Возвращение на родину

Лаборатория не похожа на лабораторию. Нет никаких склянок, колб, нет огромных шкафов с подсветкой и микроскопов. Мне даже немного обидно. Как будто Земо и здесь меня обманул и посмеивается в кулачок. Но он не смеется и даже не улыбается. Его острое, точеное лицо приобрело хищное, опасное выражение. Он не особенно скрывает свою суть. Видимо здесь все в курсе, что он не добрый джентльмен с конфетами в кармане. Человек, который очевидно занимался разработкой препарата, который пообещал мне Земо, тоже выглядит не как ученый. Слишком молодой, слишком спокойный и причесанный... Я к такому не привык. — Господин Илхами, — сухо и мрачно говорит Земо, словно выносит приговор, — госпожа Игнатьева. И тут я вижу второго человека. Хотел спросить, есть ли ей восемнадцать, но не решился под взглядом льдистых серых глаз маленькой, худой женщины. — У нас все готово, — неожиданно низким и звучным голосом изрекает она, — это экземпляр? — Именно. — Он безопасен? Тут только я понял, что они обсуждают меня. — Экземпляр? — Она сделает забор крови, — равнодушно отозвался Земо, — просто расслабься. — Я безопасен, — сказал я женщине. Мужчина нажал невидимые кнопки на черном, глянцевом столе перед собой. — Я готов, — сказал он. Они действуют, как два точных прибора. Я не почувствовал укола, так быстро и ловко женщина провернула свои махинации. Жгут едва стянул мою руку, тут же ослабил хватку. — Это другой экземпляр, — говорит мужчина, капнув моей крови на мягкий и влажный стол- дисплей, — другая сыворотка. — Да, это что-то меняет? — Ну, состав похож. По основным компонентам, я бы сказал. Я не успеваю за ними и не понимаю практически ничего из происходящего. — Мы сможем провести эксперимент? — спрашивает Земо, сев в кресло. — Как и договаривались. В любом случае, у нас есть образцы более молодого экземпляра. Можно сравнить. — Покажите действие. Теперь экран засиял на стене. Мужчина со звучным турецким именем, которое, насколько я помню, переводится, как «вдохновение», пытается доступно объяснить происходящее. — Сыворотка занимает все межклеточное пространство, а затем меняет состав крови на клеточном уровне, как видно у первого образца изменены базофилы и количество лимфоцитов и тромбоцитов... Земо как будто отлично понимает этот птичий язык — Препарат отмены вызывает обратную реакцию и в течении сорока восьми часов полностью выводит сыворотку из крови. Далее происходит убывание мышечной ткани и истончение связок, количество вырабатываемого адреналина и кортизола сокращается до нормальных величин... Он все болтает и болтает, а я смотрю на движение разноцветных хреновин на экране и думаю о своей странной и чудовищной жизни. С приставкой «супер». Эти твари из Гидры сделали меня, простого парня из хорошей семьи, в меру доброго, в меру воспитанного, в меру глупого и в меру самоуверенного, чудовищем. Просто пустив по вене какую-то мутную дрянь... — Вы сможете вернуть все обратно? Я стану обычным человеком? Этот Илхами поднимает глаза и смотрит на меня безразлично и холодно. Как на образец. — Да. Вы станете обычным человеком. — Это кровь более молодого экземпляра, — говорит женщина, — он, кстати, готов, я могу вывести его из комы сейчас. — В каком смысле? — я вдруг начинаю понимать что здесь происходит. — Я обещал тебе не убивать этих идиотов, — презрительно фыркает Земо, — о другом мы не договаривались. Мы договаривались? Ах да... Рига. Я бы предпочел забыть об этом договоре. Все вокруг паниковали и орали, что Земо сбежал и теперь все пропало и все наши преступления и договоры ни к чему не привели... Айо едва не вырвала мой протез из пазов, так разозлилась. Мне пришлось успокаивать их всех и просить подождать. — Все будет отлично, я найду и приведу вам его. Просто немного подождите! Я не помню, чтобы так много лгал раньше. Все ради того, чтобы найти Земо и... Когда я нашел его, там где и предполагал, я понял, что не смогу просто пристрелить гада. А это был такой хороший план! Это был превосходный план. Просто я забыл о том, что больше не убиваю людей. Даже таких мразей, как полковник Гельмут Земо. — Ты решил нас всех кинуть? — Нет, — он поднялся с колен, взглянул еще разок на черных мраморных детей у надгробного камня с надписью «Заковия» и повернулся ко мне, — я вообще-то думал, что ты быстрей соображаешь. Пришлось просидеть здесь три часа, Джеймс. А сейчас не июль, здесь довольно ветрено. Он без интереса посмотрел на дуло моего пистолета направленное ему в лицо. — Хочешь убить меня? — Хочу, — сказал я. — Отличная идея. — Ладно... — мы смотрели друг на друга несколько секунд, а потом я спустил курок. Пистолет, естественно, дал осечку. Земо и бровью не повел. — А ты смешной, — сказал он сухо, но беззлобно, — не пробовал в стендап пойти? — Еще нет. Когда узнаю о чем ты, попробую, — я высыпал горсть пуль на землю перед ним. — У меня есть предложение, Зимний солдат. — Говори. — Я помогу тебе разобраться с Моргентау и ее армией, а ты убьешь меня. По-настоящему. Не устраивая балаган. — Не понимаю. — Пристрелишь, — спокойно повторил он и улыбнулся устало, — видишь ли я уже посидел в тюрьме и погулял на свободе. Пожалуй мне пора. Жаль, что небытие так резко оборвалось, это был хороший исход для меня. Он кивнул на памятник. — Видишь ли, у меня нет никаких причин, чтобы жить. И если я покончу с вашей братией, не останется даже намека на повод. А поскольку ты хочешь меня убить, Джеймс, я буду очень признателен тебе, если ты начнешь наконец осуществлять хотя бы какие-нибудь свои сексуальные фантазии. Я мог бы и сам, но твоя кандидатура предпочтительней. — Я не хочу чтобы кто-то пострадал, — сказал я, — кто-то из Разрушителей флагов. Я хочу их обезвредить, а не убивать. Чем ты мне поможешь? — А ты не ищешь простых путей... — он покачал головой, — есть одна идея. Думаю тебе она понравится. Странно было видеть Земо таким. Печальным, усталым и каким-то непривычно человечным. Я понимал, что этот фигляр скорее всего прикидывается и что-то задумал, но совершенно не понимал, что происходит. Поэтому решил, что его предложение звучит лучше, чем все остальное, что мы придумали насчет суперсолдат. — Я убью тебя, — сказал я, — договорились. — В таком случае, работаем. Надеюсь ты придержишь своих подруг из Ваканды, я боюсь этих неистовых амазонок, не припомню чтоб кто-то так ожесточенно жаждал посадить меня в клетку. — Хорошо. Но если ты предашь... — Я не предам, — сказал он тускло и безразлично, — мне не интересно. В тот момент я совершенно не хотел его убивать. И потом. Желание уничтожить Гельмута Земо резко сошло на нет. Какого черта я пообещал? Они поймали парня лет двадцати. Сейчас невозможно было предположить, что этот худощавый, невысокий лысеющий блондин мог кого-то убить, хотя бы даже ударить тщедушными кулачками. — Это Франтишек Кашпар, — говорит Земо, — чех, который чуть не выбил зубы нашему новому капитану Америка. Я не разглядел его тогда, не опознаю и теперь, но приходится верить. — Что вы с ним сделаете? — Я не знаю. Он террорист и убийца. Ему место в тюрьме, Джеймс. Пусть решают власти. — Да... — я не вижу никакого террориста, только тощего первокурсника, — наверное... — Если ввести тебе антисыворотку, ты тоже перестанешь быть таким рельефным, Барнс, — сарказм почти физически ощутим, так велика его концентрация, — все еще хочешь стать как все? — Совершенно необязательно, — вмешивается женщина, — у этого экземпляра мышечная масса, возможно, имеет естественное происхождение. — Меня зовут Джеймс, — я устал от слова «экземпляр» — Это еще лучше, — Земо явно развлекается, наблюдая за моей реакцией, — ты останешься таким же крепышом, бонус к отсутствию супеспособностей. Но у тебя есть время подумать. Теперь, когда антидот готов, нам нужно выловить всех блох, а это работа для суперсолдата. Мы ночуем все в той же маленькой квартире. — Завтра в Цюрих, — говорит Земо и смотрит на меня как будто ласково. В его черных, странных глазах не отражается ни одного понятного мне чувства, — они там. — Все? — Большая часть. Моргентау точно. Ее пасут, так что... — Как быстро. — А что медлить? — Ты так не хочешь жить? — Я? Мне все равно, Джеймс. Зато мне не все равно. — Ладно, — говорю я, — спать. — Конечно. Но сначала почеши мне спинку, дорогой.