Вот ты, рыжая мразь, и попалась.

Только проснувшись, она снова осознала, что привязана. Однако теперь она сидела на полу, а руки были подняты наверх и прикованы чем-то железным. В комнате царила кромешная темнота, поэтому Лисса не видела даже кончика своего носа. Пошевелившись, она поняла, насколько же сильно болело у неё между ног. Её было очень больно двигаться, поскольку каждое движение отдавалось туда дикими страданиями. Но, тем не менее, она осознала, что хорошо выспалась. Она сидела и приходила в себя следующие полчаса, а затем опять услышала шаги. Ничуть не удивившись, она фыркнула. Сразу после этого перед ней скрипнул замок двери и появился Уильям, держа в руках еду. Свет из двери вмиг осветил пребывавшую в темноте комнату. -Бесстыжий какой! Поимел меня, а теперь припёрся! Пошёл вон! — скривилась Лисса. А Уильям будто вообще её не услышал только подошел ближе, пристально глядя чуть ниже её лица. Действительно, покраснение с её груди спало, а ранки покрылись тёмной коркой и теперь, в целом, она больше не выглядела такой красной и опухшей. -Ты оглох? Вали отсюда! — продолжила причитать Лисса, болтая прикованными ручками, но Уильям жестом показал ей замолкнуть и подошёл ближе с миской. -Фуу, я не буду это жрать! Убери это дерьмо обратно в сортир, откуда и извлёк! — нахмурилась она, глядя в тарелку. Уильям принёс ей мерзкую кашу и стакан воды. За такую реакцию на его появление, он разозлился и ударил нахальную Лиссу по лицу, погрозив ей пальцем. В ответ Лисса прошипела ему: -Выломала бы тебе этот палец, Уильям! Я ж сказала, тебе здесь не рады. Иди! Что, поржать и поиздеваться пришёл? Оскорблённый, Рэссем младший сложил руки на груди и показал, что не будет кормить Лиссу, если она так себя ведёт. — А я всё равно не буду это есть! — грубила женщина и, Уильям, в конце концов просто ушёл и забрал еду и воду с собой, посчитав поведение Лиссы недостойным еды. -«Но, покушать, конечно, стоило бы…» — подумала Лисса, прислоняя голову к стене. Та была ледяной и очень мешала Лиссе, но сделать женщина ничего не могла, поскольку была к ней привязана в одной, не самой приличной позе. Её передёргивало от холода каждый раз, когда голая спина касалась каменной стены. Однако Лиссу утешало хоть то, что о ней кто-то позаботился и не позволил сидеть на таком же ледяном каменном полу и постелил под низ солому. Появление Уильяма она не отнесла к заботе, поскольку тот предложил ей пожрать дерьма, вероятно, чтобы унизить только больше. Впрочем, во рту у неё пересохло, а желудке царила пустота. Она бы сейчас поела и то, что предлагал ей Уильям. Снова представив в голове ту миску, Лисса почувствовала, как у неё потекли слюни. Нехотя, Лисса всё же подумала, что ей срочно надо поесть, иначе её желудок переварит сам себя, поэтому решила подозвать Уильяма обратно. -Эй, уродик, возвращайся! Я погорячилась. — Крикнула она, всё ещё слыша его шаги вдалеке. Уильям, услышав голос Лиссы, остановился, но не пошёл обратно, дожидаясь ещё слов Лиссы. -Ну, прости. Иди сюда, я хочу есть, и пить тоже хочу.- Уильям не спеша развернулся и отправился снова к Лиссе, когда она перестала оскорблять его и извинилась. А она обрадовалась, что он сейчас принесёт ей еду и воду. Однако Уильям встал у двери и дразнил её, не заходя внутрь. -Уильям, да что тебе ещё надо? Я ж извинилась! — возмутилась Лисса, звеня оковами. Но наконец, натянув ухмылку, он зашёл. -Уильям Уильям Уильям! — засуетилась Лисса — Иди сюда скорее! Развяжи меня и накорми. Развязывать эту буйную женщину не входило в его планы. Признаться, он её побаивался, видя собственными глазами, как легко она, бывало, сворачивала людям шеи. К тому же, она очень хитрая и подлая особа. Сев от неё на достаточном расстоянии, он поднял ложку с вязкой кашей и принялся кормить Лиссу с ложечки. -Ты что, не развяжешь меня? Засранец! — разозлилась она, когда поняла, что он не хочет этого делать.- Развяжи! У меня затекли руки! Рэссем поднял на неё тяжёлый взгляд и показал своим видом, что не намерен отпускать её. -Да брось! Что я тебе сделаю, а, мужчине здоровому? — нервно улыбнулась Лисса, открывая рот и заглатывая ложку с едой. Хоть каша и была отвратительной, но Лиссе, долго ничего не евшей, показалась очень даже вкусной. Под напором Лиссиных слов, Уильям, хоть и нехотя, но отвязал её руки от стены. Он знал, что если отец узнает, что его сын жалеет Лиссу, то высечет его за непослушание, ведь Байс строго настрого запретил ему трогать Лиссу без него или отвязывать. Он приказал ему лишь молча накормить их персональную шлюху, а затем уйти. Лисса, восприняв это как должное, ничего не сказала. Она лишь взяла в руки миску и стала есть сама. Уильям глядел, как она жадно глотает еду, и ухмылялся. Держа ложку с кашей своими грязными костлявыми пальцами, она выглядела как грязное животное, но Лиссе было всё равно нв это, и даже на то, что она сидела перед Уильямом нагая. Затем, она принялась за воду. Поднеся стакан к губам, она принялась неаккуратно хлебать воду, а по её груди потекли струйки воды, не попадавшие в рот. А Рэссем младший, тем временем, разглядывал Лиссу. Он заметил, как она дрожит, как её руки трясутся, поэтому он захотел принести то, чем её можно укрыть. Он сидела спокойно, поэтому он отошёл и неподалёку нашёл тёплую ткань, в которую можно было бы завернуть её и снова вернулся к Лиссе. Он окутал её плечи и ей сразу стало легче. Он укутал Лиссу в кокон, оставив незакрытыми только руки. Вместе с тем, он увидел на сене огромное красное пятно. -А! — коварно погрозила пальчиком Лисса.- Это всё вы! Теперь у меня из вагины вытекает кровь вперемешку с вашим семенем! «Интересно…» — подумал Уильям, вглядываясь в пятно. -Не надо туда смотреть.- смутилась Лисса.- И вообще, можешь идти. Однако Уильям покачал головой и принялся махать руками: -«Я сюда пришёл не просто так. Мне нужно твоё тело». — Опять?! Пошёл вон! — разозлилась Лисса в ответ на его наглость. Уж сейчас, находясь в лучшем состоянии, она ему косточки переломает, есть он хоть попробует до неё до коснуться. Уильям тоже помрачнел, но опять не ушёл. Он сел, так же как и Лисса, а затем, закурив сигарку из кармана, потянул женщину на себя. -Ах, ты! — возмутилась Лисса, но не успела ничего сделать, поскольку Уильям больно схватил её за грудь и сжал, взяв Лиссу на крючок и не давая ей просто так увернуться. Затем, он второй рукой обхватил Лиссу за талию и быстрым движением посадил к себе на колени, промурлыкав что-то ей в левое ухо. — Безобразие! Отпусти! Лисса скривилась от боли в пятой точке, возникшей от таких резких движений, поэтому начала лихорадочно махать руками и кричать. Однако Уильям весьма легко её угомонил, чуть придушив. Через десяток секунд лицо Лиссы покраснело, а тело обмякло. Тогда Уильям отпустил её шею и принялся делать задуманное. Он пощупал её грудь и проложил от неё до ключицы дорожку из нежных поцелуев. Затем он взял в рот левый сосок Лиссы, а та только снова закричала, но уже не так громко, как в первый раз. Ей не хотелось даже нежных прелюдий от Уильяма, однако её снова никто не спросил. После этого Рэссем поцеловал её, повернув её голову к себе. Одна его рука держала Лиссу за подбородок, не давая дёрнуться или увернуться, а вторая проникла в её волосы. Уильям считал их очень красивыми, они были короткими и вьющимся, но имели особый оттенок: тёмно-каштановый с рыжим отливом. Лиссу затошнило от мерзости. Она терпеть не могла Уильяма после того, что он с ней сотворил, но была вынуждена отдать свои губы ему на растерзание. Единственное, что хоть немного утешало, так это то, что Уильям не сможет залезть своим парализованным языком ей вовнутрь. Однако она очень сильно поразилась, когда Рэссем выдохнул ей в рот из своего рта сигаретный дым, которым затянулся перед тем, как поцеловать Лиссу. Женщину в очередной раз передёрнуло от отвращения, и она умудрилась отвертеться и выдохнуть эту гадость в сторону. -Ты что творишь, мерзавец?! — возмутилась Лисса, только у неё появилась такая возможность. Однако Уильям никак не ответил, а продолжил с радостным лицом гладить грудь Лиссы. Она дёргалась в разные стороны, но, к её позору, опять не могла ничего поделать, кроме как только повыкручивать его руки, сделав их красными. Невольно она задумалась, когда же её брат вытащит её из этой передряги. Поэтому она ещё и не выгнала этого надменного петуха, хоть и очень хотела иногда. Он постоянно спасал её, и Лиссу это устраивало. Она надеялась, что и в этот раз он спасёт её из этого сексуального рабства. Впрочем, он обязан был это сделать, как считала Лисса. Терпеливо выстояв все нападки Уильяма, она сказала ему вслед несколько мерзких словечек, когда он уходил, и сказала, что обязательно расскажет папику, как его сынок «принёс ей поесть» и пусть тот высечет хорошенько своего сынишку за то, что он без спроса прикоснулся к ней. Лисса, зная Байса, предположила, что тот мог запретить ему. Уильям снова приковал её руки к стене под вопль разозлившейся от такой наглости Лиссы и вышел, плотно закрыв за собой дверь и оставив женщину во мраке.