После всех уроков

Она со злостью смотрит на меня       Арсений не был зол, в глазах было лишь недоумение, когда на следующий день он озвучивал оценки за контрольную и дошел до работы Шастуна, вновь увидев сердечки со своим именем на полях. Он заметил их сразу, как взялся за проверку, и, заинтересовавшись, кто из учениц 11-Б так осмелел, перевел взгляд на фамилию в углу листочка. Он перечитал ее несколько раз, прежде чем окончательно убедиться, что зрение его не подводит и там действительно написано «Шастун А.». Эту фамилию он явно не ожидал увидеть, несмотря на то что давно стал замечать на себе долгие взгляды ученика и его немного странное поведение. Попов списывал это на переходный возраст в целом, но не предполагал, что стал его частностью в виде объекта подростковой влюбленности. И сейчас, взяв работу Шастуна в руки, он перевел на парня вопросительно-удивленный взгляд, но Антон, пылающие уши которого выдавали его с головой, упорно разглядывал свою парту. Вчера он решил, что сделать вид, что ничего не произошло, будет менее унизительно, чем подходить к учителю после урока и просить отдать еще не проверенную работу назад, выдумав какую-нибудь дурацкую отмазку. Теперь же он сомневался в правильности своего выбора.       – Антон, останься после урока, пожалуйста, у меня есть пара вопросов по твоей работе, – услышал он голос химика и понял, что влип окончательно.       Шастун получил пятерку за эту контрольную, поэтому понимал, что вопросы у учителя будут явно не по содержанию работы. После всех уроков мы остались с ней вдвоем       Химия была последним уроком, и после звонка класс почти мгновенно опустел, а Антон все еще сидел на последней парте, не находя смелости подняться с места.       – Антон, подойди, пожалуйста, – позвал Арсений, и парень повиновался.       Несмотря на то что подросток возвышался над сидевшим в кресле учителем, он чувствовал себя ужасно маленьким и беззащитным и, ссутулившись, внимательно изучал носки своих кроссовок. Стук сердца гулко отдавал в уши, ладони вспотели, лицо горело.       – Скажи, я должен был это увидеть? – спокойно спросил химик.       Антон отчаянно замотал головой, не поднимая глаз, лишь по шороху бумаги догадавшись, что Арсений взял в руки его работу.       – Но тем не менее я увидел.       – Арсений Сергеевич, простите, пожалуйста, я задумался, мне казалось, что я делал это в своей тетради, – затараторил Антон и, только закончив говорить, понял, насколько по-идиотски это звучало.       – Т-ш-ш, – прервал его учитель, подняв руку. – Разве это имеет значение?       – Ч-что? – выдавил подросток.       – Разве это имеет значение, раз уж я уже заметил? – произнес Арсений, поднимаясь с кресла.       Сделав шаг навстречу оцепеневшему Антону, учитель сократил расстояние между ними до минимума, приподнял пальцами его подбородок, безмолвно прося, чтобы юноша наконец оторвал взгляд от пола, и нежно провел по щеке парня тыльной стороной ладони.       Антон потерял ощущение реальности. Пульс зашкаливал, стало жарко, внизу живота появилось приятное тянущее ощущение. Арсений был слишком близко, парень ощущал приятный запах его парфюма, чувствовал тепло, исходящее от него, и мозг отключился окончательно. Снова вернувшись в реальность, Антон ощутил мягкие, но требовательные губы учителя на своих. Подросток отвечал неумело, но это было так долгожданно, так сладко, что в джинсах вскоре стало тесно. Химик прервал поцелуй, а Антон, разочарованно выдохнув, так и стоял с закрытыми глазами, не сдвинувшись с места и пытаясь осознать произошедшее. Из собственных мыслей его выдернул звук поворачивающегося в замке ключа, и через несколько мгновений химик снова вовлек ученика в поцелуй, на этот раз более глубокий и чувственный. Руки мужчины скользнули под толстовку парня, невесомо проводя по бокам и животу, отчего Антон негромко застонал. Этот звук распалил Арсения еще больше, и он с силой притянул Шастуна ближе к себе, впечатываясь своим пахом в его, давая понять, насколько ему нравится происходящее. Оторвавшись от губ подростка, химик устроился в своем кресле, взглядом давая понять, чего он хочет от ученика. Антон был сообразительным мальчиком, поэтому сразу понял этот бессловесный приказ и медленно опустился на колени перед учителем. Немного подрагивающими от волнения, смешанного с возбуждением, руками он справился с ремнем и застежкой брюк, и мужчина немного приподнялся, помогая Антону приспустить мешающую сейчас одежду. У Арсения стоял так, будто он и сам был подростком, а когда Шастун неловко взял ствол в руку и провел языком по всей длине, химик чуть позорно не кончил, настолько возбуждающей была картина перед его глазами: нескладный раскрасневшийся мальчишка вбирает в рот его член, стоя перед ним на коленях, и сжимает свободной рукой свой пах. Немного совладав с эмоциями, Арсений положил руку на затылок парня и начал задавать темп, стараясь не давить слишком сильно. В это время Антон отчаянно боролся с рвотным рефлексом, но не отстранялся, желая доставить как можно больше удовольствия своему учителю, одновременно сжимая себя через джинсы. Прерывистое шумное дыхание Арсения превратилось в низкие стоны, рука сильнее сжала волосы подростка, увеличивая амплитуду движений, заставляя того почти до конца выпускать член изо рта и снова, проходясь губами по чувствительной головке, вбирать его внутрь насколько возможно. Через несколько таких движений стоны учителя стали громче, мужчина последний раз насадился на рот Шастуна и кончил. Рука, расслабившись, отпустила волосы юноши и безвольно повисла. Арсений полусидел в своем кресле, тяжело дыша и прикрыв глаза. Антон проглотил следы недавнего удовольствия своего учителя, несколько капель, смешавшись со слюной, стекало на подбородок. Подросток вытер рот рукой, и, расстегнув ширинку, запустил ее в боксеры: терпеть зашкаливающее напряжение в паху становилось невыносимо. Осознание того, что он использует сперму учителя, смешанную с собственной слюной, в качестве смазки, вызвало новые сильные волны возбуждения, и Антону хватило нескольких движений, чтобы кончить, испачкав пол и белье. Подросток сел на пол, положив голову Арсению на колени, в ушах звучно колотилось сердце, заглушая стук каблуков, удаляющийся от кабинета химии. Думал я, сейчас пойдем шампусика попьем, но облом       Через пару минут Антон нарушил тишину:       – Арс…       – Антон, не говори ничего, – перебил его учитель. – Иди домой. Об этом никто не должен знать, я надеюсь, ты это понимаешь.       Конечно, парень понимал. Непрошенная волна стыда и обиды накрыла его с головой, и, чтобы не наломать еще больше дров в порыве эмоций, мальчишка поспешил подняться с пола и выйти из класса.       Антон преодолел путь от школы до дома на автопилоте – сознание все еще не пришло в норму после произошедшего. Сколько сигарет он успел скурить за это короткое расстояние, он тоже не заметил. Зайдя в свою комнату, юноша не раздеваясь рухнул на кровать и прикрыл лицо руками. Щеки до сих пор горели, сердце билось слишком часто. Антон снова и снова прокручивал в голове события сегодняшнего дня, закрывал глаза и в подробностях воспроизводил пикантные картины произошедшего до тех пор, пока снова не почувствовал напряжение в штанах. Решив, что сексуальных похождений с него сегодня все-таки хватит, подросток отправился в душ, чтобы хоть как-то привести тело и эмоции в порядок, а остаток дня провел в отчаянных попытках сосредоточиться на домашнем задании.       Ночью ему снилось, что он завалил годовой экзамен по химии, который почему-то принимала директриса, и пошел к Арсению Сергеевичу с недвусмысленным предложением пересдать предмет. Химик услугу принял, но после сказал, что все равно не в силах исправить оценку.