Островная граница

Юная библиотекарша Ева сидела за своим столиком, читая все ту же приключенческую книгу. Волосы ее были как всегда собраны в небольшой пучок-дулю. В помещении было неумолимо жарко и душно, пыльный и горячий воздух неприятно облеплял кожу молодой девушки. В глазах ее, черных и глубоких как Марианская впадина, читалось полнейшее сосредоточение на, по всей видимости, занимательном содержании произведения. В один момент выражение лица ее приняло нотку взволнованности и недоумевания, словно история, в которую леди погрузилась с головой, приняла какой-то неожиданный и крутой оборот. По всей библиотеке от силы расхаживало ни больше ни меньше 7 человек, и все мужчины. Каждый был занят своим делом, и выглядел настолько важно, что им, казалось бы, не понадобилась бы ни от кого никакая помощь. Да даже если бы и понадобилась, то очень сомнительно, что кто-то из них обратился бы за помощью к девушке, которая к тому же младше них лет на 20. Тем временем на лбу девушки и на веснушчатых щеках ее стали пробиваться еле видимые блестящие кристаллики пота. Чтобы хоть как-то охладить себя, Леона постоянно дула на свой лоб, пытаясь тем самым сдуть еще не до конца отросшую челку с лица. Челку это периодичное действие не убрало, а кожу не охладило и подавно, но Ева все равно продолжала и продолжала это бессмысленное занятие, уже даже не осознавая, что она делает, производя все как бы машинально. А чтобы помахать на лицо рукой, дева была слишком уж занята — обе были заняты книжонкой, придерживая ее немного над поверхностью стола. Еще немного помучавшись, библиотекарша все же додумалась достать из небольшого ящичка под столом какую-то ненужную и богом забытую тетрадь, начав махать ею на себя. Сразу же полегчало, кожа наконец-таки начала постепенно остывать. Продолжалась эта картина совсем не долго, ведь не могла же возвышенная юная леди-мечтательница бросить столь занимательный роман хоть на какое бы ни было короткое время ради какой-то низменной и обыденной потребности охладиться. Глубоко вздохнув, Ева снова принялась за путешествие по тексту, отпечатанному черными буквами. Стоить обратить внимание, что такого формата книги стоили довольно большого внимания в высших кругах общества, пользовались большим спросом. Но достать их было достаточно проблематично, ибо появились печатные книги достаточно недавно, а именно с изобретением ручных пишущих машинок, а позже и автоматизированных. Преимущество же напечатанных книг перед рукописными заключалось в том, что, во-первых, первые могли издаваться массово, чего пока что не происходило, но в теории должно быть, и, во-вторых, рукописи очень часто могли быть написаны страшно непонятным для простого человеческого глаза почерком. Да настолько, что читателю приходилось бы напрягать все мышщы лица и производить весомые мозговые усилия, лишь бы прочесть хоть одно слово. В общем и целом, печатные произведения должны были в щепки уничтожить рукописный способ — так думали, по крайней мере. Для всего этого “фееричного уничтожения” не хватало лишь одного, но при этом самого важного — готовности здешней людской среды быстро принимать нововведения и адаптироваться к изменяющимся условиям. Островитяне были ну уж очень консервативными, они совершенно никак не желали двигаться вперед, считая, что у них все нормально. Абсолютная тирания и диктаторство верхушки даже знать, а крестьян и подавно практически никак не коробило. Конечно, многие выражали недовольство, но лишь мысленно у себя в голове, либо же словесно друг с другом в каком-нибудь укромном закоулке, где этих двух недомятежников никто не услышит. А всему виной был элементарный страх, самый что ни на есть животный страх, который сковывал всякое желание и тягу к переменам. Лусмеоряне целиком и полностью погрязли в нем, как в зыбучем бездонном болоте. Таковы были последствия тысячелетнего гнета королевства со стороны деспотичной династии Виаторов. Для них полный контроль есть стабильность, а значит и долгое правление и вообще существование их рода как такового. Причем фамилия их была не совсем обычная... Что-то повествование ушло немного в другом направлении, незаметно превратившись в рассуждение. Вернемся же к нашей знакомой читающей даме, над которой уже нависала рослая мужская фигура — коллега ее, по имени Ханнес. Между двумя молодыми людьми завязался какой-то разговор, по выражению их лиц можно было понять, что беседа имела характер непринужденный и явно касалась чего-то личног, а не работы. — Ну, значит, через пару часиков, ближе к вечеру! — радостно, с улыбкой в обе щеки, промолвил юноша. —Так точно. Но я могу слишком зачитаться и забыть.. Так что, зайди за мной, если вдруг что, я буду прямо тут, — так же с улыбкой, но менее широкой и эмоциональной, ответила Ева. Причем, пока она говорила эту фразу, взгляд постоянно перебегал вверх-вниз, на милисекунду останавливаясь то на книге, то на Ханнесе. На этой милой ноте их диалог и завершился, по окончании его библиотекарь поклонился милой девушке и вышел из библиотеки, оропливою походкой устремившись куда-то по воим делам. Не успел он покинуть помещение, как Леона тут же снова утонула в чтении приключенческого романа. /////////////////////// Путь продолжался. И как всегда, под палящим раскаленным шаром. Заира шла, тяжело дыша и еле волоча ноги по сухой, занесенной пылью тропе. Голова очень сильно гудела, а виски пульсировали от горячей крови, притекшей к мозгу. В глазах было мутно, картинка то и дело накрывалась какой-то полупрозрачной рябью. Тюремный конвой уже подходил к небольшой зеленой речушке, небольшой — мягко сказано, ибо, приблизившись к ней вплотную, стало ясно, что была она полувысохшая, живности крупной там никакой не водилось. Сама же вода была до ужаса грязная, со взвесью ила, мелких камешков и песка. К тому же река, а точнее то, что от нее осталось, вся расцвела и сверху почти полностью была заслонена от солнечного света водорослями. Уж они-то действительно живучи и неприхотливы. Будь они людьми, подумала Заира, для них бы даже каторга явилась курортным отдыхом. Пленных заставили идти прямо сквозь нее, даже несмотря на то, что рядом был деревянный мостик. Ах да, Лаве совсем забыла, что она тут не на прогулочке как бы находится, и что конечно же для нее и остальных нужно создать максимально некомфортные условия передвижения, даже если на это нет совершенно никакой необходимости. А кто же воспользовался мостом? Конечно же всеми любимые солдатики, восседавшие на своих лошадях. Девушка их уже всем сердцем ненавидела и презирала, ей буквально хотелось просто подойти к мосту, взять кого-нибудь из военных за ногу и стащить вниз с лошади прямо в реку, а потом придавить его голову ногой и топить его в этой грязной воде, чтоб если тот не скопытится от того, что захлебнется, то чуть позже помрет от инфекции, занесенной ему водой через рот. Идти было крайне неприятно, но все же жару и духоту из организма немного свело, так как вода температурой была приятно похладной. Будь она еще и чистой, Лаве бы не задумываясь нырнула в нее и искупнулась, смыв с себя не только грязь, но и скопившееся и все еще нарастающее в теле напряжение. Наконец грязный болотистый ужас отстал, оставшись позади, но следы его, к сожалению, остались по колено на ногах в лице грязного ила и песка и прилипших кусочков стухших и вонючих от жары водорослей. Композиция была явно не из приятных, своим видом вызывала лишь отвращение. Пленница решила больше не смотреть на свои ноги до тех пор, пока не отмоет их. Если отмоет, конечно... Кстати, стоит обратить внимание на то, что шла Заира только со скрещенными на груди руками. Дело в том, что под платьем она прятала свою обратно возвращенную сумку с дневником, а руками как бы незаметно придерживала ее, чтобы она вдруг невзначай не упала. Позади нее шел все тот же коричневоволосый мальчик, шли они молча, то ли было какое-то стеснение, то ли повода нужного, то ли просто не хотели разговаривать. Лаве не видела то, чем он занимался, но для полноты картины скажем, что тот таращился в небо, максимально сильно прищурив глаза. Солнце было настолько ярким, что спокойно могло бы и ослепить на всю оставшуюся жизнь, так что о чем думал мальчишка в этот самый момент, подставляя свои очи золотому горячему диску на небосводе, режущему всю животину как острый кинжал, неизвестно. Поход до Шахт длился уже примерно дня два, может даже больше. И за это время привал устраивали лишь один раз — на той самой опушке леса с полянкой. Видимо, он будет и последним. Вдали, за плотной туманной дымкой облаков, прямо на линии горизонта, внезапно для девушки стали вырисовываться очертания гор. В мыслях сразу же промелькнуло непонятное, отрывистое и почти не имеющее смысла без контекста предложение:”А вот и оно...”. Самой ей было неизвестно почему, но в сердце стало совсем чуточку легче. Наверное, потому, что по прибытии в горы наконец-то можно будет хотя бы немного отдохнуть и там привести себя в более или менее человеческий вид. Конечно, то, что ждало ее дальше, радости и облегчения совсем не прибавляло, но уже хоть что-то. На миг пришедшее притупление вдруг сразу же сбилось и накрылось новой волной головной боли, которая была в разы сильнее, чем до этого. Заира искренне не понимала, чем вызвано такое мучение и чем она его заслужила, но одно ей было известно точно — если боль не прекратится в сию же минуту, то она либо упадет на землю без сознания, либо от злости на собственную беспричинную боль возьмет и размозжит свою башку о первый попавшийся большой камень, лишь бы она прекратилась. Но ни того, ни другого благо не случилось, хотя и мигрень не спешила отступать, не сдавая позиций. Чем ближе они подходили к Шахтам, с каждым метром, тем больше усиливалось давление в черепе, да так, что бедняжка уже начала слышать собственную боль в виде постоянно бьющего по вискам молотка. В глазах начало все двоиться, ноги подкашивались, сердце стало биться в разы чаще, а легкие будто бы отказывались дышать. Лаве, дабы не задохнуться, начала жадно и с шумом поглощать раскаленный воздух глубокими “глотками”. Но это мало чем помогало. В конечном счете девушка вовсе потеряла осознание действительности и, медленно закрыв глаза не по своей воле, наискось свалилась диагонально поперек тропы в тщетной попытке устоять на ногах. Но она не перестала падать — пленница все еще падала, только уже не физически, а как-то в своем собственном созании. Лаве видела странные сюрреалистичные образы, которые даже во сне далеко не каждому приснятся. Чудилось, словно гигантская жаба у нее вместо собачки на поводке, и бегут они вместе без оглядки в какой-то блестящий позолоченый лес. Далее видится, как на повозке она торгует какими-то дорогими пряностями, случайно ею у себя неизвестно где найденными, и что теперь разбогатела девушка, прямо как королева. Следом возникает образ и самой королевы, Заира ее в жизни не видала, но представлялась она ей как очень худощавая и трухлятая старая женщина, высокая при этом, с грозным лицом. Эта фигура очень напугала маленькую Лаве, было в ней что-то стекленяще ужасающее. По телу от испуга прошел холодный пот параллельно с мурашками, сразу после чего резко пробудилась упавшая без сознания. Над головой у нее стоял тот самый перенек, дряхлый старикан да еще пара солдат, изучающе осматривавших ее. На лицо ей плеснули прохладной воды, что стало прямо усладой для девичьего высохшего лица. — Жива вроде. Поднимется, так что можем двигать дальше, — произнесло незнакомое солдатское лицо. Встать бедняге никто не помог, пришлось своими усилиями приподниматься с земли, преодолевая мучительную гравитацию, но попытка оказалась неуспешной. Так что Заира опять повалилась своим задом на землю, придерживая себя за все еще немного болевшую головую. В этот раз парниша решил оказать девушке услугу, протянув ей руку. Получив руку в ответ, тот поволок ее за собой, тем самым подняв на ноги. Лаве еще немнго постояла на месте, пытаясь прийти в чувства, звон цепей шедших пленных как раз этому поспобствовал. “Профессиональному воришке”, именно так дева его запомнила (а имя вертелось в голове, да никак не могло обрести точной формы), она и слова не сказала, просто пройдя мимо него и продолжив путь. У нее не было сил даже на одно маленькое словечко. Весь рот и горло изнутри, да и снаружи иссохли, адски хотелось пить. Эта струя воды, что разбрызгалась по ее лицу, лишь поддразнила пленницу, пробудив в ней еще большую по силе жажду. С усилием взглянув вдаль, Заира измерила для себя, что к вечеру они должны уже подойти к скале. В тени каменных великанов будет наверняка прохладнее, да и ветер, сквозящий меж ними, будем отдавать приятно прохладные объятия каждому встречному. Этот своеобразный стимул придал немного сил, позволив ускорить шаг и более уверенно и стремительно направляться к цели.