.. — нахмурившись, протянул Коинзелл, стоило только его взгляду зацепиться за… — А ты всё не отстаёшь. — сказал он, присев на корточки перед ползущей к нему красной ящерицей, на чьём хвосте играл огонь. — И чего тебе, Пламя, надо? — коснувшись кончиками пальцев подбородка, спросил наш герой, немного склонив голову на бок. Правда, строить из себя «задумчивого принца» ему удалось не долго. Кажется, полуфея и сам не заметил того момента, когда вторая его рука начала чесать Саламандре гребешок на затылке – определённо сказываются инстинкты и привычки, развиты при общении с Сильфидой. В ответ на движения Коинзелла, Пламя лишь довольно заурчало, издавая утробные порыкивая. Определённо довольные и радостные порыкивания, я дополню. Процесс заигрывания с огнедышащей ящерицей задержался минуты на полторы-две, по прошествию которых, неожиданно, в одно мгновения, Пламя словно бы опомнился, тут же замерев. Казалось, что Саламандра только что вспомнила о чём-то предельно важном. Удостоив Коинзелла упрекающим взглядом из серии «подлый диверсант-саботажник, что отвлёк меня от первостепенного поручения!», красная ящерица настойчиво вцепилась зубами в руку мечника, не сильно сжимая зубы, но настойчиво тяня того за собой. — Чего это ты?.. — Ящер, что понятно, не ответил, лишь настойчивее потянув юношу за собой… и тянул он в одном предельно очевидном направлении: — К Кирхе?.. — немного подумав, Коинзелл таки вынужден был прийти к выводу: «если б не воля его госпожи, Пламя бы и не проявил ко мне такого настойчивого интереса». И, именно поэтому, его тянуло красное урчащее нечто именно к наследнице рода Цербст. — Отпусти руку. Перчатку прожжёшь… — на силу скинув зубы Пламени, Коинзелл успокаивающее похлопал самку Саламандры по загривку, как бы говоря: «Спокойно, я прямо за тобой». В очередной уже раз, с момента появления Коинзелла в этом новом мире, прозвучал звук проворачиваемой ручки, отворяемой двери. Двери, в комнату огневолосой смуглой красотки из Германии. Когда наш герой зашел, в помещении было совершенно темно. Только вокруг саламандры распространялось тусклое свечение. Впрочем – это не проблема для носителя Древней Крови. Полукровка превосходно видел и в кромешной тьме. Жиденький полумрак просто не мог стать для него достаточным препятствием. — Не закроешь ли дверь? — игриво раздалось, стоило Коинзеллу только замереть в проходе. — Пожалуйста?.. — голос этот был, казалось, уже до предела распалён. На мгновение замерев, обдумывая, чем это может ему грозить, Мечник пожал плечами и выполнил запрос девицы.— Добро пожаловать. Проходи сюда. — весело сказала она, лучезарно улыбаясь. И только тогда Коинзелл в полной мере смог рассмотреть дворянку пред собой: волосы свободно отпущены, и сейчас спускаются водопадом по спине. На лице лёгкий, едва заметный макияж. Одежда… сейчас Цербст была облачена в одну ночную сорочку белого цвета. Лёгкую, тонкую, полупрозрачную сорочку. Коинзелл, даже в кружащем полумраке, отчётливо видел округлые и манящие контуры тела Кирхе, что буквально источали чистую, абсолютную, сексуальность. — Кирхе довольно красивая женщина, должен признать. — мысли были до предела быстры. Не то, чтобы Коинзелл потерял голову, соблазнившись смуглой красавицей пред собой, нет. Просто он, что очевидно, начал нервничать. И нет, не потому, что можно было подумать. Стоит сказать – один мастер меча совсем не дурак пошалить на сеновале с красивой девкой, и некоторая пошлость ему присуща как само собой разумеющаяся. Потому – он понимал, зачем его сюда позвали. Для чего... Послышался звук, когда Кирхе щелкнула пальцами. И тут же установленные в комнате свечи загорелись одна за другой. Начиная с той, которая находилась прямо перед дверью, свечи по очереди загорались, и последней вспыхнула та, которая располагалась рядом с Кирхе. Огоньки свечей вспыхнули волнообразно, словно фонари, освещающие улицу. В тусклом, слабом, призрачном свете фигура сидящей на кровати Кирхе была обольстительна. — Чего это ты застыл, проходи давай. — весело протянула дворянка, метая нашему герою лукавую улыбочку. Утробно вздохнув полной грудью и кинув напоследок взгляд на Пламя, сейчас внимательно следящую за ним своими бдительными глазками, Коинзелл почти сразу понял – если хозяйка затребует, данная ящерица гостя в комнату хоть бы и силой загонять будет. — Милая Животина… — усмехнувшись, наш герой бегло огладил фамильяра по голове, таки входя в комнату огневолосой девы. — Присядешь? — Кирхе похлопала по своей кровати, прямо рядом с собой. При этом, едва наклонившись, она умудрилась так выгнуться, что Коинзел, даже и близко ещё не подошедший – уже чуть было не увидел разрез её декольте. (во многом, благодаря нечеловечески хорошему зрению, но всё же) В это же время, платье германки, кое-как держащееся на лишь чудом не до конца съехавших, тоненьких лямках, изрядно так приспустилось. — Присяду. — Коинзел хмыкнул. На мгновение задумавшись о том, какой была бы его реакция, будь он на пару десятков лет моложе и наивнее, наш герой не смог сдержать своего немного печального веселья, стоило только представить своё же собственное, раскрасневшееся до состояния помидора, лицо. — Рассказывай, чего понадобилось. —Ах, ты так поспешен… — Кирхе усмехнулась, качнув головой, из-за чего её волосы, подобные огню, последовали за движением, едва заметно развеиваясь. Довольно эффектный жест, стоит признать. — Но мне это нравится. Люблю уверенных, мужественных мужчин. — пользуясь моментом, Кирхе прильнула своим боком чуть ближе. — Чего хочешь? — правда, на Коинзелла такие штучки не очень работали. — Говори давай, не юли. — Наш герой нахмурился, лёгким движением плеча, без особой церемонности, отталкивая навалившуюся на него девушку. — Ах… ночи в этой академии бывают такими холодными и одинокими… — чуть переждав, видимо наблюдая за лицом собеседника, и думая, как лучше себя будет сейчас вести, протянула Кирхе. — Лишь Пламя составляет мне компанию, делясь своим теплом… — девушка кинула взгляд, полный искренней любви, на свою Саламандру. — Но Пламя… как бы не был он хорош, есть те вещи, заменить которые чем-то иным просто невозможно… — грусть проскользнула в её интонациях. — Ах, Коинзелл, мой дорогой Коинзелл, знал бы ты, как порою мне страстно, почти до бессилия, желается немного другого… — девушка, с поистине лучащимися глазами, взглянула в глаза нашему герою. Как-то незаметно, стелящимися, элегантными, медленными и обворожительными движениями она умудрилась сблизиться вновь, положив свою ладонь на руку нашего героя. — Как я мечтаю о простом, человеческом тепле, коего я просто не могу найти сама… — она картинно поёжилась, обняв себя руками, (естественно, сделав это так, чтобы её массивная грудь лишь сильнее выделялась, почти выскочив из под соскользнувшей сорочки) но почти сразу же вернула свою ладонь на руку парня, вторую положив тому на бедро… — А… ясно… — Коинзел кивнул, как бы соглашаясь со своими мыслями. — Я понял. — Ты, вероятно, считаешь меня вульгарной девицей? Даже если так кажется, с этим ничего не поделаешь. Понимаешь? Мое руническое имя – "Тле… — но договорить Кирхе не смогла. — Кхм?! — удивлённо выдала она, когда её, буквально, заткнули. Да как заткнули!.. — Ч-что?.. — удивлённо протянула она, когда губы парня отпрянули от её. — Заткнись. — твёрдым тоном, схмурив брови, сказал Коинзелл, одним ловким движением сдирая сорочку вниз, прямо на пояс. — Так и скажи, что хочешь трахаться. — и, не дав Кирхе возможности опомниться, он тут же скинул свой плащ, прильнув губами к ней, и потянувшись второй рукой в сторону промежности дамы. — Чёрт, с ремнём возиться долго… знал бы, что так будет – вообще не одевал бы его сегодня… — Мн-н… — И вот, затыкая губы Кирхе своими, одной рукой растягивая пояс и пытаясь стащить штаны, а другой играясь с промежностью девы, наш герой провёл следующие несколько минут. Кирхе, явно опешившая от такой напористости и, главное, мастерства от, с виду, очень молодого и невинного парнишки, откровенно растерялась. Неловкие попытки взять дело в свои руки весьма стремительно и грубо прерывались самим парнем, что лишь шипел на настырные и откровенно раздражающие его действия смуглой девицы. — Стой, нежнее… медленнее… не будь так груб… — кое-как выдавила она, в перерывах между стонами, поцелуями и попытками вздохнуть поглубже. — Кья!..~ — но тут же вновь была перебита очередным стоном, вырвавшимся, стоило только парню чуть прикусить её сосок. — Как же… так… — сказать, что Кирхе была удивлена – ничего не сказать. Вообще, не смотря на частые заигрывания с мужским полом, Кирхе впервые получила своё столь… быстро. Верне… обычно, оно ведь как – парни, учащиеся в этой академии, кроме того, что являются дворянами – так и сами ведь не дураки. Они понимают, что неконтролируемые акты соития, а так же проистекающие из них слухи, могут плохо на них повлиять, (вернее, на репутацию их семей и домов… что в сути, правда, ровно то же самое, ибо за любой урон репутации семьи, позже и дома, с них спросят сторицей) а потому, вопреки ожиданиям, просто так оголтело и без раздумий кидаться в постель к Кирхе, они не могут. Вернее, не хотят… без должной стимуляции, естественно. Как уже говорилось выше, ребята в академии – не дураки. А соитие… ну, если ограничиться парой дам, что сильно болтать об этом и не будут – проблем быть не должно. А что это значит? А значит, что имея возможность вполне себе без последствий (более-менее) переспать с Кирхе, многие выжидают… чего они выжидают, м? Дык, очевидно же – чем дольше из себя эти дворяне будут строить неприступные крепости перед Кирхе, подсуживая в ней интерес к своим личностям – тем более «трепетно» Кирхе потом будет к ним относиться, позволяя немного больше, чем многим другим. В конце концов, самая вкусная добыча – та, которая добыта с большим трудом… И, тут появляется Коинзел. Этот… индивид. Он без секунды раздумий, просто и ненавязчиво, в мгновение ока поддаётся соблазну, даже не думая сколь-либо долго ломаться. — «Такой влюбчивый, что с лёгкостью попал во власть моих чар?» — В этот момент, наш герой провернул трюк с одновременным закусыванием сразу двух сосков. Массивная грудь Кирхе это позволяла. — «Мн-н!.. что-то… мне так не думается, мн…» — Раздвинь ноги… — недовольно кинул Коинзелл, когда бёдра девушки сошлись у него на запястье. — Ну же. Не тяни. — недовольно прошептал он ей на ухо, из-за чего по коже Кирхе прошёлся целый табун сладостных мурашек. — Знаешь… Я легко разгораюсь, мн-н…Словно факел, кх… — девушка стиснула губы, когда ощутила тёплый язык у себя на шее. — Поэтому, внезапно… — справившись с перехватившим дыхание, она продолжила. — Таким вот способом, я и позвала тебя... Кья!..~ — взвизгнула она, когда ощутила на своей шее чужие клычки, нежно покусывающие кожу. «Точно засос останется…», отстранённо подумала дева. — Понимаю... Это – скверный поступок… — голос девушки был томным, глубоким, дрожащим, и полнящимся дикой, почти животной, страсти. Она дышала как запыхавшийся зверь, чья охота полностью провалилась, и чья жертва сейчас измывалась над неудачливым хищником. — …Однако, знаешь… — Казалось, наши герои на мгновение замерли, вперив в друг друга свои взгляды. И тут… — Хья!.. Мн-н?!!.. — девушка, внезапно, почувствовала, как в её лоно проник палец… а за ним, почти сразу же, ещё один. — Я… думаю… — Кое-как справившись с визгом, не дав ему вырваться и пронестись по всему общежитию, дева таки совладала с собой, и смогла выдавить продолжение фразы. —Что ты… простишь меня… — Кирхе уставилась на Коинзелла глазами, влажными от слез. Несомненно, в любом мужчине пробудились бы первобытные инстинкты, когда эта рыжеволосая красавица взглянула бы на него таким взглядом. Вся красная, изрядно вспотевшая, с липнущими к коже волосами, растрёпанная и почти полностью голая… — Простить… что?.. — Коинзелл заметно снизил темп своих ласк, навострив уши и вперив взгляд алых глаз в деву. — То… Что… люблю. Я... Тебя. Любовь… п-пришла совершенно неожиданно. — дрожащим голоском протянула она. В виду того, что парень почти полностью остановил свои ласки, Кирхе сама и не заметила, как в один момент начала двигать тазом, пытаясь сама насадиться на пальцы парня. Периодически постанывая и охотно двигая вверх-вниз, рыжая дева продолжила. — Твой образ, когда ты одолел Гиша... — С почти шепчущей, мечтательной интонацией, протянула она сладким голоском, смотря словно бы сквозь нашего героя куда-то туда, в никуда. — Тот образ был… таким чарующим… почти что сказочным… Совсем как Ивальди, герой из легенды... — на мгновение, Кирхе словно замерла... — Увидев это, я онемела... — и тут же начала вновь насаживаться на пальцы Коинзелла, жадно и глубоко двигая тазом. — Можешь мне поверить! Онемела! Страсть! Аах, это– страсть! — голос девы скользнул уде совсем куда-то в негу. Словно та, на мгновение, погрузилась в нирвану, достать откуда счастливую дворянку возможным не предоставляется от слова совсем. — Больше похоже на похоть. — холодно отрезал поток счастливого словоизлияния Коинзелл, едва заметно отпрянув от, кажется, начинавшей горячиться всё больше и больше, девицы. — Похоть?.. — удивлённо, с почти хнычущими нотками протянула она. Причиной тому был тот факт, что пальцы парня уже почти покинули лоно девы, из-за чего уровень стимуляции стал практически равен нулю. — О, нет! Ты заблуждаешься, мой любимый! — с жаром заявила она. — Мое руническое имя – «Тлеющая», иными словами – страсть! Страсть, а не банальная похоть. С того самого дня, как впервые тебя увидела, я, витая в облаках, сочиняла любовные песни, мн... — рыжеволосая сделала глубокий вдох. — И причина этому – ты, Коинзелл. Ты появляешься в моих снах каждую ночь, поэтому, я приказала Пламени следить за тобой... Действительно, что до меня, то стоит сказать, что Кирхе Фон Цербст – неприличная девица. Наверное, вернее даже будет сказать – похотливая девица. И ты тоже так думаешь, верно? — с лишь ещё более воспылавшей страстью протянула она, кажется, даже не заботясь о том, какой эффект её слова возымеют, и к чему они приведут. — Однако, причина всего этого – ты. Именно ты, тот, кто зажёг во мне этот бурный, нещадный огонь похоти и Страсти! Ах, мои чув… — Кирхе заткнулась… вернее, её заткнули. Опять. И снова губами. — Я понял. Молчи. Твои чувства… — …банальная похоть и пылкая юношеская влюблённость, что вскоре пройдёт сама собой. Если коротко, избавляясь ото всего этого эмоционального словоизлияния – она просто хочет трахаться. Сильно. И всё. Не более того. Впрочем, и я сам не против. У меня Этого не было… хм… уже давненько, к слову. Если подумать… ладно. Если уж предоставляется такая возможность, и красивая девушка, буквально, сама кидается на меня, отдавая своё тело во власть мои рук… то, почему бы и не воспользоваться ею… – подумал Коинзелл. В слух он этого, впрочем, как оно и должно, не сказал. — Я помогу их усмирить. — мгновение, и вновь не успевшая найтись с ответом девушка замолкает. Лишь сладкий стон срывается с её губ, когда парень просовывает в её лоно сразу три пальца. Язык его и зубы, проникнув в её рот, во всю издеваются над язычком девушки. Та сжимает от переизбытка чувств покрывало своей постели, сжимает тунику юноши, цепляется за его длинные, пышные волосы, гуляет пальцами по телу, пытаясь проскользнуть под одежду. — Бёдра… в стороны… — оторвавшись губами от девы, протянул парень, рукой раздвигая ноги дамы. На мгновение, внезапно, ему вспомнилось, что Цербст, вроде как, были давними противниками Вальер... Но тут же, почти сразу же, забылось. Почему? Ну, потому для Луизы всегда можно будет придумать отговорку из серии «Хей, да Фамильяр семьи Вальер поимел наследницу рода Цербст! Тут скорее германцам в пору будет стыдиться!». Как думалось нашему герою, если они оба будут хранить молчание, лишний раз о сегодняшнем соитии никому не треплясь, то и проблем никаких не будет. Ну, а причин трепаться, им обоим, лишний раз, просто нет. На первый взгляд... — Ах!.. Коинзелл… Ты… Моя любовь… моя любовь к тебе… по сравнению с чувствами к другим парням это любовное томление… ах… не идёт ни в какое сравнении... — Кирхе не прекращала соблазнительно стонать, раз за разом прикусывая свои алые, пухлые губки. — Однако…тут ведь уж ничего не поделаешь, верно?.. Любовь пришла внезапно и сразу же воспламенила мое тело, словно огонь… — Кирхе опустила свою ладонь ниже, берясь за руку Коинзелла. Мягко окутав ту своими пальчиками, девушка повела ладонь полуфеи ниже. Пройдя по плоскому животику, их руки не остановились, пока не спустились ещё ниже. — Да… вот здесь… чувствуешь ли ты всю ту страсть, что таится в этом маленьком, одиноком, влажном местечке?...— Кирхе надавила на руку парня, сильнее прижимая ту к себе. Послышались влажные, скользкие звуки, сопровождаемые участившимися томными стонами. — Да... Я чувствую… — Они глядят в глаза друг другу. Страсть Кирхе пусть и не смогла очаровать Коинзелла, но вот возбудить того, подтвлкивая к желанию поскорее слиться в единое целое – вполне себе. И вот, когда Коинзелл уже почти было спустил штаны, приготовившись к соитию…

*ТУК-ТУК-ТУК-ТУК-ТУК*

…раздался стук в окно. Наши герои, на удивление синхронно, повернули головы по направлению звука. Там виднелась фигура симпатичного парня, который укоризненно заглядывал в комнату. Отдельно стоит отметить те взгляды, которые парень кидал в сторону Коинзелла – и, это даже не смотря на то, что разглядеть что либо из деталей внешности эльфа, даже со светом луны и свечей, парень вряд ли мог. — Кирхе... Поскольку ты не пришла в назначенное для свидания время, я попытался прийти к тебе сам... Попытался, как видишь, вполне удачно, но… — Пелиссон! Знаешь, давай через два часика! — едва сдержав раздражение и почти раздосадовано рыкнув от того, что её прервали на самом деликатном моменте, Кирхе кое-как смогла соблюсти минимально дружелюбный тон голоса. — Мы так не договаривались! — парня перспектива, что называется, «остаться за бортом», явно не радовала, о чём тот и поспешил уведомить. — Пелиссон, давай чуть-чуть попозже… — нетерпеливо попробовала найти компромисс дама, но её ждала закономерная неудача: — Кирхе, я вхожу!!! — с этими словами, парень и впрямь вознамерился проникнуть к комнату дамы. — Ха… — тяжело вздохнув, Кирхе потянулась к ложбинке груди, с целью вытянуть оттуда свою волшебную палочку. Девушка явно решила силой прогонять докучающего ей парня, раз тот не понимает слов. Вот только… — А? — непроизвольно выдавила она, не сумев нащупать в заветном месте хранения своего оружия. — Ой… — растерянно протянулаона, вильнув взглядом в сторону тумбочки, где её заветное оружие и магический инструмент, и лежало. Коинзелл, ещё в начале всего этого занятия, к коему его и подтолкнула Кирхе, умудрился проверить тело девушки на предмет лишних вещей, и почти незаметно ту обезоружить. Инстинкты, давно вбитая привычка и мышечная память, что тут ещё сказать. — Пелиссон, стой, где стоишь! — девушка встрепенулась, явно осознав, что силой остановить юношу она явно не сумеет. Пламя же, сейчас под кроватью. Пока ей отдашь команду атаковать, пока она вылезет, нацелиться, и наконец плюнет в студента огнём – тот уже успеет забраться в комнату не один и даже не три раза. И вот, когда он уже почти залез в комнату, едва слышно чертыхаясь себе под нос и упрямо смотря на нашего героя, замерев в неудобной позе на подоконнике: — *БАМ* — парню прямо в лоб прилетел подсвечник. Весьма дорогой и увесистый, тот заставил назойливого юношу «задуматься о смысле жизни» и «пересмотреть своё предельно наглое поведение». Времени у него было не мало – пока летит до земли, выпав из окна. Естественно, студент сознания не терял – ибо он бы иначе умер – и успел применить заклинание полёта, что не дало ему превратиться в не самого приглядного вида лепёшку на земле, кою потом без тени удовольствия будут отдирать от земли неудачливые слуги. Впрочем, для нас сохранность этого парня, в данный момент, второстепенна, не правда ли?.. — Итак. Это что сейчас было? — внешне спокойно, но предельно холодно, поинтересовался у Кирхе Коинзелл. — В кого это сейчас я угодил подсвечником? — Парень до жути внимательным взглядом осмотрел Кирхе, так и лучась недовольством. Если бы у того сейчас был меч, то Кирхе готова была бы поклясться, что Коинзелл в данный момент смотрел бы на неё так, словно примеряется, где ему сподручнее будет резать. — Это… Просто мой товарищ по учёбе. Пелиссон – славный парень. Очень добрый… только, как видишь, немного наглый и невоспитанный, что аж жуть берёт. Хорошо ты его огрел, к слову! Я думала, ты только мечом орудовать умеешь, но ты оказывается, ещё и не только с ним хорош! Ах, Коинзелл… забудь о этом наглом сыче. Сейчас, на первом месте, моя любовь к тебе, о Коинзелл… — попыталась свернуть тему дева, но проскальзывающие нервы изрядно так портили её попытки выглядеть безмятежной. — Ясно. — невозмутимо ответил парень, оглядев даму перед собой напоследок. — Всего хорошо, миледи Фон Цербст. — хмыкнув, наш герой начал одеваться, игнорируя встрепенувшуюся от такого поступка дворянку. — Погоди, любовь моя! Я могу всё объяснить! — видя, что её игнорирует, Кирхе начала изрядно нервничать. — Ах, погоди! Это всё недоразумение! Постой же, не уходи в такой момент! — Дворянка стала натягивать успевшие опуститься до уровня колен трусы, поправляя лямки сорочки. — Постой, Коинзелл! Ты же сказал, что поможешь остудить бушующую во мне страсть! Не уходи, пока я ещё не… — дева, котораяпочти что достигла пика удовольствия, явно очень уж не рада от того факта, что ей решили обломать это самое удовольствие в тот ответственный момент, когда она уже почти достигла блаженства, отворив райские врата… — Разве ты не чувствуешь, как дрожит моё сердце?.. — томно протянула она, прижавшись к направившемуся было ко двери парню своей массивной грудью, со спины. — Миледи Фон Цербст, вы… — Кирхе! Кто это?! Разве мы не уговаривались, что эту ночь я проведу с тобой? — начал было пытаться отвязаться от неё, используя предельно вежливое обращение и отстранённую формулировку, наш герой, но только его вновь прервали. И вновь это был незнакомый мужской голос, раздавшийся со стороны окна, сейчас отворённого на распашку. — Стикс! Знаешь, давай через четыре часика! – даже не поворачиваясь к новому лицу, словно и не думая над словами а двигая языком лишь на рефлексах, крикнула дева, сейчас пытаясь удержать Коинзелла от попытки уйти. Тот многозначительным взглядом посмотрел на нового парня, левой рукой, не глядя, уже начав тянуться за стоящим рядом подсвечником. — Кто этот парень, Кирхе? — Кипя от ярости, Стикс уже намеревался влезть в комнату. Кирхе, которой, по-видимому, это надоело, отдала Подручному команду: — Пламя! — Опаленный парень упал на землю, стоило фамильяру только плюнуть в того сгустком огня. Однако, кажется, ранее, говоря о разбившемся о землю дворянине, кто-то изрядно так недооценил стойкость и выносливость здешних магов, а так же высоту, на которой располагается комната Кирхе. — Всего хорошего. — не глядя назад, Коинзелл зашнуровал свой плащ, даже не думая останавливаться или же говорить что-то ещё. — И, пожалуйста, в следующий раз, если надумаешь завлекать к себе – будь добра удостовериться, что тебе никто не помешает. — голос его лязгнул едва заметным раздражением. Слишком уж вся эта ситуация была для нашего героя… привычной. — Кажется, что традиция с прерыванием на самом интересном месте всё так же актуальна и в этом мире… — тяжело вздохнув, наш герой без тени сомнения намерился выйти из комнаты. — Притормози же, о душа моя! — Кирхе попыталась остановить Коинзелла, обняв его со спины и остановив своими руками. Её сверкающие, выразительные, глубокие глаза печально затуманились от слёз… ноКоинзелл лишь не глядя скинул ладони дворянки резким, грубым движением плеча. — Ты не можешь так просто уй…

*ХЛОП!!!*

Закрывшаяся дверь отрезала от полуфеи окончание чужой фразы. Пройдя пару шагов в сторону, Мечник чуть вздрогнул, стоило из комнаты Кирхе раздаться очередному, особенно мощному на этот раз, взрыву. Кинув за спину взгляд, и оценив, кажется, даже чуть покосившуюся дверь, один ушастый мастер меча решил проигнорировать этот момент, направившись дальше по коридору. Всё настроение испортили, чёрт возьми…

*ХЛОП!!!*

— Хм?.. — наш герой перевёл взгляд назад. Опять. На этот раз, хлопнула дверь в комнату Луизы. — Чего это ты? — чуть склонив голову на бок, спросил любопытствующий парень. Луиза окинула стоящего сбоку эльфа тяжёлым, недовольным взглядом, который, правда, с каждой секундой лицезрения Коинзелла становился всё пассивней и легче. — Взрыв. Думала, с тобой что случилось… — девочка тяжело выдохнула. — Но это, всего лишь, опять Кирхе беснуется.Никак не угомонится, чёртова извращенка… — последнюю часть фразы она уже скорее прошипела себе под нос. Да как прошипела! Любая змея самовольно от зависти удавиться. — Будь с ней осторожен. За ней постоянно таскается куча парней. Очень даже агрессивных парней – так что, держи в курсе, что если будешь часто крутиться подле неё, могут и на тебя разозлиться… — в голосе Луизы, сейчас довольно отстранённом, явственно ощущалась некая тревога и даже переживание. —…И, только этого мне сейчас не хватало – воевать с доброй половиной парней в этой академии только из-за твоих бездумных выходок. — это циничное окончание, вопреки многим ожиданиям, пусть и звучало вполне естественно, но всё было каким-то… вынужденным. Словно притянутым за уши. Будто этим девочка пыталась сказать «даже и не смей думать, что это я за тебя волнуюсь! Лишь за своё положение в обществе, и не более!». Выглядело это… забавно. — Хм… спасибо за совет, Миледи. — Коинзелл едва заметно ухмыльнулся. Ему такое, почти детское, поведение, пришлось крайне по вкусу. — Ваше волнение о моей сохранности льстит моему сердцу. — прищурившись, парень чуть приблизил лицо к девушке, улыбнувшись гораздо более провокационо. — Вы такая милая, когда волнуетесь. — совершенно безвкусный и мало подходящий ситуации, комплемент, но ничего более провокационно я из себя сейчас выдавить не смогу… да и вряд ли захочу, честно говоря. — Вполне закономерно волноваться о таком проблемном фамильяре, как ты. Да и милой я выгляжу всегда, а не только когда волнуюсь. — едва заметно порозовев щеками, Луиза самодовольно улыбнулась, горделивым жестом поправляя свсвои длинные, пышные волосы. — Наконец ты додумался сделать своей госпоже комплимент… — если бы можно было описать сейчас внешность Луизы одной фразой, то вернее всего было сказать о ней, в данный момент, что девочка «надулась от собственной важности». — Пусть и столь банальный, но всё же. Растёшь, однако. — Всего хорошего. — едва заметно цыкнув из-за провалившейся провокации, Коинзелл решил прекратить диалог. Но перед этим!.. — К слову… Миледи, вам не холодно в одной пижаме? — многозначительным взглядом обведя округу, как бы намекая на не совсем подходящую для коридора одежду, Коинзелл лукаво улыбнулся, пытаясь строить из себя само участие, понимание и невинность. Получалось же у него, из-за злобного прищура, (который, от чего-то, парень не мог сейчас контролировать совершенно!) стоит сказать, не очень. Луиза оглядела себя. Быстро оглядела округу. Более подробно посмотрела по сторонам, отметив начавших вылезать из своих комнат студентов, привлечённых устроенными Кирхе взрывами, чтос интересом поглядывали на комнату вышеназванной особы, а так же, на саму наследницу рода ла Вальер. И, стоит сказать – если все остальные успели одеться, из-за чего выглядели более-менее презентабельно, то вот Луиза так и стояла в своей тоненькой, лёгкой пижаме… Кинув недовольный и почти злобный взгляд, на последок, на мечника, молодая розоволосая дворянка предпочла совсем не по дворянски быстро и стремительно исчезнуть за дверью своей комнаты. Коинзелл наблюдал за всеми её метания с лишь ещё более лукавой улыбкой человека, сотворившего замечательную пакость. Ха… Сильфида, наверное, меня заждалась уже…

***

«Собирайся. Мы направляемся в город.» – было первыми словами, что услышал Коинзелл по утру, стоило тому только зайти в комнату Луизы. — Меч, говоришь?.. — с сомнением протянул Коинзелл, оглядывая столицу Тристейна. Вернее – ту улицу, по которой они с Луизой сейчас шли. Повсюду сновали люди. Как в обычной одежде, так и носители «мантий», которым почти всегда обязательно сопутствовали выпрямленные спины и гордая осанка. Несколько стражников, лениво слонявшихся туда-сюда, и исполнявших работу патрульных. Зазывалы, что пытались привлечь клиентов в свои небольшие забегаловки, и многие прочие стандартные для любого средневекового города, личности. Эта картина, сказать по чести, отдавалась в сердце Коинзелла чем то, похожим на ностальгию. Такого вот пейзажа, во многом знакомого и даже родного, ему очень не хватало. — Хм… лучше будет найти кузню, где я смогу отковать его сам. Не очень верю творениям здешних умельцев. — Парень холодно хмыкнул. — Ну уж нет. Во первых – я не знаю, где находится кузница, в которой ты мог бы работать. Только магазины. Во вторых, я не очень доверяю тебе в этом деле – мало ли, что ты додумаешься создать. Лучше уж просто купим тебе что-то простое, но надёжное. — Ну уж нет. Мне всё равно, кроме меча, необходимо подготовить всё своё остальное снаряжение, так что посещение кузницы – строго обязательно. — Нет значит нет. — девочка почти, совсем не по дворянски, закатила глаза. — Слушай, когда госпожа тебе говорит. — Уж прости, но я считаю, что опытный мечник будет в этом вопросе куда более квалифицирован, нежели студентка академии волшебства. — парень серьёзно так посмотрел на собеседницу. — Боюсь, именно тебе сейчас придётся идти на уступки. Луиза долгим, прямым, напряжённым, серьёзным и много каким ещё «…ым», взглядом, посмотрела в, именно сейчас, ставшее предельно решительным лицо Коинзелла. Тот не оставлял девочка ни одного иного варианта: — Ну ладно. — дворянка устало покачала головой, едва сдержав порыв помассировать переносицу. — Твоё дело. Но, больше чем за меч, я платить за эту твою приходить не собираюсь… Нет, всё же, сделаем иначе. Я оплачу, если потребуется, за временную аренду кузницы, но ты должен будешь выбрать какой-нибудь меч в лавке. Просто для спокойствия моей души. — решила, что нашла компромисс, девушка. — Что скажешь на такое предложение? — Согласен… ещё, за одно, прикупишь руды. Интересно посмотреть на здешние образчики разных металлов… — тон Коинзелла стал предельно задумчивым. — Хм… а в кузне я, при возможности, смогу отплатить своими навыками… — Думаешь, они кому-то понадобятся? — В любом случае, перековать серп, лопату, нож, кирку, грабли, тяпку и так далее – я смогу. А спрос на это дело найдётся всегда, поверь моему опыту… — Парень положил пальцы на подбородок. — Ладно, идём. Не будем медлить и лишний раз стоять на месте.