Гордость Слизерина

      После того, как Малфой попал в Больничное крыло, прошло несколько дней. Паркинсон за эти дни прожужжала всем уши о том, какая у него глубокая рана. В любое свободное время она старалась навестить Драко и всячески изображала на своем лице мучения, когда рассказывала про него. Гермиону раздражала эта «подростковая любовь» Пэнси, но она ничего не могла с этим поделать. Когда Слизеринский принц наконец явился, то ситуация только ухудшилась. Девчонки с первых и вплоть до четвертых курсов облепили Малфоя, каждая старалась пожалеть бедного слизеринца. Драко нравилось внимание, и он только подпитывал ажиотаж своими рассказами о произошедшем. Блейз с некой смешинкой наблюдал за этим со стороны. Крэбб и Гойл лишь поддакивали Малфою, все также исполняя роль телохранителей. Гермиону весь этот цирк жутко бесил, ей приходилось идти в библиотеку или в другое тихое место, чтобы спокойно делать уроки. Гермиона заметила, что Малфой в этом году стал очень популярен среди представительниц женского пола не только со Слизерина, но и с других факультетов. Она признавала, что Драко похорошел и вытянулся за это лето, но его характер сильно отталкивал. Хотя, Гермиона все чаще стала замечать в нем изменения по отношению к себе. Малфой перестал называть её грязнокровкой и как будто начал ее… избегать? Он относился к ней почти нейтрально, в то время как сам все больше пытался задеть Гарри и Рона. «Да нет, это все тот же Малфой», — твердила себе Гермиона.       В четверг у слизеринцев и гриффиндорцев был первый урок Защиты от Темных Искусств в этом году. Гарри, Гермиона и Рон с нетерпением ждали начала, так как профессор Люпин заинтересовал их еще в поезде. Дети вошли в класс и расселись по партам, переговариваясь друг с другом. Но вот появился и сам преподаватель: — Добрый день, — поприветствовал ребят профессор Люпин. Он подошел поближе, как бы осматривая каждого. Большинство слизеринцев и некоторые гриффиндорцы сразу выразили свое пренебрежение по отношению к учителю, его потрепанный вид оставлял желать лучшего. — Сегодня у нас будет практический урок, — с энтузиазмом заявил Люпин. — Прошу вас достать ваши палочки и подойти поближе ко мне. Дети заинтересовались и встали рядом с довольно большим шкафом. — И так, кто знает, что такое боггарт? — задал вопрос профессор. Рука Гермионы автоматически взметнулась вверх. — Да, мисс Грейнджер, — улыбнулся Люпин. — Боггарт — это разновидность привидений, которая подстраивается под то, чего человек боится больше всего, — четко и уверенно произнесла третьекурсница. Самая лучшая защита от боггарта — смех. — Совершенно верно, десять очков Слизерину, — похвалил Римус. — Сейчас мы изучим заклинание, которое превращает боггарта во что-то смешное. Повторите за мной: — Ридикулус! Со всех сторон донеслось это заклинание. Когда класс затих, профессор постучал по дверце гардероба. В то же мгновение шкаф затрясся, а внутри что-то зашумело. Невилл, который стоял ближе всех, испуганно отшатнулся назад. — Невилл, не бойся, — добродушно сказал профессор. — Подойди сюда. Гриффиндорец, при звуке своего имени слегка вздрогнул, но послушался. — Чего ты боишься больше всего? — обратился Люпин к мальчику. Невилл потупил взгляд и немного смутился. Было ясно, что он не хочет об этом говорить. — Пр.профессора… Снегга, — заикаясь произнес Долгопупс. Все помещение взорвалось громким хохотом. Даже сам профессор не мог сдержать улыбки. — Отлично, Невилл, — сказал Римус и шепнул что-то гриффиндорцу. — А теперь, тишина! Я открою дверь, и Невилл громко произнесет заклинание, — голос Люпина доносился до каждого. Гардероб открылся, и из него вывалилась какая-то воздушная субстанция, которая уже через пару секунд превратилась в профессора Снегга. Если бы Гермиона не знала, что это боггарт, то подумала бы, что декан Слизерина перепутал кабинеты. Фигура волшебника казалась более мрачной и злобной чем обычно, она медленно надвигалась на Невилла. Гриффиндорец побледнел, а его палочка слегка задрожала. — Давай, Невилл, это всего лишь боггарт! — послышался голос профессора. После этих слов Долгопупс пришел в себя и произнес: — Ридикулус! Одежда фальшивого профессора Снегга резко переменилась. Теперь гроза подземелий была одета в старую, аляпистую, женскую одежду. На голове Северуса красовалась шляпа с разноцветными перьями, пальто было вышито оборками и рюшечками, а на ногах виднелись кожаные сапожки на среднем каблучке. Невилл шокировано уставился на нелепую фигуру, не в силах вымолвить и слова. Гриффиндорцы залились громким смехом, и даже слизеринцы не могли сохранить спокойствие при виде их декана. Боггарт был сбит с толку и начал превращаться во что-то другое. Все притихли. Вдруг посередине комнаты появилась огромная змея. Она поползла прямиком к Парвати Патил, девочка не растерялась и произнесла: — Ридикулус! Змея свернулась в трубочку и покатилась по полу. Вновь раздался смех. Но тут боггарт превратился в окровавленную мумию, которая двигалась к Дафне Гринграсс. Гринграсс пискнула и отошла в угол комнаты. Перед мумией встал Теодор, и на ее месте в миг появилась вода. Она все чернела и увеличивалась, окутывая слизеринца. Нотт крикнул: — Ридикулус! Вода отступила, принимая облик большого мыльного пузыря. Пузырь лопнул и издал смешной звук. Ребята рассмеялись. Но вот, очередь дошла до Гермионы. Слизеринка долго размышляла над своим самым сильным страхом. Ее предположения начинались от потери магии до смерти дорогих ей людей. Гермиона стояла напротив боггарта и ожидала его трансформации. Через несколько секунд перед ней возник образ девушки в длинной мантии и пышными волосами. Она была окутана серым дымом, и ее лица не было видно. Девушка держала в руке палочку и сыпала темные заклинания в своих друзей и родителей, а за ее спиной виднелся силуэт черной, как мгла, змеи. Зеленый луч пронзил фигуру женщины средних лет, и раздался пронзительный крик. Гермионе показалось, что она услышала усмешку этой девушки, злобную и холодную. Слизеринка настолько задумалась и погрузилась в эту атмосферу, что совсем забыла, что находится в классе. Она пришла в себя только тогда, когда Гарри загородил ее от боггарта. На месте недавней картины появилось нечто знакомое. Дементор, словно настоящий, навис над Гарри. Гриффиндорец, как и Грейнджер, не мог сдвинуться с места. Но в этот раз уже сам профессор Люпин загородил ребят от привидения. Дементор молниеносно превратился в луну, а затем в воздушный шар. Белый шарик с писком сдулся и залетел обратно в шкаф. — На сегодня достаточно, мы отлично поработали, — сказал профессор, закрывая дверцу. — Домашнее задание — законспектировать тему про боггартов. Третьекурсники собрали вещи и быстро покинули помещение. — Вот это учитель! — воскликнул Рон, — не то, что Локонс. Все с ним согласились. После такого урока Римуса Люпина начали уважать даже слизеринцы (не все, конечно). Пока другие восхищались новым профессором и обсуждали урок, Гермиона находилась глубоко в своих мыслях. В ее голове снова и снова воспроизводилась недавняя картина. Девушка с пышными волосами, готовая убить своих близких. Слизеринка сразу догадалась что это она, только взрослая. Кажется, теперь Грейнджер поняла свой главный страх. Этот страх — превратиться в злодейку, причинить боль друзьям и родителям, изменить своим принципам и перейти на темную сторону… От своих же догадок у Гермионы пробежал холодок по спине. А та змея? Что она означала? «Возможно, змея — символ моей принадлежности к Слизерину», — подумала Гермиона. Но тут ее взгляд наткнулся на Гарри. Гриффиндорец был погружен в свои мысли, как и слизеринка. — Гарри, все в порядке? — аккуратно спросила Гермиона. Мальчик-Который-Выжил вздрогнул и резко повернулся лицом к подруге. Он тут же расслабился, когда увидел говорящего. — Да, все нормально, Гермиона, — гриффиндорец слегка улыбнулся. — У тебя был дементор. Знаешь, что это значит? — продолжала девочка. — И что же? — заинтересовался Гарри. — Это значит, что ты боишься самого страха, а не дементора. Не каждый на это способен. Слова Гермионы казались абсолютной правдой. Гарри почувствовал некое облегчение и был благодарен Гермионе за пару слов. — Но…что значил твой боггарт? — Гарри вдруг вспомнил историю на уроке. Гермиона немного замялась. — Я и сама толком не знаю, — наконец, выдала девочка. Отчасти, это была правда.