Дорога в никуда

       Оказывается, быть вдвоём — не так уж и плохо. И тот миленький дом, в котором они были наедине, и тот город, в котором безоговорочно властвовали лишь они — не был ужасным местом. Дышать трупными ядами и разложениями от заражённых — явно легче, чем жить с чужим приторным запахом женских духов в машине. Хуже — лишь то, что духи принадлежали Авроре Де Мартель.        Кажется, у Маршалл невъебически большой кармический долг, раз судьбинушка решила так подъебать. То, что они оказались в одной машине с бывшей Клауса — не страшно. Хейли даже шутила на эту тему пару месяцев назад. У Клауса бывших было как носков. И относился он к ним соответственным образом. Находил новые, загрязнял — бросал под кровать, забывая и находя новую чистую пару у себя в комоде.        Хейли прокручивает рацию на канал выше, пытаясь найти хоть какой-то сигнал от выживших. Так они нашли Аврору, могут найти ещё кого-то. Маршалл в сотый раз задумывается, а нужен ли им кто-то ещё. Её внутренний голос протестует на это действие. Только вот эту даму Клаус не успел бросить. Она рассталась с ним сама, оправдавшись, что переезжает в другой штат из-за работы отца. И Клаус по ней, признаться честно, даже вроде бы горевал недельку другую. По ней или той милой монашке — блондиночке? Уже даже и не вспомнишь. Это и не так важно, как ущемлённое мужское достоинство.        Её зловещий запах духов проникает во всю машину, разливается тягучей мерзостью из ненависти и глупых ожиданий. Спустя сутки — Маршалл готова сбежать и справляться одной в новой жизни. Только вовремя себя останавливает, проиграть Авроре — последнее, что она допустила бы в старой реальности, в новой — тем более. Хоть смириться и отдать некую территорию их дома на колёсах, Хейли приходиться, но отдавать Клауса даже не собирается. Делиться им уж и подавно. Не такому её учила Ребекка. — Как вы смогли выжить? Клаус, как ты вообще смог найти с ней общий язык? — Посредством смертей, таких как ты.        Клаус чуть усмехается за рулём, Хейли на соседнем сидении достаёт из бардачка наушники с плеером, Аврора попеременно закусывает губу. Если бы не музыка — убила бы её ещё при первой встречи. Майклсон сжимает ладонь Хейли в своей, бледные костяшки пальцев поднося к своим губам. Если бы не это — убила бы их обоих. И себя заодно. Чего уж мелочиться?        Хейли с едва заметным энтузиазмом пропускает канал рации, проговаривая наизусть выученный текст о выживших. Молчание и раздражающие помехи. Продолжает скандировать нужные слова, жалея, что не подрабатывала с Ребеккой в радиорубке. Хоть знала бы, как ставить запись на канал радио.        Клаус знает, что Хейли — контролёр и единоличница. И слепой бы понял, какие у этих двоих натянутые отношения были в старшей школе. Хейли не терпит конкуренток. И она готова убить за всё, что считает своим. За Ребекку, семью, а теперь и его. Если, конечно, Аврора не перестанет строить ему глазки и вспоминать о прошлом.        Аврора тоже зря времени не теряет. Провоцирует, издевается, выводит. Она не отступится от своего, а Клауса считает своим. Вообще, не время ревновать парня к его бывшей недодевушке, когда за окном апокалипсис и процент на выживание около нуля пляшет, а едут они в никуда. Не время, но Хейли продолжает ревновать всей своей душой. Никому здесь трезвое мнение не нужно.        Будь проклята её нерешительность, когда они были в ювелирной лавке и Клаус делал ей предложение об отношениях. Если бы Маршалл знала об этой ситуации — она бы не раздумываясь согласилась. И кольцо бы заставила носить. И тупое парное тату набить согласилась. И называла бы его своим муженьком. Но нет. И сейчас она в этой заднице. — Мы просто были вместе. И защищали друг друга всегда. Мужчина пытается сгладить острые углы выпадов Хейли. — Но теперь появилась я.        Похоже, Аврора не понимает, что ненависть — последнее, что стоит выращивать в тесной машине к человеку, что может задушить тебя ночью. — Это ничего не изменило.        Клаус слабо отпирается. Хейли хочется в это верить самой. А потом она вспоминает, что они — дети свободного государства. Со свободными взглядами и правами. И выбирать с кем им быть рядом — имеют право только они. Эта мысль вторгается в её разум холодной стрелой, отрезвляя. Хейли не хочет уступать и проигрывать, но связывать Клауса кандалами обязанностей не намерена. Пусть он сам решает. — В любом случае, всё зависит от тебя.        Маршалл не видит больше нужды в общении. И в рации тоже. Они договорились искать выживших утром и вечером по часу, не меньше. Лимит их словесных перепалок за сегодня превысил норму, также, как и поисков выживших. Красный закат солнца виден на горизонте, свинцовые тучи с раскатом грома приближаются к ним, навеивая грустные мысли и сонливость. Включает в наушниках музыку, абстрагируясь от окружающих, закрывая глаза, отчего не замечая пронизывающий взгляд серо-голубых глаз, который должен на дорогу смотреть, а не на неё.        «И это всё?» — Так и хочется гаркнуть со всем деланным сарказмом, но Майклсон понимает, она отдала выбор полностью ему. Авроре надоедают намёки. — Она правда тебе так дорога? — Даже не представляешь на сколько.        Наступает молчание. Де Мартель решает открыть и прочесть книги про оружия и первую помощь, дабы хоть как-то выжить. В салоне с замазанными окнами темно и читать становится сложнее с каждой попавшейся кочкой. Клаус продолжает вести, краем глаза наблюдая за спящей Хейли. Она громко сопит и смешно дёргает носом. Он не по наслышке знает, какого ей будет проснуться с болью в спине. — Аврора, не хочешь пересесть на переднее сидение? Вам стоит поменяться с Волчонком местами. — Волчонок?        Аврора кивает, а мужчина не видит смысла в объяснении прозвища. Для него это личное. Останавливается у обочины, открывает двери нажатием кнопки. Аврора выходит, удовлетворённо разминаясь. Разминает затёкшие за такое долгое время поясницу, шею, ноги. Клаус сам чувствует ноги ватными, почему и начинает пинать колёса машины. Окно чуть приоткрывает на всякий случай, осматривается вокруг. Лес. Ветер. Еловый запах. Вдыхает полной грудью, расслабляясь. Тишина. Здесь можно было бы жить. — Клаус…        Хейли произносит это почти шёпотом. Мужчина почти не обращает внимания, она ведь часто разговаривает во сне. Спустя несколько секунд Хейли повторяет его имя с большей тревогой в голосе. Подходит к её окну и лишь она слышит его насмешливый голос, лицо трогает едва заметная улыбка. — А почему мы остановились?        Тянет гласные и устало трёт глаза пальцами. Клаус замечал, что после пробуждения она по-особенному мягка и даже её манера разговора становится на пару минут нежнее. В такие минуты её хочется затискать. — Где Аврора? — чуть более грубее. — Пошла развеяться, я предложил ей поменяться с тобой местами. Ты ведь всё равно спала. — Открывает ей дверь, обворожительно ухмыляясь. — Я знаю, что ты терпеть не можешь большинство людей, но пожалуйста. Будь с ней помягче. Ей тяжело даётся эта поездка и вся ситуация в целом. — Как и всем, Майклсон.        Хочет обойти машину, хоть как-то размяться и понять, чего именно хочет, но мужчина дёргает её за рукав, притягивая к себе и в свои объятия. Хочется вырваться, но сильнее желание лишь на то, чтобы мужчина сам её обнял и не отпускал. Никогда. — Волчонок, с приходом Авроры, я не хочу менять наши отношения. Потому что эти отношения — только наши. Ты согласна с этим? Чтобы не случилось, мы будем вместе. — Вот что она хотела от него услышать. Заверение, что они выживут. Вместе. Несмотря ни на что. Хейли сдавленно кивает, целуя того в губы. У них всё получится. Вместе. — Хей, голубки. Я вернулась.        Аврора попеременно кусает губы, садясь на переднее место. Хейли глубоко вздыхает, но выпускает его из объятий и садиться назад. В этот раз она пропускает мимо ушей очередную колкость.        Поездка обещает быть весёлой.