Бумажный домик с нарисованным котом

***Щи-цу А небо было такое голубое-голубое... А облака, яркие, белые, маленькими кучками бежали по нему... Щи-цу раньше и не замечал, что облака ходят кучками или стайками, как большие пушистые овечки. Хотелось петь, и только болезненная гримаса Чеззе останавливала его. Ну, Чеззе был в чем-то прав, голоса и слуха у Щи-цу отродясь не водилось. — А можно я поведу кар? — Щи-цу перестал пялиться на облака и высказал свою давнюю просьбу альфе. Это оказалось удивительно легко, и почему он так долго стеснялся? Чеззе поднял одну бровь, насмешливо окинул его взглядом и покачал головой. — Не в этот раз, малыш. Вернемся к этому разговору завтра. Возможно у тебя скоро будет свой кар... — Голубой с облачками, — мечтательно произнес Щи-цу и откинулся на спинку сидения, задрав голову вверх, — которые бегут по небу стайками... или стадами... Чеззе, они стайками или стадами ходят? — Я думаю они ходят прайдами, и это правильно, — абсолютно серьезно отозвался Чеззе. — Впереди идет облако-альфа, а все прочие облака — беты, гаммы, дельты и даже маленькие омеги — они все степенно плывут за облаком-альфой, а не пытаются выплыть впереди него. И уж тем более не приглашают облачка, выгнанные из других кланов, в свой прайд, не спросив у альфы разрешения. Понимаешь о чем я, Щи-цу? — Ты говоришь странные вещи, — Щи-цу нежно прижался к своему альфе, мешая ему управлять каром и обвил его ногу своим хвостом, — но я все равно люблю тебя! Чеззе фыркнул ему в ушко и поцеловал в самый кончик. — Ладно, отложим. Смешной ты, мелочь... Место, куда они приехали, оказалось большим пафосным клубом для богачей. Щи-цу даже присмирел, глядя на лепнину на стенах и огромные окна. За домом простирались поляны для игр в летающий мяч. Однажды Щи-цу прочитал в одном журнале, что парклюшка для такой игры стоит, как кар последней модификации со всеми возможными усовершенствованиями. То есть столько, сколько он никогда в жизни не заработает, даже если будет долгожителем, трудиться на трех работах и ничего не тратить. Он посмотрел на свои голые ноги, выглядывающие из штанин, старую рубашку и дернул Чеззе за рукав. — Я не могу туда войти. Меня обсмеют. Эйфория разом выветрилась и захотелось порыдать над своей судьбой... — А не хрен носить такие шмотки, — ответил Чеззе окидывая его критическим взглядом, — сколько раз предлагал в нормальный магазин сходить, так нет же, кто-то смеет отстаивать свое право на самовыражение. — Да! — Щи-цу почувствовал обиду и тут же ощетинился: — Что хочу, то и ношу! А в брюках я выгляжу глупо! И он смело пошел вперед. Чеззе поймал его за хвост через пару метров, с легким шлепком развернул к парадному входу и, бормоча что-то про абстинентов, обогнал его и вошел в здание. Пока его альфа оговаривал что-то с котом в жилетке и бабочке, Щи-цу мечтательно разглядывал потолок. Тот был расписан картинами из жизни аристократии. Игры в летающий мяч, гонки на карах, отдых на отвоеванных у змей островах. Красота, да и только. — А ты был на таком острове, Чеззе? — Щи-цу даже не обратил внимание, что влез в разговор. — Там правда так красиво? Старший нахмурился, но потом улыбнулся грустно и потрепал его по шерстке. — Пару раз, еще в детстве. Посиди пока на диванчике. Пришлось идти сидеть на диване, хотя совсем не хотелось, хотелось обползать и обнюхать здесь все. Когда еще выдастся возможность побывать в таком шикарном месте. Ноги до пола не доставали, и от этого Щи-цу чувствовал себя, как маленький котенок, попавший в сказочный домик. Он даже не сразу откликнулся на слова Чеззе, так замечтался, представляя себя прекрасным принцем из сказки. — Я договорился для тебя о сеансе массажа, — Чеззе указал ему на красивого кота в белой форме, — это Ран-ги, он проводит тебя в процедурную. А я после того, как закончу здесь, заберу тебя. — И мы поедем домой? — улыбнулся Щи-цу. — Обязательно, — заверил его Чеззе. Щи-цу встал, потянулся к уху старшего и шепнул: — А можно я тебя... того? Мне очень давно хочется. Пожалуйста. И, не удосужившись выслушать ответ, пошел вслед за котом в белом, мурлыча себе под нос какую-то веселую песенку. *** Его привели в красивую комнату с округлыми углами и блестящими глянцевыми стенами. — Ваш мастер сейчас подойдет, — юноша вежливо ему поклонился и вышел. Щи-цу кивнул ему вслед и подошел к овальному окну. Из него открывался прекрасный вид на поле для игры в летающий мяч. Жалко, только игроков не было видно, а то Щи-цу бы посмотрел на это с удовольствием. Дверь отъехала почти бесшумно, на пороге стоял здоровенный детина с голубой шерсткой, закрученной в дреды. — Добрый день, господин Лакх, — поклонился он, — мое имя Ра-кхан, и я буду вашим мастером. Пройдите, пожалуйста, за ширму, я сейчас подам вам одноразовое белье и халат. Щи-цу присмирел рядом с таким огромным котом, в ушах у которого, наверное, было по полкилограмма металла, не меньше. Он прижал собственные ушки к голове, а её, в свою очередь, втянул в плечи. — Не волнуйтесь, — улыбнулся Ра-кхан, — я профессионал, и у меня очень нежные руки. Он проводил Щи-цу до ширмочки. Одноразовые трусики и халатик просвечивали самым пошлым образом. Ши-цу чувствовал себя в них голым. Ра-кхан сверился с коммом и сказал: — У нас три мероприятия на сегодня, — сообщил он с улыбкой, — депиляция, отбеливание ануса и массаж... — Отбеливание чего? — голос Щи-цу внезапно охрип. — Ануса, — мягко пояснил работник клуба, — вы не волнуйтесь, процедура простая и безопасная. На шерстку хвоста ничего не попадет. Пощиплет минутку, и все станет очень красиво... — ЭЭЭ!!! — попытался возразить Щи-цу, но его уже нежно уложили на кушетку мордочкой вниз. — Вы, главное, не волнуйтесь, — Ра-кхан спустил трусики клиента вниз и вытащил хвостик, — дышите глубоко. Все будет хорошо. Хотите конфетку? Многим помогает расслабиться. — Я не хо...! — но в рот ему уже засунули леденец на палочке, и Щи-цу едва не подавился слюной. Тем временем, его хвостик прижали к пояснице, а на нежное и уязвимое стыдное местечко капнули чем-то холодным. Щи-цу покраснел... ужас какой. Ну, вот что там отбеливать??? И правда, немного щипало, но только чуть-чуть. А леденец оказался вкусный, дынный... он такие в детстве очень любил. — Ну, вот и все, — заметил Ра-кхан, промокнув отбеленное место, — теперь у вас все, как в лучших аристократических домах. Щи-цу задумался, а отбелено ли у Чеззе там? Вот бы посмотреть. Надо как-нибудь незаметно в ванной поднять большой рыжий хвост... Он так размечтался, что не заметил, что его уже перевернули на спинку и намазали единственный клочок шерстки на лобке чем-то липким, а сверху приложили нечто, вроде бумажки или бинта. — Сейчас может быть неприятно, — предупредил его косметик и, положив руку на живот, резко рванул бинт вверх. — ААА!!! — от боли Щи-цу даже выплюнул леденец. Он сжался в комочек, прикрывая руками теперь уже безволосый пах. — Ну, тихо-тихо, уже все, — Ра-кхан ласково погладил Щи-цу по спинке. — Дайте мне попрыскать обезболивающим. После спрея и правда стало легче. — У нас сегодня акция, — улыбаясь во все зубы, радостно возвестил Ра-кхан, — каждому клиенту, который делает интимную депиляцию, рисунок цветными блестками в подарок. Вот, выбирайте картинку. Он сунул Щи-цу в руки комм. — Может, не надо? — голова странно кружилась. — Это очень красиво и совсем не больно, — заверил его косметик. — Вам разве некому будет её показать? А давайте рыбок? Они небольшие и очень хорошенькие. Вам пойдет! Возражать смысла не имело. Ему наложили трафарет, нанесли кожный клей, а потом Ра-кхан долго и со вкусом при помощи кисточек и цветной пудры что-то там выводил. Было немного щекотно и очень неловко. Особенно неловко стало, когда член Щи-цу отреагировал на все эти щекотные поглаживания. — Желаете отсос? — невозмутимым голосом уточнил косметик, не отрываясь от своего дела. — Что? — изумился Щи-цу и тут же испуганно заверил: — Нет! Нет! Не надо!!! — Не волнуйтесь, это входит в стоимость услуг... — Не хочу! — крикнул Щи-цу, — Я на тебя Чеззе пожалуюсь! — Вы, главное, не волнуйтесь, желание клиента — это закон. Хотя жаль... у вас очень красивый. Цвет и размер прямо как я люблю... — Ра-кхан говорил с огорчением в голосе, и оно казалось искренним. Когда татуировка была закончена, рыбки выглядели, как живые. Они с каким-то нездоровым интересом смотрели на член Щи-цу. Оказывается, краснеть можно даже всем телом. По крайней мере, с ним именно это и произошло... К счастью, на этом его мучения закончились. Теперь он лежал на животе, а Ра-кхан разминал ему спину. Было очень приятно, мысли текли вяло, и крутились они больше всего вокруг того, отбелен ли у Чеззе анус или нет. И как бы поделикатнее это выяснить. "Выяснить" — такое смешное слово, похоже на "вылизать". Вот бы вылизать Чеззе там, а потом нежно вставить ему. Очень нежно, и чтобы Чеззе мурлыкал от удовольствия. Член встал, едва не пробив дыру в массажном столе. Если Ра-кхан и заметил это, то не подал виду. У него и правда были замечательные руки, сильные, но нежные, и он так глубоко проминал расслабленные мышцы, что хотелось жмуриться от удовольствия, что Щи-цу и делал, улетая в мир смутных грез. — Вот и все, господин, — мурлыкнул Ра-кхан, — вам надо смыть массажное масло. Щи-цу неловко сполз со стола и натянул одноразовый халатик. В душевой ему пришлось повторно отказаться от интимной услуги. Это очень смущало. У Ра-кхана был проколот язык и обе губы. Мысль о том, на что бы это было похоже, привязалась и никак не отпускала. Возмутительно. Но подлый член окончательно распоясался и зажил своей жизнью, гордо воздев головку к потолку и намекая на то, что срочно нуждается во внимании. Закрывшись в кабинке, он наплевал на свои принципы и скромность и принялся яростно дрочить, одной рукой держась за стену душевой. Перед глазами мелькали возбуждающие образы. Беленький анус Чеззе и его прижатый к пояснице хвост. Манящие, опытные губы Ра-кхана и язык, задевающий колечки в этих губах. Щи-цу прогнулся и пропихнул в себя пальчик, стремясь достигнуть более богатых ощущений. Дверь в кабинку открылась. — Я же сказал, что не хочу никакого отсоса! – возмутился Щи-цу, оборачиваясь. На пороге стоял Чеззе. — И как это понимать? – спросил он сурово. Щи-цу ойкнул и бурно кончил… ***Чеззе — Ла-мита, — он насадил на специальную вилку жареного таракашку, — будем говорить прямо. Вы жестко и целенаправленно подставили свой клан. Разумеется, мы вам благодарны, очень благодарны, ведь вы сыграли за нас. Но, если вы станете одной из нас — что вам помешает поступить таким же образом и с нами когда-нибудь? Руководствуясь своими очередными идеалами и принципами. А ведь Лакхи — не ваши Ниреи, нам будет оправиться после предательства и позора гораздо тяжелее. — Чеззе... если говорить прямо, — она закусила губу, изучая его из-под длиннющих ресниц, — слышать рассуждения о чести именно от вас — это просто рвет мое сознание. Извините. Хвост Чеззе нервно дернулся, хорошо хоть уши и морду удалось сохранить каменную: — Допустим, я имею право так рассуждать. — Хотите сказать, вас осудили невинно? — пушистые стрелки взлетели вверх, блеснули янтарные глаза и снова спрятались. — Да, вы всегда были слишком прямолинейны для подобного... Допустим, я вам верю. — Спасибо, — Чеззе хрустнул таракашкой. — Теперь вы ответите на мой вопрос? — Вы же уже знаете ответ, — негромко заметила Ла-мита, разделив у себя в тарелке таракашку на две идеально ровные половинки. — Я ничем не могу вам гарантировать своей верности, кроме честного слова. — Вот именно, — сказал Чеззе. — Но я все так же готов отблагодарить вас. Разговор показался ему законченным, он откинулся в кресле с чашкой кофе и посмотрел в окно. Хорошее место. А главное — не снобистское совершенно, плати за членство и все. Здесь делали упор на абсолютную приватность и безопасность делишек клиентов, а потому никого не интересовала их личность. Так что, это оказался единственный закрытый клуб, откуда его не поперли сразу после изгнания из клана. Чеззе подумал о Щи-цу, наверно, тот сейчас стонет под руками Ра-кхана, его розовый член торчит вверх, а массажист его время от времени облизывает. Ему сейчас ужасно захотелось оказаться там и заменить душку Ра-кхана в части облизывания. Может, еще можно успеть, яйца предвкушающе поджались... — Но ваш глава обещал мне, — заметила Ла-мита. — Он был под действием препаратов, — подобрался Чеззе. — Я могу быть вам полезной, — сказала она. — В связи с открытием Щи-цу. Ведь вы сами далеки от этой кухни, Чеззе, и не сможете защитить вашего котика в научном мире. — Да, — согласился Чеззе и вздернул бровь: — я вас слушаю. — Они хотят сделать его начальником лаборатории и начать исследования по этой теме. Щи-цу не справится с этой должностью. Даже если он будет очень стараться, в ущерб научной деятельности, естественно, его все равно утопят. А исследования уже официально ведутся к тому времени, вы понимаете. — Да, — сказал Чеззе. — Я знаю. Хоть об этом глупый котенок удосужился ему сообщить. — А вы знаете, что делать дальше и куда идти, чтобы синтез ядов не уплыл из вашего клана? Он с полминуты молчал, а потом улыбнулся и склонил любопытно голову: — Пока нет. Вы готовы нам помочь? — Готова, — Ла-мита тоже улыбнулась, вдруг словно засияв изнутри. — Зачем вам свой прайд, Ла-мита, присоединяйтесь к нам, — мурлыкнул Чеззе. — Не соблазняйте, — засмеялась она. — Это моя мечта, свой прайд. Чеззе лишь ухмыльнулся — кошка — альфа прайда... Все Ренсары, а особенно его дядя, удавились бы от подобной идеи. Надо будет пойти лично на встречу с ними, если еще представится возможность, взять с собой Ла-миту и полюбоваться на их морды, представляя ее. Они принялись обсуждать проценты отчислений, распределение доходов и обязанностей между прайдами. "Ты еще не исполнительный глава клана?" — усмехнулась Ла-мита. "Вот прямо сегодня стану, можешь не точить зубки", — фыркнул Чеззе. И они перешли к главному: обсуждению фармацевтических корпораций, с которыми можно будет заключить партнерское соглашение. Ла-мита была готова пойти в любую лабораторию в качестве администратора при Щи-цу. — Не будешь скучать по работе врача? — спросил Чеззе. — Меня всегда больше привлекала работа руководителя, — легко ответила та. И Чеззе улыбнулся, опуская глаза: скорее всего, и он не сможет ни вернуться в армию после оправдания, ни профессионально заниматься машинками. Так же, как не смог в юности стать гонщиком... Надо будет заниматься другим. Никто из альф клана Ренсар не служил больше положенных по традиции десяти лет, все уходили в бизнес, а ему придется уйти раньше. Наверно, есть все же особая прелесть — быть бетой или, скорее даже, гаммой... Заниматься любимым делом, греться теплом налаженного прайда и больше ни о чем не беспокоиться... Смутное сожаление отступило перед перспективами грядущей тяжелой борьбы, и он лукаво спросил у Ла-миты: — Ты ведь все ради этого и провернула? Хотела прийти в наш клан в самом начале нового дела? Кошка значительно пошевелила ушами и зажмурилась. — Но зачем с таким скандалом? — полюбопытствовал Чеззе. — Не лучше ли было притопить Кан-кра по-тихому, до конференции? — Там могли возникнуть неприятные обстоятельства и условия. Думаешь, Ниреи просто так отпустили бы эту тему? И... глупо, конечно, но я хотела отомстить. — Месть — это я понимаю, — откликнулся Чеззе. — Кан-кра — просто подонок, все время пользовался чужими трудами и заслугами. У нас были весьма неприятные столкновения. А остальные... они постоянно препятствовали мне в карьере вне клана. А внутри клана — вообще без перспектив. Женщина же. — Альфа-самка такого клана — это же блестящее положение, — заметил Чеззе. — Альфа-самка при альфе, — сердито ответила Ла-мита. — А я сама хочу быть альфой. Представь себя на подобном месте. Чеззе представил и засмеялся: — Да, это тоже можно понять. — А ты не хочешь рассказать мне обстоятельства своего дела, Чеззе? Он задумался на несколько секунд, потом сделал короткий исчерпывающий доклад. Расстались они полностью удовлетворенные друг другом, и Чеззе поспешил к Щи-цу. Надо будет еще все объяснить их маленькому гению, когда тот оклемается от стимуляторов. Тот так гордился своим повышением в этом институте, вдруг расстроится, бедняжка, когда придется уходить оттуда. Творческие люди такие трепетные... ...Его мать была художница и рисовала просто чудовищные картины, пару раз они даже приснились маленькому Чеззе в кошмарах. А на следующее утро после завтрака он творчески пересказывал друзьям этот сон, ему внимали с ужасом и восхищением, как всегда. И вдруг подошел отец, положил ему палец на губы и прошептал: "Только при матери не говори об этом, творческие люди такие трепетные... никогда не знаешь, что убьет их душу." "Да, сэр!" — крикнул Чеззе, и они с ребятами убежали в сад... ...С Щи-цу уже закончили, какая досада. Правда, малыш был в душе, и Чеззе поспешил туда. — Я же сказал, что не хочу никакого отсоса! — крикнул его котик, гневно топорща мокрую шерстку. — И как это понимать? – спросил Чеззе, и в этот момент малыш залился краской и кончил. Чеззе медленно раздевался, пока Щи-цу лепетал что-то о том, что он "бы никогда, Чеззе, я не давал ему сосать... он сам хотел, а я не дал..." — Маленький развратный котенок, — сказал Чеззе и тоже зашел под душ. — Ну-ка, наклонись. Щи-цу послушно выставил попку и задрал хвостик, оглядываясь через плечо — испуганно, хитро и смущенно одновременно. Массаж явно помог ему немножко прийти в себя. Дырочка у него была абсолютно розовая, слегка припухшая после процедуры. Она вздрогнула, когда Чеззе провел по ней большим пальцем. — Спереди покажи. Щи-цу выпрямился и повернулся. Щечки его пылали, а на голеньком лобке красовались сверкающие рыбки, они крутились вокруг полувозбужденного члена кремового котика. — Какой ты хорошенький, — восхищенно сказал Чеззе. Он быстро ополоснулся, а потом утянул Щи-цу обратно в массажную. — Давай возбуждающий, — бросил он сидевшему там Ра-кхану. Тот понятливо подхватился и принялся стелить новую простынку. — Чеззе, не надо, стыдно же... — пискнул Щи-цу, прикрываясь. — Меня стыдишься? — обиженным тоном спросил Чеззе. — А при нем одном не стыдно было? Щи-цу растерялся от такой постановки вопроса, и был немедленно разложен на столе с широко раскинутыми ножками. — Мммм... займемся рыбалкой? — хищно облизнулся Чеззе, устраиваясь меж бедер маленького гения. — Ах... — изогнулся Щи-цу и закатил глазки, когда шершавый язык прошелся по его яичкам. Массажист усердно разминал изящные ступни котика. Трахать Щи-цу, такого расслабленного и горячего, было очень приятно. — А у тебя, Чеззе... там тоже все беленькое? — прошептал Щи-цу ему на ухо. Чеззе фыркнул, вспомнив, что мелкий уже второй раз за день покушается на его задницу, а потом посмотрел на Ра-кхана: — У тебя еще есть время? — Да, господин, — улыбнулся тот и отправился за очередной простынкой. — Сейчас посмотришь, — сказал Чеззе Щи-цу и потрепал мелочь промеж ушей. Давно ему массаж не делали... да и против отлиза дырки кто ж откажется.