Сколько нужно денег, чтобы получить твою улыбку?

От холодных слов Только новые ожоги Мне был нужен друг А не колкие упреки Возвращаю все Из конца опять в начало Снова я грущу По тому, кого не знала

***

Глаз Бога звенит при быстрой ходьбе. Сапоги цокают по каменной дороге Мондштадта. Мех воротника ласкает кожу лица. На душе тяжело, но скорая встреча с моим «недругом» придает сил после изнурительного трудового дня. Перед глазами стоит красноволосая макушка. Улыбка еще больше расплывается на моем лице. Сразу же начинаю думать о том, какими же фразами привлечь его внимание. Может напиться, чтобы он коснулся меня, когда будет выгонять из таверны? Я был бы этому рад. Его прикосновения такие горячие и уверенные… Ах, я просто жалок. Сердце начинает биться быстрее от мысли, что загляну в сияющие красным цветом глаза. Так хочется увидеть в них былое тепло и расположение ко мне. Незаметно вдохнув побольше воздуха, потому что волнение бросало меня в дрожь, я открываю дверь и захожу в заведение. Тем не менее, меня охватило разочарование, когда увидел не Дилюка, а всего лишь бармена Чарльза. Где же его носит? Сев за барную стойку, я непринужденным голосом говорю: — Здравствуй! Налей мне вина из одуванчиков, будь добр. Ты, случаем, не знаешь, где управляющий? — Господин Дилюк-то? — отдавая бокал с вином, спросил бородатый хмурый бармен. — Сегодня он отдыхает, но судя по последним годам, мы его еще не увидим как месяц минимум, — и тихо рассмеялся. Я чуть не подавился вином, однако не подал виду. Что с ним? Может, он чем-то заболел? Ах, да, точно, его не бывает видно в это время года. Да и зимой он тоже берет отпуск на месяц-два. Куда он пропадает? Сердце сильнее забилось в груди. Может он отправился расследовать дела по Магам Бездны самостоятельно? Дилюк же ненавидит их и хочет разобраться с ними как можно скорее. Он может быть в опасности! Я должен помочь ему! Может, на винокурне кто-то что-то знает? Не допив вино и бросив бармену «запиши на счет Ордо Фавониус», я пошел в сторону «Рассвета», который когда-то был мне домом. Сжав кулаки и собрав в себе всю свою настойчивость и смелость, решил найти во что бы то ни стало Дилюка.

***

Дом с красной крышей в закатных лучах выглядит еще более обворожительно, чем днем. Я встал напротив него между виноградных лоз. Помню, как бегал тут совсем еще мальчиком и срывал созревшие плоды, а Дилюк меня за это ругал. Отец не наказывал меня, но просил вести себя более уважительно к его бизнесу. Помню, как Аделинда постоянно зашивала дыры на моей одежде, потому что я любил лазить по деревьям. Помню, как мы с Дилюком часто сидели у камина в больших креслах и болтали о том, какими прекрасными рыцарями Ордена мы станем… Тяжело приходить на винокурню, которая хранит в себе множество воспоминаний. Особенно те, когда мы с Дилюком еще не стали друг другу врагами. Жаль, что тогда ты не смог понять меня, мое красноволосое чудо. Жаль, что мне больше не увидеть твое настоящее «я», которое прячется под маской равнодушного управляющего винокурней. Ладно, отложим уныние на позднюю ночь, где буду только я и бутылочка вина. Зайдя в холл, я натыкаюсь на Хилли и Моко. — Ой, здравствуйте, господин Кэйа. Приехали отдохнуть у нас? Сейчас как раз хозяина нет, и он не сможет вас выпроводить за дверь, — хихикая, произнесла Моко. — Не хотите чаю или чего покрепче? — Нет, благодарю. А куда наш великолепный Дилюк уехал? — Ой, господин Кэйа, спросите что полегче! — захихикала Хилли. — Возможно, это знает Эрнест. Он сейчас руководит винокурней, пока нет хозяина. — Спасибо, милые дамы! Он на втором этаже? — улыбнувшись, обольстительно спросил я. — Да, господин, — смущенно ответила Моко. Поцеловав девушкам руку на прощание, я пошёл наверх. Черт, предстоит тяжелый разговор с этим старикашкой. Тот с самого моего появления не особо доверял мне. И придётся чуть ли не щипцами вытягивать из него информацию. Ладно, ничего, если нужно будет — применю свой запретный приём.

***

Below Zero — SLVG Я постучал в деревянную тяжелую дверь. Когда услышал тихое, но немного раздраженное: «Войдите», я зашел в кабинет. Когда-то он принадлежал главе рода Рагнвиндр, но после печальных событий перешёл в руки Дилюку. Не раз я приходил сюда к красноволосому, чтобы и извиниться, и возобновить дружбу, и наконец-то поговорить, однако чаще всего получал осуждающее молчание или чашку с виноградным соком в голову. Вздохнув, я сел в кресло напротив стола, за которым был Эрнест. — Здравствуй, мальчик мой! Как долго я тебя тут не видел! — привстав, он протянул мне руку в знак приветствия. На его старом лице застыла улыбка, однако в его глазах я видел презрение. — Здравствуй, Эрнест, — сухо пожав ему руку, я откидываю спину на кресло и усаживаюсь поудобнее. — Я смотрю, что ты сейчас замещаешь Дилюка на винокурне. Куда же отправился молодой господин? — положив руку на подбородок, задумчиво спрашиваю я у Эрнеста. Тот нахмурился и откашлялся в кулак. — Видите ли, я не могу разглашать подобную информацию мальчишке, который причинил боль господину Дилюку. Вдруг вы хотите причинить ему еще гадостей, — выплюнул злостно свою реплику старикашка с пылающими от гнева глазами. Что ж, придется применить тяжелую артиллерию, раз старый хрыч не хочет пойти мне на встречу. Нависнув над ним, я беру жесткой хваткой одной рукой его шею и приближаю к себе. Через секунду я приоткрываю глазную повязку. В миг лицо Эрнеста с надменного и злостного превратилось в испуганное и пораженное. Мне было противно с самого себя, что я над жалким человечишкой использовал свои силы, которые дарованы мне погибшим народом. Но я был слишком изведен незнанием местонахождения Дилюка и переживаниями за его безопасность. Ради цели приходится использовать то, что я так ненавижу в себе. — Ты сейчас же скажешь мне, где и с кем сейчас господин Дилюк, — как будто не своим голосом произнес я, распространяя на Эрнеста чары повиновения. Он не переставал смотреть в мой ярко-голубой глаз Мага Бездны и трястись от страха. — Он… Он в Ли Ю-ю-э-э… Гостит у Чж-ж-жун Ли… — промямлил старикашка, хватаясь руками за мою, чтобы убрать ее с шеи. - Ты никому не расскажешь о нашем разговоре, — произнес я холодным голосом. Тот лишь мог кивнуть со страху. Отпустив его и ничего не сказав, я разворачиваюсь и ухожу.

***

Test & Recognise (Flume re-work) — Seekae, Flume. Уже ночью после дня пути силы начали меня покидать, когда стал подниматься по Драконьему хребту. Холод пробирал до костей, а ночь ложилась на плечи тяжелым грузом, как и враги, которых я умело преодолевал. Одновременно в груди пылал пожар от неизвестности цели поездки Дилюка. До дрожи хотелось узнать — что же держит холодного аристократа и героя Мондштадта в ярком, красочном и никогда не спящем городе Грехов — Ли Юэ? Слушая рассказы путешественников оттуда, я всегда узнавал про ночные дома, где множество юношей и девушек с разбитыми сердцами и жаркими желаниями найти избранника или избранницу на ночь; про реки алкоголя и вкусных напитков, которые заполняли пустоту внутри; про танцовщиц в откровенных нарядах, которые разгорали огонь страсти в других. Более того, складывалось впечатление, что там все ищут покой и спасения от того, что тяготит. У меня в голове не укладывалось, что подобное может привлекать неразговорчивого молодого человека, потому что по нему казалось, что он более чем доволен своей жизнью в Мондштадте. Может, все это время я был слишком эгоистичен и не видел, как тяжело ему… Думал лишь о том, что хочу получить Дилюка. Но может лишь того, кого я знал несколько лет назад — веселого, энергичного, с горящими глазами, невероятной улыбкой? Реальность же была совершенно обратной. Может я хочу вернуть то беззаботное прошлое и его яркие моменты, а не человека, который сейчас разбит и склеен по кускам? Я тряхнул головой. Что за странные размышления приходят в темную пору? Если бы я хотел лишь вернуть прошлое, то не желал бы с такой силой узнать вновь мистера Дилюка. Не хотел бы почувствовать тепло его тела. Не желал бы защищать от всех бед в мире и так не переживал бы. Не нуждался бы в разговорах с ним. Не жаждал бы расцеловать все его тело — от кончиков красных волос до белоснежных ног. Та детская привязанность и симпатия к нему переросла лишь в безответную, глубокую и непробиваемую любовь. Сколько бы я не пытался, я не могу найти кого-то лучше, чем он. Дилюк — центр моего мира. Без него — все рухнет, как и когда-то моя далекая родина.

***

Уже на рассвете после нескольких суток на ногах я вхожу в комнату, которую снял у какого-то старичка прямо на входе в город. Маленькая кровать в углу с коричнево-золотистыми покрывалами, шкаф из березы, оранжевый ковер под ногами, растения в вазах и ванная за дверью небольших размеров. Я еле волочил ноги — силы меня покидали. Хотелось лишь одного — спать. Сбросив одежду на пол, я лег в кровать и расслабился. В последнее время я безумно полюбил сон. И лишь потому, что в ирреальном мире я могу встретиться с метафоричным Дилюком, который не выгонит меня из таверны, не обидит колкими словами и будет видеть во мне не только врага, но и жертву — сломанного смертью родителей мальчика, который был выброшен в Мондштадт лишь для того, чтобы потом спасти свой народ не по своей же воле. В мистическом мире же я вижу только один сон вновь и вновь. И всегда в нем Дилюк — с улыбкой на лице и с сияющими глазами. В такие моменты внутри все сжимается и сосет под грудью. Что-то склизкое и горькое. Наверное, до отчаяния больно видеть то, чего так желаешь, но так трудно получить. Дилюк подходил ко мне и нежно шептал в губы: «Кэйа, пойдем ко мне в комнату и поговорим?». Сложно было отказать, ведь я чувствовал его тяжелое дыхание на себе. Внизу живота сразу начинало сладко тянуть от возбуждения. Сердце бешено стучало в груди. И даже глубокие вдохи воздуха не могли успокоить меня. Мы быстро пробирались к нему и ложились на кровать. Дилюк нависал надо мной и смотрел на меня. Долго, словно просил разрешения на то, чтобы разрушить расстояние между нами. Я всегда касался руками его шелковистой кожи на шее и притягивал к себе. Когда сухие губы касались моих, то я ощущал, как все тело полыхает огнем. Положив руку на мою щеку, Дилюк углублял поцелуй. Горячий язык проникал в мой холодный рот. Кожа под подушечками его пальцев словно пропускала через себя ток. Я не мог дышать, чувствуя тепло и тяжесть парня. Все тело дрожало от нежности и любви к Дилюку. — Я хочу верить тебе, Кэйа. Как когда-то раньше. Я вижу, что ты больше не хочешь уничтожить весь мир ради спасения своего. Ты — верный и трудолюбивый рыцарь. Ты же будешь защищать меня, как когда-то? — отстранившись, спрашивал всегда парень с глазами полными нежности. Я так всегда хотел ответить «да». Но я не хороший и верный рыцарь. Я — потерянный парень, который не видит жизни без тебя. Не пойми что, которое стоит на пересечении двух выборов — тебя или своего народа. И это убивает меня изнутри. Я тот, кто нуждается в тебе как в воздухе. Однако твое доверие разбито, а моя душа — тоже. Я безумно хочу тебя вернуть, но утопаю в ирреальности, потому что там легче к тебе протянуть руку. И после таких снов я всегда просыпался с мокрой подушкой и глухой пустотой внутри.