Так, наверное, пахнет счастье

      Наступила зима. Лисёнок и без того был мерзлявый, а сейчас всё и вовсе стало хуже некуда. – Заболел наш Лисёнок, лечить рыжего надо, – сказал Слепой, прислушиваясь к чужому дыханию из противоположного угла комнаты, – совсем расклеился. – И ничего я не заболел, так, временная слабость. Пройдёт.       Сказав это, он пару раз чихнул и глубже залез в одеяльный кокон. – Ух ты-ы, совсем поплохел, – горестно покачал головой Шакал, – ну ничего, вылечим, это точно. – А, может, в могильник? – О, Господи, Чёрный, ты сума сошёл?! Мы же хотим вылечить нашего дорогого Лисёнка, а не похоронить его в белых стенах. А, может, тебя туда отдать? И тише будет и дурацких предложений поубавится.       Пока Чёрный с Шакалом прожигали друг друга взглядами, Македонский с горячей кружкой серой тенью появился рядом с Лисёнком и вручил ему в подрагивающие руки. – Спасибо, – тихо поблагодарил больной. – Не за что, не болей только.       Целыми днями Тимьян сидел рядом с Лисёнком: читал ему, пел, обнимал, когда никто не видел – ласково целовал в лоб и щёки. Остальная стая тоже помогала по мере возможностей: Шакал таскал еду, Слепой постоянно доставал какие-то сомнительные лекарства из своих тайников, Сфинксу удалось где-то выменять тёплый шарф бордового цвета – он пах полевой травой и, засыпая, Лисёнок с улыбкой думал о Тимьяне, который тихо напевал ему под гитару.       "Две мечты да печали стакан Мы, воскреснув, допили до дна. Я не знаю зачем тебе дан, Правит мною дорога – луна."       Убедившись, что рыжик заснул, Тимьян уходил куда-то на полночи, ничего не говоря. И вот, через неделю таких ночных походов стая прознала, чем он занимался всё это время.       Утром в комнату как буря внезапно ворвался сияющий от счастья Тимьян, в руках у него был какой-то фиолетовый свёрток из странной ткани. Горбач тоже заулыбался – только он знал, что всё это время Тимьян вязал свитер, потому что парень попросил у него клубок белой и фиолетовой пряжи а в довесок – уроки по вязанию.       Подойдя к растерянно смотрящему на него Лисёнка, Тимьян с гордым видом протянул ему свёрток: – Вот, это тебе! – С-спасибо... А ч-что там?       Лисёнок развернул свёрток бумаги и высунул оттуда свитер – комната тут же залилась светом его счастливой улыбки, а глаза вспыхнули так ярко, что Сфинкс даже начал жмуриться.       Это был фиолетовый свитер с длинным горлом и очаровательно кривым совёнком из белой пряжи в центре.       Через несколько дней Лисёнок выздоровел, но до конца зимы со свитером не расставался. С ним и с ещё одной вещью, которую подарил ему Шакал – клык с головой волка, внутри которого была маленькая колба для масел. Эта милая безделушка очень помогала от насморка, да и Тимьяну она очень нравилась.       Тимьян, что очень радовало Горбача, продолжил вязать вместе с ним. Через неделю стая начала обрастать тёплыми носками, шарфами, свитерами, Тимьян даже согласился нашить кучу пуговиц на кардиган для Шакала, за что тот отдал ему маленькую фигурку из красного камня – при рассмотрении поближе это оказался смирно сидящий и смотрящий куда-то вдаль лис.       Стая вместе выбиралась во двор и выходила победителем из всех снежных боёв. Потом парни приходили, сушились, пили чай...       Жизнь шла своим чередом и скоро должна была прийти весна. Тимьян думал об этом каждое утро, смотря в тёмное окно. – Весна. А там уже и май..       В задумчивости говорил он себе, поднимаясь раньше всех и выходя во двор встречать зимние рассветы.