Шестое чувство

В темной, слабо освещенной комнаты, за круглым столом сидели все главенствующие злодеи Лиги. Это было одно из собраний, по обсуждению грядущего нападения. Аоки сидела по правую руку от Даби, с некой неохотой пролистывая фотографии с камер наблюдения, тех, что следили за улицами Японии и Ястребом. Пернатый стоял у входа и читал свой доклад о последних наблюдениях за героями и обстановкой в целом. Парень старался не задерживать свой взгляд на Аоки, будто бы специально огибая ее. Они так и не поговорили. И дело было вовсе не в страхе признать свои чувства или что-то в этом роде. Просто все произошло слишком быстро и по-детски неловко. После рождества Ястреб не появлялся на пороге базы пару недель, узнавая все возможные новости через Даби и через него же отправляя свои отчеты. Аоки же, в свою очередь, старалась не смотреть на героя, уделив все свое внимание фотографии Мидории Изуку — зеленоголового парня из UA, именно он больше всех остальных интересовал Шигараки. Да, могло показаться, что Томура положил глаз лишь на Бакуго Кацуки, что тоже присутствовал на снимке, но, на самом то деле, злодей №1 действительно опасался Мидорию. Однажды, в один из дней после заключения ВЗО в тюрьму, они с Аоки обсуждали этого зеленого. Ей казалось, что парень как раз один из тех, у кого судьба «героя» на руке прописана. Добрый, самоотверженный, искренний. Шигараки же он раздражал, но злодей признавал — он может стать угрозой для Лиги. На фото так же присутствовал сын Старателя… Шота, вроде так его зовут. Шатенка нахмурилась, всматриваясь в фотографию. И пролистывая ее на видео. Там хорошо было видно, что школьники практически молниеносно неслись к злодею, так нелепо попавшему в их руки, но появившийся откуда не возьмись Ястреб их прерывает. Они… Очень быстрые. Зачем Ястреб их остановил? Лунные глаза с неким подозрением поднялись на краснокрылого героя, уже закончившего свою речь и весело отвечавшего на возникшие у присутствующих вопросы. Эти школьники действительно могли стать угрозой плана Фронта освобождения, и Ястреб это знал. Знал, что злодеи опасаются их вмешательства в назревший план нападения. С минуту поразмыслив, девушка вернулась к планшету нажимая на мелкий красный крестик, над видео, в следующую минуту касаясь тонкими пальцами клавиши «удалить». Глаза девушки в ужасе сузились. И что она вообще творит? Эта информация может быть в край полезной для составления будущей стратеги… И она так просто лишит их такой возможности? В сердце что-то больно треснула. Этот поступок можно было бы счесть за предательство… Возможно так и было. Просто до Аоки еще это не поняла. Даби, сидевший рядом и наблюдавший за действиями девушки, чуть нахмурился, наклоняясь к ней чуть ближе и тихо рыча на ухо: — Ты что творишь? По телу пробежались мурашки. И впрямь. Что она творит? — Я случайно… Там все равно не было ничего важного… Все то же, что и на фото. — Голос предательски дрогнул. Бирюзовые глаза хищно щурились, пытаясь разглядеть тень лжи на лице подруги. Брюнет вздохнул. В последнее время Аоки ведет себя очень странно, неуклюже, путается в словах, витает в облаках, все это заставляло его нервничать. Он не привык беспокоиться о ком-то кроме себя, но с появлением в его жизни Лиги, все немного изменилось. Забот стало больше, собственно, как и поводов для волнения. Дверь громко хлопнула, оповещая о том, что герой №2 наконец покинул комнату. — Поговори с ним наконец. Можно было бы сделать это прямо сейчас. — Даби вновь повернулся к планшету, вглядываясь в текст недавно представленного Ястребом отчета. — Мы на собрании. — Шикнула Аоки, следуя примеру друга. — Не думаю, что кто-то станет осуждать названую сестру Шигараки. С минуту поразмыслив, Аоки все же встала с насиженного места и, поспешно извиняясь, ссылаясь на какие-то свои выдуманные дела, выскользнула из кабинета, быстрым шагом направившись в сторону свернувшей за угол белобрысой макушки. — Ястреб! Постой. Парень притормозил, оборачиваясь. Он не ожидал что она пойдет за ним. Это можно было понять по поползшими вверх бровям и неприкрытому удивлению в глазах. — Ао? Что-то случилось. — Герой замялся. Ему было неловко и немного стыдно. Он редко испытывал подобное, так что совсем не понимал, как себя вести. Рядом с Аоки его самоуверенность и нарциссизм куда-то улетучивался, растворялся в воздухе оставляя место смущению и, не присущий ему, в большинстве своем, мягкости. Она всегда заставляла его себя так вести. Становится более покладистым, ласковым. Еще в первые их встречи. Вспоминая их знакомство он с трудом мог объяснить, чем же она его зацепила. Своей бойкостью или все же глупостью? Возможно дело было в ее открытости или в том, что она не засмущалась при виде, тогда еще, героя №3. Ястреб привык к тому, что его окружают фанаты, которых он, безусловно ценил, привык что к нему относиться с уважением и неким восторгом, а в тот вечер он этого не почувствовал. Он словно вновь оказался тем несносным мальчишкой из трущоб, вечно проигрывавшим в салочки. В детстве, таком далеком и забытом, у него не было друзей, так, пару знакомых, с которыми можно было поиграть, когда удавалось бежать из дома… А в Аоки он увидел друга, равного себе… Она не казалось ему заносчивой или смущенной при виде него, это подкупало. А после того как он узнал ее получше… Что же, глупо отрицать факт того, что он влюбился. По началу это не осозновалось, так нелепая привязанность, не более… возможно влюбленность или симпатия, но потом… Потом все изменилось, в тот вечер, когда он нашел ее на полу, холодную, испуганную, всю в собственной крови. Взгляд сам собой упал на оголенные плечи, тут, в районе ключиц виднелся небольшой, побелевший от времени, шрам от укуса этого подонка. — К-кейго? Ты чего? — Щеки Аоки розовели, а глаза застыли в немом непонимании. Рука парня как-то сама собой легла на ее ключицы, а длинные шершавые пальцы нежно поглаживали болезненный шрам. Кожа у Аоки была бархатной, практически плюшевой, тут и там виднелись мелкие родинки, на шее, прямо у челюсти, располагалась одна, чуть побольше, в форме сердца. Парень усмехнулся. Он только заметил насколько ее кожа бледная, практически серая. Под чистыми, желтоватыми глазами, глубокие мешки от недосыпа. Нижняя губа чуть треснута, видимо она часто ее закусывает. Редкие, но длинные ресницы, тонкие линии скул. Раньше их не было… Видимо она перестала хорошо питаться. Рука героя скользнула чуть ниже перебираясь на талию. Широкая ладонь, легла на изящный изгиб, чуть поглаживая торчащие сквозь одежду ребра. Он нахмурился. И как давно она перестала есть? Как давно так сильно похудела? Рука сама собой скользнула под кофту, желая убедиться в своих догадках. Она действительно потеряла много веса, под мешковатой одеждой этого не разглядеть, но если дотронуться… — Ястреб! — Оглушающий вскрик ударился об стены. Таками в изумлении замер. Наконец осознав, что он делает, парень отпрянул виновато глядя в покрасневшее до кончиков ушей лицо. — Прости, я просто… — Он не нашел что сказать. Что просто? Просто хочет прикасаться к ней? Хочет быть рядом, но вечно себя одергивает и уговаривает на то, что стоит потерпеть, иначе ничем хорошим это не закончится. Аоки молчала, как бы она не краснела и не злилась, ощущение родных рук на теле радовало и успокаивало, словно она была под защитой и ничто не могло ей навредить. — Думаю нам стоит поговорить. — Наконец произнесла она, разворачиваясь и направляясь в сторону местной библиотеки. Там их вряд ли будут подслушивать. Комната была огромной, заставленной сотней высоких стеллажей, что, в свою очередь, были заполнены различными книгами. От Японской классики, да американских современников. Аоки нравилось здесь бывать. Она всегда любила читать, а здесь книг было немерено, так что девушка подолгу могла пропадать, засев где-нибудь в тупике между шкафов. — И так… — Герой притормозил. Он не понимал с чего стоит начать, но прекрасно знал, что не будет ей лгать. Только не сегодня. — Ты их носишь. — Девушка улыбнулась, заметив на ушах парня серебряные сережки в виде пера. Ее подарок. — А? — Рука машинально коснулась украшений. — Конечно ношу… И ты? — Парень кивнул, указывая на тонкую цепочку на шее девушки. Аоки кивнула, выуживая из-под кофты маленькое алое перышко. Все это время он слышал ее сердцебиение и тихое дыхание. Все две недели. Он чувствовал, что после Рождества она заболела. Ощущал хрипение и кашель, но все равно не прилетал, одергивая себя тем, что он может взболтнуть лишнего, да и работу героя никто не отменял. Аоки, после глубокого вздоха, все же решила начать этот непростой разговор: -В ту ночь… На крыше. Этот поцелуй, он… — Шатенка смущенно перебирала пряди волос, сегодня она забыла заплести хвост. — Это было по-настоящему? — Она смотрела герою прямо в глаза. Такие родные, желтые, хищные глаза. Ястреб усмехнулся. Его маленькая глупышка… Медленный, но уверенный шаг в ее сторону. Рука вновь оказалась на низких плечах, но в этот раз она поползла вверх по шее, обхватывая круглое лицо шатенки. Сладкие губы прильнули к губам Аоки. В этот раз поцелуй был чуть более требовательным, просящим, немного грубоватым от нахлынувших на обоих эмоций. Вторая ладонь Ястреба зарываясь в пушистые волосы девушки, а после сползла к лопаткам, чуть надавливая, прижимая ее ближе к себе. Вскоре воздух кончился и пришлось отстраниться. Взгляд у обоих был затуманенным, опьяненным, словно в пелене. — Я люблю тебя. Люблю настолько, что иногда просто сносит крышу. Люблю так, как никого прежде. — Ястреб шептал это все в губы девушки, не отпуская ее из крепких объятий. Ладонь Аоки, чуть помедлив, легла на широкую спину парня, она была осторожна, боясь задеть основание крыльев. — Я тоже тебя люблю, — Чуть помедлив, она добавила, чуть тише. — Кейго… Ей давно хотелось это сказать, она уже и не припомнит, когда конкретно в ней взросло это чувство, знает только, что давно мучает себя сомнением, но наконец они все развеялись, как утренний туман перед рассветом… Но чувство тревоги все же осталось. Грядет буря и вряд ли она пройдет бесследно.