Брачный контракт

Проклиная всех на свете, за каких-то двадцать минут я наконец-то дошла до офиса коллегии адвокатов, где работала. Устало вздохнув, силком заставила себя подняться на третий этаж пешком, хмуро взглянув на очередь перед лифтом. - Привет, Аня. Есть для меня что-то? – я поздоровалась с секретарем, перебирая стопку корреспонденции за ее столом. - Командировочные документы у Вас на столе. Вас также хотел видеть Олег Сергеевич и пришли документы на подпись из университета. Все распечатано и лежит у Вас на столе. - Спасибо, - забрав несколько писем, я направилась за свое рабочее место. В отличие от помощников адвокатов, стажеров и практикантов, сидящих в общем зале, у адвокатов были личные кабинеты, рассчитанные на два – три человека. - Явилась не запылилась. - Опять не с той ноги встал, Игорь? – я закинула сумку на тумбочку, падая в любимое кресло, начиная перебирать бумаги за столом, - Что? – я хмуро взглянула на коллегу, вовсю рассматривающего меня. - Ты сегодня какая-то не такая…хм…тебе эта кофта не маловата? - Поменьше пялься на мою грудь и побольше работой. - Ты зануда, Ив. - Ты всегда можешь поменяться кабинетом с Вовой. Думаю, Леша будет очень рад, если Вы станете больше времени проводить вместе, - я рассмеялась, глядя на то как его лицо перекосилось от негодования. Лешу то есть Пономарева Алексея Евгеньевича многие недолюбливали ввиду его патологической любви к разговорам и прокрастинации, хотя он был отличным адвокатом и не менее хорошим преподавателем. А еще знатным красавчиком, жаль только рост подкачал – всего метр семьдесят против моих метра семьдесят шесть. Собственно, именно из-за него я пришла в коллегию и именно из-за него выбрала свою специализацию – налоговые и банковские споры. Мой же собеседник – Швецов Игорь Николаевич получил статус адвоката почти семь лет назад и специализировался на банкротствах и гражданских спорах. Я же сама во всех смыслах долгое время была белой вороной в коллективе. Первая девушка, пришедшая на стажировку. Первая девушка, защитившая кандидатскую диссертацию на кафедре в двадцать четыре года. Первая девушка в коллегии, получившая статус адвоката в двадцать пять. Первые два года были особенно тяжелыми – полное отсутствие свободного времени и семидневная рабочая неделя по шестнадцать часов каждый день, а порой и то больше. Но четкая цель и отсутствие каких-либо личных помех, забирающих столь драгоценное время, позволили мне добиться карьерного роста в кратчайшие сроки. Сейчас же мне двадцать восемь, почти двадцать девять, и я по-прежнему безумно люблю свою работу, люблю этих черствых похабных коллег и их шуточки. За что? Как минимум за чувство юмора и за чувство такта, которым им было не занимать. Скажу честно – работать в мужском коллективе это просто…кайф. Полное отсутствие скандалов, не считая легкой войны за интересные проекты. Полное отсутствие сплетен и редкие посиделки с коллегами в баре. Ни за что никогда и ни на что не променяю свою работу ни на что другое. Никогда. Ни за что. Подписав бумаги, пришедшие из университета, а также разобрав завалы писем на электронной почте, я направилась на ковер к начальству, то есть к Олегу Сергеевичу, отвечающему за налоговые споры в коллегии. Постучавшись я вошла в кабинет, на ходу застегивая пиджак. Все-таки Игорь был прав, кофта с этим бюстгальтером чуток мне маловата. - Доброе утро. - Доброе, садись. Кофе будешь? - Нет спасибо. Аня передала, что Вы хотели меня видеть? - Да. Слушай, я знаю, что ты не сильно любишь такие замены, но у меня тут выходит небольшая накладка. У меня у дочери в понедельник день рождения и верит бог, жена меня точно прибьет если я его пропущу. Сможешь меня подменить на лекции у четвертого курса специалитета? И всего-то? - И еще у Инвестстроя заседание комиссии в Третьей межрайонной на Титова… Ну кто бы сомневался. Интересно, прокрастинация Леши заразна? - Хорошо, но Вы заранее согласуете мне отпуск на начало июля. Хочу в кой-то веки отметить день рождения не в Вашей прекрасной компании. - Ева, ты вымогательница. Отпуск посреди лета… - он показушно покачал головой, но все же согласился, - Ладно, иди уже, вымогательница. Осознание того факта, что через какие-то полтора месяца у меня будет заслуженный отпуск, которого я не видела, дай бог два года, однозначно повысил настроение на остаток дня. Редкие три – четыре дня за которые можно успеть разве что слетать к маме в Сочи отпуском назвать можно с трудом. Остаток дня пролетел словно одно мгновенье, сопровождаемое двумя планерками с помощниками адвокатов для распределения проектов и перепроверки подготовленных процессуальных документов, а также двумя рабочими встречами с потенциальными клиентами. И лишь в районе восьми вечера я все же решилась покопаться в рабочей почте отца, доставая ноутбук из сумки. Сначала проверила три общие почты компании, за которые отвечали секретари, потом залезла в его личную почту, просмотрев входящие и отправленные письма, но опять пусто. И только после этого решилась залезть в его облачное хранилище, открывая себе доступ к его переписке в мессенджерах. Да, это было некрасиво, но женское любопытство и привычка держать все под контролем давала о себе знать. Я не стала лезть глубоко, лишь открыла диалог с контактом, подписанным как Каренин М.А. Но, к моему сожалению, переписка содержала всего несколько сообщений. «Максим Александрович, наша встреча в силе?» - 07:15 «Да.» - 07:16 «Столик забронирован на 10:00. На мое имя.» - 07:16 «Я готов рассмотреть выкуп при снижении цены на 20% с рассрочкой на год» - 13:30 «Максимум 5%» - 13:35 «Мне необходимо подумать» - 13:35 Вот и все. Цепочка сложилась довольно легко, заставляя от злости сцепить зубы. Отец собирается продать компанию. На автомате попрощавшись с Игорем, я вытащила из верхнего ящика стола ключи от машины, скидывая ноутбук и некоторые бумаги в сумку. Хорошо, что догадалась припарковать автомобиль перед командировкой у офиса и хорошо, что сегодня пятница. Закинув сумку на заднее сиденье порш каена винного цвета, я села за руль, открывая люк и врубая музыку на полную громкость. Вождение было одной из моих отдушин. Я любила водить. Буквально обожала, не представляя своей жизни без машины. Несколько раз даже брала уроки экстремального вождения и даже сдала на категорию «А», правда так и не купила мотоцикл. Путь до One занял буквально десять минут и пару светофор, горящих оранжевым цветом. Припарковав автомобиль на парковке рядом с рестораном, я не стала брать с собой вещи, ограничившись только ключами от машины и сотовым телефоном. Хостес пропустила меня без проблем, подсказывая, где я могу найти Асю и Колю. Да и в начале девятого народу было довольно-таки мало. Основной, так сказать, движ, начинался в районе одиннадцати вечера. Лавандовского я нашла в кабинете. Старательно делал вид, что работает. Очень старательно, если судить по пустому стакану и полупустой бутылке с виски. - Привет. - Привет. Ты уже посмотрела локации? - Да. Мне понравился строящийся жилой комплекс на Ленина. – я опустилась в кресло напротив, отбирая его пустой стакан и бутылку с алкоголем, - сдача планируется в конце года. Учитывая время на ремонт, сможем открыться в начале марта. - Дороговато они хотят продать одно помещение почти в пятьсот квадратных метров. - Не заморачивайся над этим. Сделай им предложение, пусть вышлют всю документацию. Может быть, успеем подправить архитектуру помещения пока они не сдали дом. - Хорошо, - он что-то черкнул в записной книжке, откидываясь на спинку кресла, - у тебя что-то случилось? - Пока нет, но может. Не хочу об этом говорить. Сегодня випка свободна? - Прости, но нет. Новомиров устраивает мальчишник, забронировали еще несколько дней назад. Еще... -      Что? Левандовский моментально теряет веселый настрой. Подбирается и чуть наклоняется вперед. -      Ты уверена, что идея отказать Алмазову правильная? Алмазов. Головная боль, свалившаяся из ниоткуда. И его запрос о фактически рейдерском захвате компании двоюродного брата, что "скоропостижно" скончался, но умудрился отписать завещание в пользу любовницы. -      Чтобы исполнить просьбу Алмазова, нам придется вмешаться в дела Сабировых. А я не горю подобным желанием. Или ты нашел кого-то, кто будет защищать твою задницу когда Сабиров отзовет своих шавок? -      Так то оно так, Ив. Вот только мы не отказываем. Или ты забыла? -      Я не забыла, Коля. Вот только Сабиров - не все. Он - наше плечо, наша защита. И я говорю нет. -      Я тебя услышал. - Ладно. Я пожалуй пойду поужинаю. Хостес заранее предупредила, что на ужин у меня чуть больше часа, с одиннадцати часов ожидается полная посадка. Заказывала салат и бокал вина, доставая из кармана пиджака телефон. Каренин Максим Александрович. Несмотря на то, что он лишь потенциальный покупатель, любопытство берет вверх. Сначала проверяю социальные сети – вконтакте, инстаграм и фейсбук. Пустота. Что не удивительно, у отца тоже нет страниц в социальных сетях. Потом начинаю гуглить. В первую очередь смотрю фотографии. А их не так много. Оказывается, что Каренин не слишком публичный человек. Фотографий мало, но улыбающийся мне с той стороны экрана мужчина совсем не похож на того, кого я встретила сегодня утром. С фотографий на меня смотрит улыбающийся молодой человек лет сорока, может, чуть меньше. Красавцем в полном смысле его, пожалуй, нельзя было назвать. Самый подходящий термин – мужчина в самом расцвете сил. Хорошо сложенный, высокий с короткими черными волосами. Расслабленный, даже вальяжный взгляд направлен прямо на камеру. Легкая щетина придает ему некий шарм. И это совсем не тот человек, которого я повстречала в жизни. Как бы я описала его? Хищник. И никак иначе. Меня до сих пор передергивает от мысли каким взглядом он рассматривал и провожал меня. Глупо было списывать этот взгляд на легкую заинтересованность. Именно таким взглядом хищник смотрит на жертву. И я слишком хорошо знала этот взгляд. Пока читала новостные заметки про него, совсем упустила момент, когда бокал вина оказался пуст, как и тарелка с салатом. Жена Лавандовского – Ася появляется за спиной столь внезапно, что я с трудом успеваю смахнуть сафари, закрывая приложение. Не хватало еще дать этой парочке лишний повод для шуточек. Асе двадцать шесть, она младше меня на два с чем-то года и младше мужа на добрые шесть лет. Все такая же как в первый день нашего знакомства. Веселая и беззаботная худенькая девушка с бледно рыжими волосами, убранными в низкий хвост. Коля на ее фоне выглядит явно старше. Ему тридцать два, и он даже чуть выше меня. И тоже все такой же улыбающийся кареглазый брюнет с модной стрижкой и аккуратно подстриженной бородой. Убираю телефон в карман и встаю из-за стола, тот все равно пора освобождать. - Напомни в новом заведении сделать вип комнату персонально для меня и чтобы она всегда была свободна, - только сейчас обращаю внимание на заполняющийся зал и громкую музыку. ⁃ Ив, не злись. Влад буквально вымолил у меня випку на сегодня. Не гневайся. ⁃ Брось его, Ева. Мой муж повышенного внимания не заслуживает, а показательную порку я устрою ему итак. Пойдём выпьем? – она ловко подхватывает меня под локоть. ⁃ Я бы сказала надеремся. ⁃ А что, повод есть? ⁃ Ещё какой. Пошли за бар. Идиотская юбка. Идиотская кофта. Идиотский день. - Сука, как же все заебало, - я с трудом забралась на барный стул, пытаясь устроиться по удобнее, что выходит совсем из рук вон плохо – только задницу выпятила как отборная проститутка. Бармен, едва услышав каким тоном я начала свою душещипательную триаду, сразу же налил вина - Совсем плохо? – Ася тоже заказала себе вино. - Отец втайне от меня ищет покупателя компании. Я еще вдогонку заказываю кальян покрепче. Все что угодно лишь бы затушить ту боль, что вызывает во мне новость о продаже компании. - Какие-то проблемы или…? – она осторожно уточняет, поворачиваясь ко мне в пол оборота. - Или.. – я тяжко вздыхаю и снимаю пиджак, убирая тот на пустующий стул рядом. После второго бокала становится жарковато. – Все-таки потерял всякую надежду. - Ты же знала, что так и будет. - Знала. В какой-то момент за барной стойкой появляется кальян. И я пью. Снова и снова. Пытаясь запить собственную совесть, говорящую, что для собственного родителя я совсем ничего не могу поделать. И он чертовски прав. Абсолютно ничего. То, что творилось в One и остальных клубах – барах – ресторанах, взращённых мной, но под именем Лавандовского, это совсем не то, что семейный бизнес, в котором я не понимала вообще ничего. Не пароходы – самолеты, конечно, а скорее заводы –пароходы…нет, я знаю как строился этот бизнес и я его никогда не потяну. Вряд ли в свои почти двадцать девять я дождусь младшего братика, а отец уж точно не дурак и потерял веру в то, что я найду себе мужа и порадую его внуками и заодно перспективным зятем на его должность. Так что его решение продать все и вручить остатки денег мне (на что я скупо рассчитывала), выделив из них солидную часть на собственную безбедную старость, чисто логически – верное решение. Но отчего же так больно и неприятно? И это не говоря про рациональную составляющую возможной продажи холдинга. - Даже если бы могла…ты же знаешь, что тогда мне придется выбирать между работой и бизнесом. Адвокатская деятельность и предпринимательство вещи несовместимые как во временном поле, так и в юридическом. Просто…мне дико обидно. - Все наладится, Ив. Ты же сильная. И не смотря на поддержку я все равно чувствую лишь горечь. И хотя умом понимаю, что все не так, эмоции твердят лишь то, что я одно сплошное разочарование для отца. Да, он гордится моей независимостью. Он гордится тем, что я защитила кандидатскую, получила статус адвоката, работаю на любимой работе и преподаю в университете, но я точно знаю, что это совсем не то, что он хотел бы от меня. За вторым бокалом появляется третий. Когда он практически заканчивается я уже чувствую совсем легкое головокружение и приятную слабость. Я всегда прекрасно чувствовала собственный алкогольный предел и никогда не напивалась до состояния невменяемости, так и сейчас. Третий бокал уже наполовину пуст, и я чувствую, что еще чуть-чуть и можно заказывать такси домой чтобы проснуться завтра без похмелья. И в этот же момент тело пробирает дрожь. Чужой взгляд обжог затылок и я непроизвольно дернулась, разворачиваясь в полоборота. Хм…никого? Слишком много народу. Взгляд бегает по залу, пытаясь вычислить кого-то…хотя я прекрасно знаю обладателя этого обжигающего взгляда. Никто еще не смотрел на меня ТАК. И я вижу его издалека, и не могу оторвать взгляд. Он такой же, как на фотографиях в интернете. Статный, широкоплечий, со строгими чертами лица и лишь взгляд отличается. Хищный взгляд. Хладнокровный, беспринципный взгляд скользит по моему телу. И смотрит он так пронзительно, что сердце ухает вниз, а по спине прокатывается табун мурашек. В голове возникает лишь одна мысль – бежать. И я никогда не считала себя трусишкой, наоборот, но не в этот раз. Я делаю глубокий вздох и ощущаю дикое желание прикрыться из-за чего разворачиваюсь, чтобы схватить лежащий рядом пиджак. Но вместо пустого барного стула со скомканным пиджаком натыкаюсь лишь на мужскую фигуру, держащую этот самый пиджак в руках. Хмурюсь. - Вы разве не видите, что место занято? – раздражение так и прет из меня, пока я смотрю на наглеца в упор. Обычный мужик лет тридцати лишь похабно улыбается, кладя пиджак себе на колени и оборачивается ко мне лицом. - Такая милая девушка и хамит? Он неотрывно смотрит сначала мне в глаза, а потом опускается ниже, и в этот момент я понимаю, что с меня хватит. Злость, раздражение и самая настоящая ярость переполняет меня настолько, что я рывком выхватываю пиджак и резко спрыгиваю с барного стула. Ася тоже встает и едва уловимым жестом подзывает одного из охранников. Я же не успеваю натянуть пиджак, в попытке закрыться от чужих взглядов. Незнакомец хватает меня за локоть, притягивая к себе практически вплотную. Наступить шпилькой на ногу? Ярость вспыхивает с новой силой. Я ему сейчас вмажу. - Убрал руки, - когда чужие лапищи не просто облапали меня за талию, а по нахальному дернулись в сторону ягодиц, я потеряла всякое терпение, зашипев словно мегера, из последних сил сдерживая себя. – Ты хоть понимаешь, что с тобой через пять секунд сделает охрана если ты сука не уберешь свои грабли? Никакой реакции. Ну все сука… Я буквально ногтями вцепилась в его ладонь, сжимающую мою ягодицу, отдирая его руку от моей задницы. Гнев, захвативший меня, был настолько осязаем, что охранник замедлил шаг, будто бы до конца не решил стоит ли им вмешиваться. Мужское тело руки отдергивает, а уже через секунду делает то, за что я собственноручно выкопаю ему могилу. Замах. Мысли проносятся за секунду. Можно перехватить руку, завернув под нелицеприятным углом. Инстинкт самосохранения сработает даже в изрядно подвыпившем состоянии. Можно уйти от удара и едва заметно дернуть головой в сторону стоящей недалеко охраны. Вот они-то голубчики спеленают беднягу за секунду. Можно поставить блок и… Всего секунда. Блок или перехват? Какого черта? Всего на одну несчастную долю секунды я отвлекаюсь. Взгляд соскальзывает с несущейся на меня руки на чей-то приближающийся силуэт позади этой самой руки. Каренин. Всего в пяти широких шагах за спиной незнакомца. И его взгляд. Я успею сделать практически ничего. Едва заметно выпрямляю ладонь, приказывая охране остановиться, а сама подставляюсь под удар. Толи меня парализовал страх, толи удивление, толи внутренний голос завопил, что двадцати восьмилетняя девушка на шпильках после трёх бокалов вина не должна заламывать руку неудачливому ухажеру... Так что я просто обмерла, когда увидела приближающуюся ладонь в сантиметрах от лица. Бил собеседник наотмашь и со всей силы. Так что звездочки перед глазами и горячая кровь, посачившаяся из губы, были моей меньшей проблемой. Голова резко дергается в сторону. Всего на секунду сознание от вложенной силы удара меркнет, и я делаю шаг назад, но оступаюсь. Жгучая боль ударяет по всем рецепторам, перемешиваясь и усиливаясь из-за алкоголя. Я неловко дёрнулась, оступилась и тут же поняла, что лечу на пол, ещё и полубоком, со всеми шанса приземлиться не на спину, а на лицо. Черт. Глаза защипало от жгучей обиды и боли, и я инстинктивно закрыла лицо руками. Разбить что угодно, но не нос и зубы - это было последней мыслью. Но удар не случился. Просто недюжинной силой меня вздернули на ноги, а чьи-то пальцы до боли сжались на талии. Я инстинктивно ойкнула, дёрнулась, но тут же обмерла. Охрана уже скрутила незадачливого ухажера и вывернув тому руки утаскивала от бара. Хватка усилилась едва я попыталась дёрнуться. Ася стояла прямо передо мной, а рядом с ней один из охранников, и оба наблюдали не сколько за мной, сколько за моим спасителем. Табун мурашек пробежался по спине, когда одна рука незадачливого спасителя легла на плечо и силой развернула меня к нему лицом. В лицо в миг ударил запах лёгкого перегара, сигарет и одеколона. Попытка дёрнуться была пресечена на корню, хватка на талии лишь усилилась, заставив меня буквально задрожать всем телом. Иррациональный страх заставил зажмуриться, когда он схватил меня за подбородок, поворачивая голову. ⁃ Отпустите, - вместо злобного шипения вышел сдавленный писк, едва я почувствовала прикосновение к разбитой губе. Желание оттоптать мужчине ногу, вмазать смачную пощечину и заехать коленкой в пах росло в геометрической прогрессии, как и рос просто иррациональный страх от его тяжелого взгляда, осматривающего мои травмы. ⁃ Собирайся, я отвезу тебя домой. Какой нахрен домой? Внутренне взъярилась я и тут же снова дернулась, зашипев от боли. Его хватка была просто железной. -       Убери нахрен руки, - я рывком высвободила руку, потирая предплечье. Завтра синяк останется, сука. И тут же быстрым шагом направилась в сторону туалетов. Просто дыши. Ева, просто дыши. В туалете, к счастью, пусто. Оперлась руками о раковину, сдерживая не то слезы, не то рвущуюся наружу ярость. Да еще и зрелище в зеркале жалкое. Жалкая я. Правая щека покраснела от удара, а на краю губы скопилась капля крови. Просто класс. Пришлось зажмуриться от боли, едва принялась стирать кровь с губы. Отдохнула, называется. Выплеснула гнев. Какого хрена я вообще подставилась под удар? Щелкнула дверь. Черт. Каким чудом я не шарахнулась в сторону от Каренина – не знаю. Силой заставила себя остаться на месте, отворачиваясь обратно к текущей из крана воде. - Это женский туалет, - слова дались с трудом, как и с трудом удалось держать ровный тон. - Прикройся, - на плечи падает пиджак, и я непроизвольно тяну воздух. Его пиджак пропитан мужским одеколоном и запахом сигарет. - Женский туалет. Понимаете, Максим Александрович, женский? – буквально по слогам отчеканиваю я, когда он вновь хватает меня за подбородок, разворачивая к себе лицом, - женский мать его туалет, - сквозь зубы шиплю я прямо ему в лицо. И моя злость настолько сильна, что его темные глаза не пугают, а лишь сильнее разжигают ярость. - Свалите нахрен, пожалуйста. - Не забывай с кем говоришь, дочка Разумовского. В этот раз жмурюсь не от боли, а с единственной целью – сдержать порыв хорошенько ему вмазать. Делаю несколько глубоких вдохов, прежде чем открываю глаза, глядя на него в упор. - Максим Александрович, не соизволите ли Вы покинуть моё расположение и пойти вон? – дергаюсь, но он чуть ли не до хруста сжимает меня за локоть. - Я сказал пошли, - его глаза становятся еще темнее, хотя казалось куда больше? – не перечь, иначе я выволоку тебя так. - Ладно, - отдергиваю руку, когда чувствую, что хватка ослабла. Не хватало еще устраивать скандал посреди гостей, они и так знатно повеселились. – Мне нужно забрать пиджак. - Уже. Пошли и прикройся ты ради бога. Сжимая губы, я протискиваю руки в рукава чужого пиджака, запахивая полы одежды. Каренин выходит первым, и я наблюдаю очередную нелицеприятную картину, которая заставляет меня поморщиться. За дверью женского туалета возвышаются две широкоплечие фигуры, ограждающие дамскую комнату от желающих туда попасть. Дамы негодующе фыркают, наблюдая за тем, как мы выходим, да еще и Каренин чуть ли не каждую секунду бросает взгляд через плечо, убеждаясь, что я следую за ним словно ручная собачка. Дыши, Ева. Если устраивать скандал, то явно не здесь. Прохладный майский воздух заставляет поежиться, я же непроизвольно кутаюсь в чужой пиджак плотнее, взглядом выискиваю собственный автомобиль на парковке. - Можно мне мой пиджак? Я иду достаточно медленно, так что Каренину приходится приноровиться к женскому шагу на шпильках. Оборачивается, все так же хмуро глядя на меня. - В пиджаке ключи от машины. – объясняю элементарные вещи, - в машине сумка и ключи от квартиры. Один из охранников передает мне пиджак, и я вытаскиваю из кармана ключи, двигаясь целенаправленно к порше. Словно на эшафот, ей богу. И если Каренин идет почти плечо к плечу, то его охранники следуют стеной прямо за спиной. Достаю с заднего сиденья сумку и проверяю наличие ключей, а потом оборачиваюсь к Каренину. - Я закажу такси. – предпринимаю последнюю попытку, но едва наткнувшись на его обжигающий взгляд, понимаю, что бесполезно. Еще слово и он самом деле силой оттащит меня в свою машину. - Разумовская, что во фразе «собирайся, я отвезу тебя», конкретно тебе непонятно? Практически бесшумно рядом с моим порше останавливаются два тонированных глендвагена, что заставляет меня нервно передернуть плечами. Садиться в ЭТО? С ним? Я еще не потеряла здравый рассудок даже после выпитого количества алкоголя, поэтому нервно топчусь на месте. Сомнений в том, что меня силой затащат в машину, не остается, когда он взглядом указывает на автомобиль, открывая заднюю дверь. Просто дыши, Ева. Не изнасилует и прикопает же он меня в конце концов после того, как утаскивал меня из One на глазах Аси и охраны? Пожалуй, только это и заставляет меня сесть в автомобиль. Ненавижу мерседесы. Охрана по-видимому делает рокировку, так как в машине я оказываюсь наедине с Карениным и водителем. Едва Каренин закрывает дверь, машина начинает плавно двигаться. - Адрес? Может все же послать его нахрен? - Московский проспект шестьдесят девять. Жилой комплекс Тринити. Мы едва успеваем проехать один перекресток, когда я решаюсь избавиться от чужого гардероба. Наклоняюсь чуть вперед, стягивая с себя пиджак Каренина, надевая свой собственный. Кутаюсь, застегивая все пуговицы, а потом отворачиваюсь, разглядывая мелькающие уличные фонари. - Сколько ты выпила? – непредусмотрительно, но мелькающие фонари вызывают головокружение, так что приходится закрыть глаза, слушая его голос. Глубокий, низкий. Папаша нашелся. Какого хрена тебе надо? - Два стакана виски и три бокала вина. - И что, повод был? Еще и издевается зараза. - А то Вы не знаете, - оборачиваюсь к нему и вновь ежусь, потому что он смотрит в ответ. Он лишь приподнимает бровь, вынуждая меня продолжить, - Вы собираетесь выкупить компанию отца. – не то вопрос, не то утверждение. -       Дорого, - коротко бросает он, - но я над этим думаю. И вопреки тому, что это не является для меня сюрпризом, его признание все равно вызывает во мне жгучую обиду и злость. На саму себя. На то, что я не способна и не желаю сделать то, что могло бы спасти детище отца. - Тебя это волнует? – будто чувствует ту бурю чувств, что испытываю я. С трудом, но мне удается отвести от него взгляд, устремляя его в неподвижное переднее кресло, отличное средство чтобы заземлить взгляд и сдержать головокружение вместе со злостью. - Разумовский сказал, что его наследница не заинтересована в продолжении семейного бизнеса? - Вы издеваетесь или как? – фыркаю, скрещивая руки под грудью. – Я не не заинтересована, я просто не способна им руководить. Трезвая оценка собственных сил и желания. - Тогда в чем проблема? - Вам не понять. - А ты постарайся объяснить. Ну какого хрена тебе от меня надо? Неужели мы не можем просто в тишине доехать до этого гребанного жилого комплекса и распрощаться? -       Он строил ее с нуля. Вопреки всему и жертвуя всем. В том числе и мной – это достаточный аргумент для того, чтобы я была недовольна фактом продажи того на что меня променял собственный отец?