Двадцать видов боли

      Каждый день Агей отвозил Митю на учебу и, честно сказать, совсем не знал, на кого тот учится. Может, мальчишка ему и рассказывал, но последние несколько недель он совсем его не слушал, полностью поглощённый мутными, как разводы на стеклах раздумьями о том, что за затишье установилось между ними с Лавром. И что происходит между ним и тем Костей, кто он, как между ними всё на самом деле? Он, конечно, дал им поверхностную оценку, но в самом деле совсем ничего не знал о чужих отношениях. Он и в своих-то был не шибко проинформирован.       «Я люблю его» из уст Лавра звучало так преданно, по-настоящему и искренне. И так несправедливо. Агей хотел, чтобы Лавр сказал это ему в лицо, о нём и о себе. Но на самом деле сам не был уверен в том, что ему это нужно. Всё-таки Лавр ветреный и изменчивый, в отличие от Димочки, что имеет чётко обозначенную фабулу. С ним легко, он лёгкий на подъём. У него нет времени задумываться о чем-то бесполезном для него, он просто живёт.       Агей убеждал себя, что Митя ему нравится гораздо больше. Он сравнивал его с Марией против воли, просто так выходило, и мальчишка выигрывал на её фоне по всем фронтам. Если же просто поставить его рядом с Лавром — было очевидно, кому он отдал бы предпочтение. И всё же.       Припарковав машину у входа, Агей повернулся к Мите, разглядывая его идеальную внешность: угловатую мальчишескую фигуру, тонкие кости ключиц в расстёгнутом вороте рубашки в мелкий цветочек, линию шеи, болтающуюся серёжку, пальцы украшенные кольцами и блестящие аккуратные ногти. Совершенство.       Прикоснувшись к его щеке, Агей повернул его лицо к себе, и мальчишка ласково улыбнулся. Милый щеночек.       — Удачи с учёбой, детка, — пожелал мужчина, коротко поцеловав его в лоб.       Митя кивнул и обнял его за шею, прижимая к себе. Вообще-то себе не соврёшь, он приятный малый, с ним хорошо, он сам хороший. Помесь ангела и лесной фейри, состоящая из фруктовых сиропов и десятков улыбок, с детскими первородными взглядами на жизнь. Он изо всех сил старается не упасть в его глазах и спасти от одиночества. Митя не очень понимает, что с ним не так, но двигается по наитию. Это достойно хотя бы благодарности.       Агей взял его за подбородок и поцеловал по-настоящему, хотя Митя по умолчанию решил, что он этого не жалует и в итоге перестал с этим лезть спустя время. Он даже оцепенел, не отвечая, а потом прижался к нему так тесно, как только можно было в салоне машины.       Попрощавшись с мальчиком, что сиял как натёртый самовар, когда вышел из салона, и оборачивался, пока он не уехал, Агей выдохнул. Ему начало казаться, что он угнетает Митю своими загонами, а он был не из тех, кто кайфует от того, что меняет партнёра под себя. Говорить об этом было бессмысленно, они с ним ни разу не ссорились за несколько месяцев отношений, можно сказать, что это эдакая идиллия. Хотя бы ширма.       Перестать думать о Лавре он не мог. Его длинные волосы, тембр смеха, яично-белый цвет кожи, оттенок глаз, что меняется в зависимости от освещения... Почему все в нём было таким? Даже слова не подобрать. Он обычный, всё в нём. Митя же по современным модельным стандартам красоты — идеал, которому он должен радоваться, на который пускали слюни все вокруг, а тот почему-то пускал слюни на него. Это льстило, но заставляло чувствовать себя обязанным и виноватым.       Со вздохом Агей наугад свернул и остановился у первого попавшегося неприметного бара с бледной на фоне остальных вывеской. Начинать пить с самого утра показалось ему отличной идеей. Пожалуй, так решил только он, потому что внутри было совершенно пусто, даже за стойкой.       Света здесь было куда меньше, чем снаружи. Все углы скрылись в мраке, натёртые столики тускло блестели в свете бледных ламп. Кусочек ночи среди бела дня.       Агей занял место у стойки, откуда вынырнул бармен и уставился на него удивлённо-испугано.       — Привет, — просипел Лавр, вытирая влажные руки ярко-синим вафельным полотенцем, что своим цветом подчеркнуло его выпирающие на кистях вены.       — Привет, — спокойно кивнул Агей, будто не осознал того, кто перед ним. Почему-то он совсем не удивился, словно так и задумывал. Внешне. Внутри же лопнул целый воздушный шар, и он падал с ебической высоты. — Плевать мне в коктейль будешь?       — Буду, — кивнул парень, махнув полотенцем по стойке, убирая отпечатки пальцев, и облокотился о него, выставляя напоказ жилистые руки с подвёрнутыми по локти рукавами. — За щедрые чаевые хоть сразу в рот, только скажи.       — Не знал, что ты работаешь в баре, — мужчина посмотрел за его спину, выбирая, чем залить сосущую внутренности пустоту.       — Недавно устроился. Это, между прочим, гей-френдли заведение, так что если к тебе решат подкатить, никому в пиздак бить не стоит.       — Выходит, зря пришел.       Лавр рассмеялся, потерев нос запястьем, и принялся греметь стаканами, с крайним умиротворением на лице. Агей рассматривал его губы, что чуть шевелились, что-то про себя проговаривая, на опущенные ресницы, отбрасывающие неподвижную тень, шустрые движения рук. Если Лавр был для чего-то рождён, то, наверное, чтобы нести благодать. Поскольку самые легальные способы доставить счастье это алкоголь и секс — не лишним будет сказать, что он оказался прямо таки на своём месте.       — Держи, — Лавр поставил перед ним высокий гладкий стакан со льдом, залитый чем-то ярким. Настолько фиолетовым, что сразу ясно, что это сладко как кровь у диабетика. — Я угощаю.       — Там стрихнин? — Агей с недоверием осмотрел презент и успел накрыть чужую ладонь своей, будто случайно, будто он пытался взяться за стакан.       — Да, — серьёзно ответил парень. Его пальцы дёрнулись несколько раз, а уши заалели. — Тут есть камеры.       — В случае чего нам отдадут наше хоум-видео? — заигрывающе спросил Агей, поддавшись вперёд. Лавр сначала отшатнулся, а потом тоже поддался вперёд, хмыкнув, будто ему всё нипочём.       — Не знал, что тебя заводят такие штучки. — Лавр повернул ладонь, холодную и влажную из-за конденсата, и прикрыл глаза, как смертник, принимающий свою судьбу.       Агей поцеловал его, вылизал язык со вкусом ментоловой сигареты, горчащие губы и его зубы. На клыке больше не было скола, о который можно было бы оцарапать язык, а он сам ранил верхнюю губу изнутри. И все же это был тот Лавр, к которому он уже привык.       — Меня уволят, если ты продолжишь, — отстранившись, парень помотал головой и заправил волосы за ухо, из-за которого они тут же выскользнули назад на лицо.       — Как жаль, — с фальшивым сочувствием покачал головой Агей, отпив коктейль. Кисло. Вкус поцелуя сразу вымыло. Тем лучше — будет повод повторить.       Лавр усмехнулся, смахнув что-то со своего форменного фартука с названием бара на груди. Ремешки из чёрной кожи на плечах и поясе как влитые сидели на его фигуре и, когда он повернулся к кофе-машине, у Агея напрягся член. Они подчеркнули его узкую талию и выделялись на белой выутюженной рубашке меж лопаток крест-накрест. Через тонкую ткань просвечивали красные символы. Хотелось увидеть его в этом фартуке на голое тело. Не один раз.       — Не смотри так, — попросил Лавр с улыбкой в голосе, не оборачиваясь. Его шея с короткими отросшими чёрными волосами чуть порозовела. Теперь уже он вёл себя как подросток, краснея без повода. Здоровый, казалось бы, лоб.       — Потому что что?       Парень повернулся и взглянул на него из-под лба, скользнул рукой под фартук, закусив губу. Агей напрягся всем телом, глядя на очертание руки под тёмно-коричневым слоем плотной ткани. Лавр показательно поправил свой член и вздохнул, оперевшись о стойку обеими руками.       — Неохота с мокрыми трусами тут тусоваться ещё два часа.       — Ничто не мешает их снять.       — Тебе только повод дай.       — Повод? — Агей усмехнулся, прижав к губам стакан. — Зачем?       Лавр растянул губы и якобы скромно отвёл взгляд.       Ощутился запах кофе и жареных орехов. Лавр снова отвернулся, что-то колдуя над кофемашиной.       — Значит, ты освободишься через пару часов?       — Верно. В любом случае, клиентов в будний день утром обычно не случается.       — Где ты работал раньше?       — Много где, но это было не то чтобы серьёзно, — отмахнулся парень, повернувшись к нему. Отпив кофе, он поставил локти на стойку, нечитаемо глядя на собеседника. — Музыкантом, дизайнером по эскизам для татуировок, стоял за прилавком в секс-шопе, позировал для художников...       — Голым?       — Всяким, — он загадочно усмехнулся, подперев ладонью лицо и прижав кончик мизинца к нижней губе. — Был гардеробщиком в театре, продавал косметику, билетёром на аттракционах, а ещё занимался фермерством.       — Чем? — удивлённо спросил Агей, дёрнув бровью. Не вязался у него образ Лавра со всякими там козликами-кроликами.       — На ферме улиток во Франции, — он засмеялся и покрутил свою чашку в пальцах.       — Я думал, ты работал стриптизером.       Агей дёрнул уголком губ, допив коктейль и поставив стакан. Кубики льда звонко цокнули, и Лавр опустил на них свой взгляд. Выудил своими тонкими пальцами один кусочек и зажал меж губ, склоняясь над стойкой. Агей намек понял и, взяв его за шею, проник языком в приоткрытый рот. Лёд быстро таял, пропорционально тому, как они раскалялись, тек по их подбородкам, капая на стойку. Это заводило, не глядя на то, что нёбо стало неприятно холодным, его щекотал умелый язык. Язык, который он обожал ощущать на своем теле, обожал, когда тот не выбешивал его своими нелепыми замечаниями.       В штанах становилось всё меньше места, воздуха тоже не хватало. Лавр мычал в его рот, но отстраниться не мог, потому уцепился в его плечи руками, вонзая ногти в кожу.       Прерваться пришлось когда дверь приоткрылась, и Лавр отпрянул от него с рассерженным шипением «блять», пытаясь вытереть лицо от воды и выражения похоти, дробя зубами остатки льда во рту. Его скулы чуть покраснели, когда он вежливо улыбался пришедшему клиенту. Агей же получил стакан с чем-то алкогольно-кофейным, и это было ни дать, ни взять, вкусно. Лавр знал, что делать. Только его воркование с мужчиной под пятьдесят раздражало. Тот сыпал старпёрскими комплиментами и подкатами, на что Лавр подыгрывал, разбодяживая ему какие-то коктейли.       Агей с прищуром смотрел на мужчину: на седые виски и шикарный костюм на худощавом теле. Слишком шикарный для этого места, в таком только нагибать персонал в мишленовских ресторанах. Он смотрел на Лавра с неприкрытым желанием, и тот не мог этого не видеть, но благополучно скидывался на дурачка, совсем непохожего на себя.       Этот дядечка заставил вспомнить о Косте. Они с Лавром не сцепились на эту тему, и это казалось естественным. Деревья растут корнями вниз, птицы летают в небе, рыбы плавают в воде, они избегают говорить о своих отношениях и чувствах. То ли смешно, то ли печально. Впрочем, Лавр не убегал и сам заискивал, что давало надежду на то, что он на этапе принятия того, что сам отвечает за свои самоощущения, и на самом деле он совсем не зависит от решений Кости. Но точно это было неизвестно. Вполне вероятно, что Лавр решил просто все пустить на самотёк и вести себя как ни в чём не бывало. Это было бы не самым худшим исходом. Хуже всего станет, если он решит в итоге просто от него отдалиться, послушав своего Костю.       Больше клиентов не было до самой пересменки. Лавр выглядел устало, но не мог нагрубить в ответ назойливому клиенту. Он продолжал вежливые терпимо-светские беседы, что нет-нет да скатывались в односторонний флирт. Агею, что устал от наблюдения за этим, пришлось сгрести парня в свои объятия и поцеловать под ухом, обозначая свои территории. Лавр оцепенел, напряжённая спина врезалась в мужскую грудь, а незнакомец проглотил язык, смотря однако более чем равнодушно.       — Иди переодененься, малыш, — прошептал Агей, но так, чтобы мужчина услышал. — Нам пора.       Лавр боднул его локтем в ребра, но всё-таки пререкаться не решился и послушно ушёл. Агей победно усмехнулся и хмыкнул, из-под лба глядя на мужчину.       — М, значит, так можно было? — задумчиво спросил незнакомец, катая остатки своего виски с колой по стенкам стакана.       — С ним — нельзя, — холодно и предупредительно произнес Агей.       — Не напирай, — нисколько не смутившись его тона, мужчина встал со своего места и одарил его надменным и усталым взглядом. — Он не из тех мальчиков, что могут быть с одним, не так ли?       Агей приоткрыл рот, но мужчина не стал ждать, пока его воспалённые извилины соберут в кучку какой-то ответ. Кивнув на прощание, он бросил улыбку за его плечо и направился на выход.       — И кто он такой? — недовольно поинтересовался Агей, повернувшись.       Лавр поднял брови, бросил взгляд на закрывшуюся дверь и потянулся. Черная футболка задралась над горчичным брюками с низкой посадкой, показывая симпатичную темную блядскую дорожку, и Агей сглотнул. Ещё один хороший знак. Или нет?       — Хозяин бара.        — Спал с ним?       — Блять, ну конечно, — Лавр хрустнул шеей, небрежно растрепав волосы и усмехнулся. — Но это было не для работы, — добавил он, скосив глаза на другого бармена, которому, впрочем, не было до них никакого дела. Парень с ярко-рыжими волосами меланхолично протирал стакан и устало смотрел в пустоту. — Неважно. Купи мне поесть.       — Этот дядя оставил тебе полтора хуиллиарда чаевых одной купюрой, ты обнаглел?       — Не утрируй, малыш, — Лавр выделил последнее слово и прищурился, ожидая реакции, однако её не последовало. — Боюсь, у них не будет сдачи.       — Уважительная причина, — кивнул Агей, встав, и последовав за ним на выход. — Тогда, мистер миллиардер, угощу Вас шаурмой.       — Ты меня балуешь, — с улыбкой мурлыкнул Лавр.       — Только если ты меня потом покатаешь на своем личном самолёте.       — Покатаю, — пообещал парень, бросив на него таинственный взгляд. — Мой самолёт по тебе соскучился.       — Блять, знаешь, это отвратительно и грязно, — Агей не сдержал улыбки. — Мне светит максимум велосипед.       — А это оскорбительно, — возмутился парень. — Словно у тебя самого авианосец.       Лавр рассмеялся, запустив пальцы в свои волосы, почерневшие у корней. Рука Агея в кармане дрогнула и сжалась в кулак, ловя в себе желание поправить смешно торчащую прядь. Наверное, он смотрел на него слишком... с чувствами, потому Лавр самую малость помрачнел.       — Скоро у меня день рождения, — вспомнил Агей, в попытках придумать, как обратить на себя внимание. — Придёшь?       — А твой милашка? — Лавр поиграл бровями, напоминая о их с Димочкой целиком обоюдной ненависти друг к другу.       — Тебя разве такое останавливает?       — И что же тебе подарить?       — Минет, — не думая ответил Агей, открыв дверцу своей машины. — У тебя есть права?       — Водительские или чисто моральные? — Лавр сел за руль, усмехнувшись и приняв ключи. — О'кей, приду, а сосать мы будем Димочкой на пару, или он будет со стороны смотреть?       — Да, он и Костя, — цокнул Агей, доставая козырь и садясь рядом. Выпитый алкоголь самую малость развязывал язык, и, чем говорить, он предпочёл бы найти ему другое применение.       — Ай, — фыркнул парень, заводя мотор, — ну и стервозные же у тебя замашки, ты титулированная сука.       — Коронованная, — возразил Агей. — У Вас все хорошо?       — Отлично, — механически отозвался парень и умело вырулил, включая музыку. Салон заполнил глубокий мужской голос, и это значило, что Лавр не хочет разговаривать. Агей тоже не слишком жаждал развивать эту тему, потому расслаблено откинулся на спинку, прикрыв глаза.       Агей думал, о том, что вместо сердца у этого парня чёрная дыра, и не находил этому подтверждений. Там у него горячее карликовое солнце в сотне протуберанцев, что не слушается хозяина. Ведь он хочет любить, наверняка хочет, а всё идёт наперекосяк. Он и принцесса, и дракон, защищающий её, это здоровски мешает.       Впрочем, Агею нравятся обе его стороны.       Впрочем, Агей был пьян, так что его устраивало совершенно всё.