Операция "Лесополоса"

Гром устроился на своём диване, заранее убрав подушку и плед. — И чего эта молодежь не выдумает только? Сержант вновь зашёл в кабинет, держа в руках небольшой свёрток. — Вот, товарищ майор! Тут с капустой, с луком и яйцом и с яблоком! Игорь отпил чай и кивнул на свободное место на диване. Дубин, поколебавшись, сел, раскрыв пакет и положив его на середину дивана. Майор заглянул вовнутрь и выудил один пирожок, тут же откусил его. — Держи, я тут тебе тоже чая сделал. Гром протянул Диме вторую кружку. — Спасибо большое! — Это тебе и твоей маме спасибо. Она какая-то волшебница у тебя, ей-богу нигде лучше не сыщешь! Сержант весь сиял от счастья. И потому, что Игорь теперь не хмурый, и от гордости за маму, и от всей этой ситуации в целом. — Я вас обязательно с ней познакомлю! Она у меня очень умная женщина! Всегда говорила, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Гром замер прямо с пирожком в руке. Дубин понял, что только что сказал и покраснел полностью. Игорь смотрел на него несколько секунд, а затем тихо рассмеялся. — Она у тебя знает, что говорить. Такая выпечка кого хочешь обворожить может. Сержант нервно хихикнул. Но потом вовсе забыл о такой нелепости. Майор рассказывал ему разные истории из своей жизни. О том, как он на Урале работал, как его сюда, в Ростовскую область послали на практику и о том, как он здесь и остался. — Вот у вас пирожки делают, да? Выпечку там разную. А мы, на Урале, пельмени сами лепили, — видя изумленный взгляд Димы, Гром продолжил, — Да, помню, родители на лето меня отправляли к бабушке, я всё её просил: «Бабушка! Давай пельмешки лепить!» Она смеялась, шутила, что я всё тесто у неё истрачу. А знаешь какие лепили? Разные. И мясные, и капустные! Были даже счастливые. Это когда вместо начинки тесто кладёшь или ещё что-нибудь. Хорошие времена были! Дубин внимательно слушал Игоря, улыбаясь. — А отец у вас тоже в милиции работал? — Да. Только он не следователь, как я. А мама у меня актрисой хотела стать. А у неё и талант был. Если бы не война, может и стала бы. Хотя, если бы не эта война, она бы и папу не встретила. Мама медсестрой в госпитале была, а отца в плечо ранили. Там и встретились. А потом отец после победы пришёл к ней, узнал же как-то имя, вот говорит: «Люблю я тебя, Аня, жить без тебя не могу». А мама у меня женщина с характером, гордая. Папа её год добивался. Потом поженились. А там в пятидесятом и я родился. Дима снова улыбнулся и отпил из кружки. — А у меня мама продавцом работала. Сейчас вот халтурит, шапки на заказ шьёт. Здоровье слабое, она родилась, и через три года война началась. Так и не оправилась с тех времён. Поэтому мы с сестрой ей помогаем как можем, когда я деньги вышлю, когда сестра. А отец ушёл, когда мне десять лет было. Благо Вера уже тогда работать пошла, содержала нас. Да и я помогал матери, как мог. Когда за прилавком постою, когда по дому помогу. Бывает, сидит она в обеденный перерыв, вижу, чуть не плачет. Ну я подойду, обниму её, скажу, что она самая замечательная мама, и сам за прилавок встану. И до конца дня не подпущу её. Всё сам. Верка ещё тогда смеялась, говорила, что взрослый не по годам я. Ну, а как иначе-то? Потом на милиционера пошёл. Мама всё никак смириться не могла, боялась, да оно и понятно. Мало ли что случится. А теперь вот гостинцы шлёт, вечно ругается, что я плохо ем и никаких преступников не поймаю из-за этого. — И правильно говорит! Игорь усмехнулся, ставя чашку на стол. Он оглянулся на часы. Маленькая стрелка потихоньку подбиралась к цифре одиннадцать. Дима тоже посмотрел на время. — Да, Дубин, интересный ты собеседник. Не такой, как остальные в отделе. Сержант недоуменно выгнул бровь. — А какой тогда? — Простой ты. Без разных этих замашек. Иной бы просто спросил, что да как. А ты вот, с пирожками этими. Да и взгляд у тебя другой. Вон, хоть с Цветковым сравни. Тот, как посмотрит, так все у него жуки да червяки. За спиной обругает, а в лицо улыбнётся. Или Зайцева. Оксана очень хороший работник, ты не думай. Но где-то и пораньше домой уйдёт, работу не доделав. Где-то другим оставит. Не так нужно убийц да маньяков ловить. А ты. Как там Цветков говорил? — Собака? — Во-во! Собака! — Вы, товарищ майор, тоже, мне кажется, собака. Гром повернул голову и уставился на Дубина. — Думаешь? Парень кивнул и уверенно улыбнулся. — Да! Я собака и вы собака! А вместе мы самая настоящая стая! Нам ни один маньяк ни по чём! Игорь усмехнулся и встал с дивана. — Пошли, стая. До дома тебя провожу. А то встретишь какого-нибудь маньяка, на свою голову, и плакала наша с тобой стая.