Двадцать видов боли

      Валентин покручивал в пальцах высокую ножку фужера, задумчиво глядя на искрящиеся пузырьки, щекочущие гладкие прозрачные стенки. Через выходящие из-за густых облаков на улице лучи, пробивающиеся в ресторан через окно, на скатерть ложились желтоватые блики.       Как казалось Агею, Валентин вообще не из этой эпохи, страны или даже мира. Он непременно называл всех по полному имени, носил деловые костюмы, сидящие на нём так же естественно, как повседневная одежда; проявлял изысканные манеры, даже его мимика казалась не такой, как у обычных людей. Взгляды оценивающие, как у ювелира, который на глаз прикидывает стоимость тебя как человека в целом; улыбки снисходительные, в духе ничем-не-могу-вам-помочь; речь начитаного по самое не могу человека. Это пока что было всё, что Агей успел изучить. В целом, можно было порадоваться, что он просто не перешёл ему дорогу, это явно не кончилось бы ничем хорошим.       — Это правда, — заключил наконец мужчина после несколькиминутного молчания возникшего из-за рассказа Агея. — Его никто не бил. Я был в больнице и разговаривал с водителем, под колёса которого он попал. Ты надеялся, что это сделал с ним Константин? Увы, но он никогда и пальцем к нему не притрагивался. Имею ввиду, с целью физического вреда.       — Тогда почему он живёт у тебя? — задал наконец самый чешущийся вопрос Агуша.       После раздумий ему показалось резонным, что если бы Костя навредил Лавру, тот бы убежал куда-нибудь. Ну, так поступил бы нормальный человек. Почему именно к Валентину — другой вопрос, менее интересный. Из-за тяжести всех этих мыслей он не мог успокоиться целые сутки.       — Потому что... — задумчиво начал мужчина, подняв на него взгляд, словно сам не задумывался над тем, почему так вышло. — Он попросил. Его мотивы мне неизвестны. Возможно, действительно бежит от тебя, или от Константина, или ещё от кого-нибудь. Люди, принимающие наркотические вещества, не всегда ведут себя рационально даже в трезвом состоянии.       Парень опустил взгляд на свои ладони, лежащие на столе и сжал кулаки. Ногти неприятно врезались в кожу, но вытравить воспоминание ощущений на коже чужого горла, кадыка или пульсации яремной вены все равно не получалось. Казалось, он был так зол, что действительно мог его убить. Но он был зол и теперь, спустя время. Просто уже не на него.       — Как ты планируешь поступать дальше? — поинтересовался Валентин.       Вышедшее солнце положило на его лицо яркий свет, отчего тёмно-карие глаза стали казаться хрустально чистыми. Так можно было рассмотреть короткие незаметные ресницы, бледные мелкие веснушки, морщинки и кривую дорожку уходящих под воротник родинок на шее. Не глядя на возраст он вовсе не казался старым или измотанным жизнью.       Улыбнувшись самими уголками губ на его пристальный взгляд, мужчина повернул лицо в зал и отпил свое шампанское, стоимостью в годовой бюджет какой-нибудь африканской страны за один бокал. Но дешёвое ему действительно не к лицу, то ли из-за солидного образа, то ли просто из возможности позволить себе что захочется.       Лавр же абсолютно другой в этом плане, неизвестно, что он теоретически может себе позволить, ведь фактически позволял все. Мешал дешёвое с дорогим, мусор с качественными вещами, людей с грязью.       — Не знаю, — признался Агуша, опустив лицо. Теперь внимание привлекла рука собеседника, лежащая за пустой цветочной вазой из белого полупрозрачного стекла. — Я устал.       Его собственная ладонь неуверенно прикоснулась к чужим пальцам.       Теперь же не было никакого флирта. Да и странно было бы, ведь в прошлый раз он поступил противоположно, отвергая внимание Валентина. А теперь тычется как слепой котенок носом, пытаясь найти что-то, что его утешит. И мужчина не может не понимать, в чем причины такого его поведения. Из-за отчаянной тяги к некому уёбку, что похерил ему нервы, он ищет запасной аэродром, чтобы отвлечься и прочистить себе мозги. Использует первый подвернувшийся вариант.       Валентин слишком умный, и поэтому он должен был забрать свою руку, вместо того, чтобы, повернув ладонь, провести по его запястью большим пальцем. Будто мягко вскрыл вены вдоль.       Их глаза пересеклись и они молча согласовали то, чего хотел Валентин от него вчера, и что хочет Агей от него сегодня. Дать друг другу себя.       Заплатив за заказ, Валентин молча поднялся, и отправился забрать свое пальто. Агуша шёл за ним опустив голову, чувствуя себя виноватым и одновременно с тем спокойным. Как чувствуют себя инквизиторы, уничтожающие ведьм. Или вроде.       И всё же было неловко.       В машине они сели максимально далеко друг от друга, по разные стороны задних сидений.       — Куда мы едем? — поинтересовался он через несколько минут, когда понял, что свой адрес не говорил, а у Валентина дома Лавр.       — В гостиницу, — улыбнулся мужчина, доставая из внутреннего кармана пальто сигареты и зажигалку. — Я закурю?       — Конечно, — рассеяно кивнул Агуша, следя за движением его пальцем, губами, охватившими сигарету в коричневой бумаге, блестящей выёбистой зажигалкой из какого-то металла, что высекла огонек сразу после того, как крышка откинулась. — Может, лучше ко мне?       — К тебе? — растерялся уже Валентин. Его брови поднялись, углубляя морщины на лбу. — Что ж... Давай.       Агей кивнул и, поддавшись вперёд, сказал водителю адрес. В ответ на это парень за рулём только кивнул, бросив нечитаемый взгляд в зеркало заднего вида.       Вернувшись на место, он придвинулся ближе к мужчине и медленно опустил свою руку на его бедро. Валентин выдохнул дым в приоткрытое окно и выбросил скуренную всего до середины сигарету, прежде, чем приблизиться к его лицу.       Целовался он фантастически. По очереди обхватывал то верхнюю, то нижнюю губу своими, дразнил, мимолётно пробегаясь языком, но не углубляя, и не давая перехватить инициативу ему.       Агей упёрся рукой в дверцу со стороны Валентина, лишая его пространства, куда он мог бы убрать лицо, и нетерпеливо вгрызся в его рот. Мужчина запустил пальцы в его волосы и следил за ним из-под прикрытых век, как и он за ним. Впервые это было не просто бездумной жаждой удовлетвориться, а изучением. Либо из-за того, что Валентин не был таким уж страстным, либо потому что сам Агуша хотел не просто присунуть, а сосредоточиться на том, что и с кем делает.       Воздух между их лицами раскалился, дышать стало сложнее. Будь в салоне где развернуться, Агей разложил бы его прямо на месте. Ладонь словно сама по себе незаметно пролезла под его пальто и пиджак, прощупывая твердое тело через ткань рубашки, ладонь Валентина же легла на его шею, поглаживая большим пальцем линию челюсти к уху.       Машина мягко затормозила и они одновременно лишили тела друг друга рук. Кожа на шее Агея горела, и он решил, что от того, что это было приятно. По-другому. Необычно, так, как ещё не было. Сравнивать его с Лавром не хотелось.       Молча вышли из машины, молча поднялись в квартиру, и только сняв пальто, Валентин спросил, где ванная комната.       Пока он заперся там, Агей пошел на кухню делать кофе.       Странно.       Никакого голода, как это обычно бывает с новым партнёром: он не набросился на него сразу, как захлопнулась дверь, не пошёл за ним принимать душ вместе. Наверное, потому что Валентин слишком «дорогой», или потому что сам он банально тозмозит. Или ещё почему-то. Все шло так, будто они женаты, или просто уже достаточно хорошо знают друг друга.       Когда шум воды стих, Агей напрягся, пока не ощутил на бёдрах ладони, что поднялись на его грудь под толстовку и сжали её, а чужое дыхание не пощекотало затылок.       — Кофе? — предложил Агей.       — Может, после? — в его голосе слышалась улыбка, а руки опустились назад на живот, пробегаясь по четким мышцам.       Агей повернулся в его руках и опустил ладони на задницу, что оказалась довольно плоской. Зато брюки на ней сидели шикарно. Впрочем, грех жаловаться.       — Ты снизу.       — О? — Валентин ухмыльнулся, прижавшись к нему. — Договорились.       — Такие вещи тебе действительно не идут, — задумчиво произнес парень, намекая на свой махровый халат, и потянул за пояс, второй рукой стягивая его с плеча. — Слишком дёшево.       Валентин только загадочно улыбнулся и потянулся за поцелуем. Не отрываясь друг от друга они дошли к спальне медленными шажками. Уронив обнаженное тело на свою постель, он навис сверху, рассматривая его. На груди видны рёбра, кости ключиц оттягивают кожу на плечах, но на животе нет никакого жира, как это обычно бывает у мужчин его возраста и подобного телосложения, только подтянутая кожа без волос. Налитый кровью член, точно не меньше его собственного, обильно выделяющий смазку.       Валентин стянул его толстовку, раздвинул ноги, согнув их в коленях и прижав к его бокам.       Агуша склонился к его шее и груди, целуя и покусывая, но не оставляя меток, и достал из заднего кармана джинс презерватив и тюбик смазки. Не хотелось признавать, но он действительно рассчитывал на то, что Валентин согласится. Точнее, надеялся. Мужчина хмыкнул, оценив ситуацию, но Агуше было неловко смотреть в его лицо, поэтому он сделал вид, что слишком увлечён его грудью. Облизав соски, чуть покусывая, провёл кончиком языка между рёбер вниз, оставил засос над пупком и ниже. Там можно, под одеждой не будет видно, а на других вероятных любовников Агею плевать. Остановившись, он приподнял голову и удивлённо выдохнул. Валентин растягивал себя сам.       Агей завороженно следил за его пальцами, сначала двумя, потом тремя, и поднял взгляд вверх, обхватив головку губами. Валентин замычал, закрыл глаза и часто задышал приоткрытым ртом. Его грудь быстро двигалась, рёбра стали видны ещё чётче, а желтоватая кожа блестела от его слюны.       Раскатав презерватив, Агей взял его за запястья и прижал к подушке над головой одной ладонью. Войти в него было легко, а он не издал ни звука. Вместо этого его лицо, шея и даже немного плечи покраснели. То, что попадает по нужному месту толкаясь, Агей мог понять только по выражению его лица.       — Ты такой тихий, — в губы прошептал парень, свободной рукой взяв его под колено и навалившись всем телом, чтобы войти глубже.       Валентин облизал его лицо опьяневшим взглядом и резко вскинул голову, так что они даже ударились зубами. Теперь он целовался ненасытно, словно засасывая в себя. Мысли о том, что он недостаточно страстный автоматически переместились в папочку «пиздёж». Мужчина сосал его язык, даже в таких позе и положении, что не оставляли ему простора для движений, он ухитрялся подмахивать. А когда сжался, практически не давая двигаться, Агей сам застонал, предчувствуя оргазм.       Выпустив его руки, он перевернул Валентина на живот и снова вошёл, сразу сорвавшись на животный ритм. Мужчина прижался лицом к подушке, сжимая её в пальцах и подрачивая себе, подстраиваясь под его ритм, что было отнюдь не просто. Агей взял его за шею, поднимая лицо, но он всё равно не стонал. Только шум дыхания и влажные шлепки кожи о кожу.       Агей усадил его верхом на свои бёдра. Он довольно лёгкий, потому даже так выходило толкаться в него.       Чего-то не хватало, чтобы он наконец кончил. Валентин ласкал член рукой, вздрагивая на его члене, как от разрядов тока. Он стал чувствительнее и уже хотел кончить, но вряд ли он снова быстро возбудился бы, поэтому терпел.       Кусая его плечи, слегка царапая ногтями живот, Агей следил за тем, как Валентин сжимает себя рукой, но расслабив её на секунду тут же кончает с тихим, но крышесносным «а-ах». Сдавив его в объятиях крепче, Агей вздрогнул и кончил внутрь, постепенно замедляясь, пока бёдра совсем не остановились.       — Чёрт, — вздохнул Валентин, отдышавшись и откинув голову назад на чужое плечо. Его совершенная укладка растрепалась, короткие волосы на затылке прилипли к коже и щекотали, а лицо взмокло.       — Хорошо или плохо? — хмыкнул Агуша, проведя носом по его уху и прижавшись к виску губами.       — Прекрасно, — прикрыв глаза, похвалил мужчина и повернул к нему лицо, обняв за шею.       — Ещё раз? — предложил парень, опустив ладонь на его бедро и чуть сжав. Он все ещё был внутри и чувствовал, как снова возбуждается.       — О, — Валентин растянул губы в улыбке, абсолютно не выглядя удивлённо. — Дай мне немного времени.       Второй раз вышел совсем неторопливым, ещё больше поз, пота и поцелуев. Агей ни разу не сравнил его с Лавром, кроме как его молчание. Но это больше не отвлекало, и он привык, вместо этого прислушиваясь к его ритму дыхания. По нему можно было понять, когда ему приятнее всего, когда трогаешь его эрогенную зону или когда он готов кончить. Валентину нравилось, когда его шлёпают по бедрам, особенно по внутренней стороне, когда как можно сильнее втрахивают в кровать короткими толчками и меняют темпы с медленного на бешеный и наоборот. А Агею нравилось, как он реагирует, лижет его шею и сосёт пальцы. Он читал и угадывал его, и за это взгляд мужчины под ним становился густым и невидящим от экстаза.       После душа, который они приняли по очереди, обнажённый мужчина сидел на краю кровати, спиной к Агею, демонстрируя широкие плечи, ровную осанку и шрам под лопаткой. Та двигалась, когда он сбивал пепел в чашку из-под кофе, натягивая кожу.       Агуша обнял его сзади, целуя в покрасневшие пятна на его теле, что остались от отпечатков зубов, и проводя носом по изгибу, где плечо переходит в шею. От него хорошо пахло после душа, но полностью запах Агея ещё не выветрился.       — Ты так любишь прикосновения, — скорее утвердительно сказал Валентин, опустив руку на его ногу, что Агей опустил по бокам от его тела.       — Видимо. — Его руки легли на живот, а взгляд уткнулся в окно, за которым разыгрался ливень. — Тебе нравятся и женщины?       — Нет, и никогда не привлекали, — Валентин опять уложил голову на его плечо и выдохнул ровную змейку дыма вверх. — Женился более двадцати лет назад, потому что этого требовал бизнес. Но она всё знала с самого начала, свои наклонности трудно скрыть от взрослого человека, с которым живёшь под одной крышей, я решил не играть партизана. Она приняла это спокойно по своим причинам, ей было безразлично, что я встречался с мужчинами.       — Тогда почему развелись? — Агей обхватил его предплечье, пальцам не хватило нескольких сантиметров, чтобы встретиться. Опустил ладонь к кисти и поднес её к своему лицу, целуя пальцы.       — Срок годности истёк, — он хмыкнул, а пепел с сигареты, о которой он забыл, упал на пол. — Мы сделали детей: я, она и виагра. Те выросли, получили моё кое-какое участие в своём воспитании, и сейчас нуждаются во мне как в кошельке. Это устраивает нас всех. На двадцатую годовщину свадьбы мы с женой обменялись подарками и уже вечером развелись. По-моему, это был наш самый искренний и романтический ужин за весь брак.       — И ты до сих пор не нашел себе постоянного мужчину?       — Я знаю всех, или почти всех геев в этом городе, всё-таки он не такой уж большой, и среди них больше нет никого, с кем мне хотелось бы связать оставшуюся жизнь, — вздохнув, он бросил окурок в чашку и встал, взявшись за одежду, что аккуратно сложенная ждала его на стуле. — В моём возрасте либо заводишь постоянного партнёра только для постели, либо состоишь в отношениях. С одним человеком я находился в отношениях семь лет, можно сказать, я любил его, но он поменял это на покровительство глазастому молодому мальчику, — Валентин неторопливо оделся и взялся за галстук. Завязать его у него не получилось, так что он оставил его просто висеть на шее. — Другие геи плюс-минус моего возраста уже устроили личную жизнь или заперли влечение в себе и живут как все.       Агей поджал губы, смотря на его фигуру. От линии плеч, по узким бёдрам и к тонким ступням. Слишком уж привлекательный экземпляр, странно, что он обречён на одиночество. По крайней мере, подал это так.       — Тогда я для тебя кандидат в постоянные секс-партнёры?       — М? — Валентин удивлённо вскинул брови, смотря на него так, будто он сказал что-то действительно поразительное. — Постоянные? Мне казалось, это на один раз.       — В смысле? — удивился уже Агей.       — Ты ведь просто хотел спустить пар. Избавиться от стресса, вызванного им, — он отвёл взгляд, словно Лавр — тот-кого-нельзя-называть, — так что не беспокойся о том, что я, возможно, на что-то рассчитывал. Это не так, и я не намекал на это. Потому я и поддался тебе, потому что знал, что это одноразовая акция.       — Я рассчитывал, — Агей прищурился, глядя на него снизу вверх, когда Валентин подошёл ближе. Полностью голый перед полностью и шикарно одетым он чувствовал себя странно. Дежавю.       — Не думаю, что это хорошая идея, — он взял его за подбородок и наклонился, целуя в уголок губ. — Ты молод, тебе быстро надоест, а я быстро привязываюсь к хорошему. В моем возрасте...       — Хватит себя хоронить, — Агуша взял его за затылок и коротко поцеловал. — В твоём возрасте божественно выглядеть и дико трахаться тоже все могут? Не сравнивай себя с другими. И дай мне шанс. Может, я хорош не только в сексе.       — Лавр?       Агей неопределенно дёрнул уголком губ и отрицательно покачал головой. Валентин разогнулся и прижал ладонь к своей пояснице, шумно вздохнув.       — Если собираешься повторить такое, в следующий раз презентуй мне пояс из собачьей шерсти, — посоветовал мужчина.       — В следующий раз, — выделил он, — я сделаю тебе такой массаж, что ты кончишь.       — О? — в своей манере протянул мужчина. — Буду ждать. Позвони мне, красавчик.       Агей улыбнулся и провёл мужчину взглядом. После хлопка входной двери он завалился на постель, намереваясь наконец вполне спокойно поспать без мыслей о блядском Лавре, но с приятной негой, что иногда бывает после выматывающего хорошего секса.