Metamorphosis

— Забери меня домой, Тору, — Сугуру совсем невнятно шепчет в телефон. Он изрядно пьян и вообще с трудом набрал нужный номер. Напротив сидит Сёко, расслабленно улыбаясь. Пили они вдвоём, но ей удалось сохранить и рассудок, и координацию почти полностью. Она спокойно наблюдает за ним, не говоря ни слова. Они уже всё рассказали друг другу за время посиделок в её комнате. Сатору и вправду появляется совсем скоро: минут через пятнадцать после звонка. Он заметно потрёпан, но с привычной улыбкой на лице. Мягко обнимает Сугуру со спины и шепчет на ухо о том, что пора домой. Тот послушно поднимается и прощается с Сёко неловкими объятиями. Стоять ровно и контролировать себя почти не получается, потому он и попросил забрать его. Стеснять Сёко, ночующую на работе, не особо хотелось, а возвращаться домой самостоятельно… Не лучшая идея в таком состоянии. Сатору и вправду возвращает его домой. Вот только не в квартиру Сугуру, а в свой собственный дом, где никого, кроме них, не оказалось. Сатору уложил его на кожаный диван в кабинете и засмотрелся. Сугуру был по-своему прекрасен, но находился где-то не здесь, о чём свидетельствовал затуманенный взгляд. Растрёпанные волосы, яркий румянец на щеках… Сатору не удержался и снял резинку с его волос, позволяя им полностью рассыпаться по плечам и спине. Жёсткие, крепкие и блестящие на свету. — Ты такой красивый… — Сатору довольно улыбается, поглаживая его по покрасневшей щеке. — Знаешь, как сильно я тебя люблю? Сугуру, как и ожидалось, ничего не ответил, абсолютно невменяемым взглядом уставившись куда-то перед собой. Только так Сатору мог в чём-то ему признаться, не боясь быть отвергнутым. Но он пошёл дальше, забираясь руками под водолазку и проводя ладонями по широкой груди. — Тору, перестань, — Сугуру невнятно отмахнулся, пытаясь убрать от себя его руки. — Не перестану. Ты такой невыносимо красивый, — Сатору не только не прекратил, но ещё и прижался ближе, мягко целуя в губы. Ему нравилась подобная вынужденная покорность, но он всё же решил перестраховаться и связать руки Сугуру за его спиной с помощью пояса от халата, валявшегося поблизости. — Тору, что ты делаешь? — Сугуру непонимающе-потерянным взглядом уставился на него, пытаясь пошевелить руками. — Чш… — Сатору довольно улыбнулся, вновь коротко целуя его мягкие губы. — Тебе понравится. Наконец-то, полностью разорвав поцелуй, он принялся расстёгивать уже чёрные джинсы Сугуру, чтобы избавиться от них. Сатору сам плавно изменил его гардероб с помощью внезапных подарков, почти полностью вытеснив оттуда мешковатые наряды нереальных размеров. Ему не нравилось, что Сугуру прячет своё прекрасное тело за километрами невзрачной ткани. Будь его воля, и вовсе бы заставил ходить по дому голышом. Он аккуратно сполз на пол, стараясь ничего не задеть, и потянул вниз уже расстёгнутые джинсы. Сатору никогда не отличался бережностью, но в этот раз действительно постарался снять с него одежду так, чтобы не испортить. Сугуру пытался вяло сопротивляться, но все его попытки быстро пресекались наглыми поцелуями или шлепками по и без того красным щекам. Сатору не собирался отказываться от своей затеи, взяв в руку его член. Всё ещё мягкий и никак не реагирующий на происходящее. Сатору лизнул его на пробу и с влажным чмоком втянул в рот. Сугуру снова попытался отпихнуть его ногой, сопроводив пинок недовольным мычанием, но ничего не добился. Сатору продолжил стараться, лаская языком по всей длине, но абсолютно безуспешно: алкоголь не позволял добиться эрекции. Через несколько безуспешных попыток он разочарованно фыркнул и вытер рот. — Не хочешь сверху, будешь снизу, — он поднялся и перевернул его на живот, грубо удерживая полубессознательное тело на коленях. — Я вообще не хочу, — Сугуру, кажется, начал понемногу осознавать действительность. — Тору, перестань… — Зато я хочу, — раздражённо отозвался Сатору, силой вынуждая его прогнуться в пояснице. — И ты дашь мне это. Сугуру действительно притих. Его затошнило от резкой смены положения, и все силы ушли на то, чтоб не проблеваться. Будь он в лучшем состоянии, без труда бы выбрался, но сейчас он не мог даже нормально пошевелиться. Сатору достал баночку со смазкой и, открыв крышку, зачерпнул пальцами прохладный гель. Достаточно густой, чтобы усилить ощущения, но Сугуру вряд ли будет способен оценить их сейчас. Да и наутро вряд ли скажет спасибо за случившееся, вот только остановиться Сатору уже не может. Он касается смазанными пальцами сжатого отверстия и без особого труда проникает внутрь. Тело не слишком-то и нуждается в дополнительной растяжке, но ему хочется поиграть, пока есть такая возможность. Потянуть сильнее, грубее и резче, чтобы услышать невнятные стоны и всхлипы в ответ. Сатору совершенно не стесняется своих действий. Ему нравится видеть Сугуру перед собой даже таким — едва способным соображать от количества выпитого алкоголя. Тот прекрасен в любом виде, и Сатору ничего не может с этим поделать, вжимая его в спинку кожаного дивана. Он вынимает пальцы и расстёгивает собственные джинсы, приспуская их. Не к такому вечеру он готовился, но от возможности отказываться не собирался, плавно проникая в чужое тело. Сугуру снова отозвался невнятным стоном и попытался отстраниться, но ему не позволили, грубо возвращая на место. Сатору крепко сжал его бёдра, фиксируя в одном положении, и начал двигаться, постепенно наращивая темп. Ему было плевать на невнятные протесты и жалобное мычание: горячее влажное нутро не позволяло оторваться от процесса. Хотелось проникнуть сильнее и глубже, но он и так уже вошёл целиком. Сугуру принял его без проблем, слабо сжимая расслабленными из-за алкоголя мышцами. Излишняя смазка постепенно вытекала и капала на кожаную обивку от быстрых и грубых толчков. Сатору с силой шлёпнул его по заднице, сжимая полушарие, по которому пришёлся удар, и отодвигая в сторону. Он резко вышел, заворожённо наблюдая за тем, как приоткрытое отверстие пытается сжаться вокруг пустоты. Сугуру вновь что-то жалобно промычал и дёрнулся, но в ответ получил только череду увесистых шлепков двумя ладонями одновременно и вернувшийся в растянутую задницу член. Сатору не собирался отпускать его, не удовлетворившись полностью. Он уже не впервые за последние недели пытался добиться от партнёра секса, но тот только морозился всё время, находя сотню причин для отказа. А Сатору отказы не любил. Именно поэтому ему было плевать на жалобные всхлипы и вялое сопротивление. Он драл его в своё удовольствие, крепко удерживая за бёдра до синяков. Сугуру уже и не пытался освободиться, борясь с подступающей к горлу тошнотой. Сатору совсем не следил за его положением, и в конце концов просто перегнул через спинку дивана, оттягивая за бёдра на себя. Желудок и без того пьяного мага таких издевательств не вынес, отправляя всё своё содержимое на пол. Но даже это не послужило поводом для прекращения акта. Сатору было абсолютно плевать: он просто наслаждался горячим влажным нутром, вбивая в него член по самое основание. Ему нравилось видеть припухшие и покрасневшие его стараниями края мягкой дырки. Сатору с размаху опустил ладонь на его задницу и крепко сжал половинку в ладони, немного отодвигая в сторону. Он замедлился, чувствуя приближающийся оргазм, но амплитуда осталась прежней. Он заворожённо следил за собственными движениями, пока на поверхности не показались размазанные капельки спермы. Сам не заметил, как кончил в процессе. Сатору медленно вытащил член, помогая себе свободной рукой, и засмотрелся на расслабленную и приоткрытую дырку с припухшими краями, из которой медленно сочилось наружу его собственное семя с красноватыми разводами. Сугуру ненавидел давать без резинки, поэтому во многом лишал партнёра подобных ощущений. А Сатору чувствовал лишь удовлетворение тем, что наконец-то дорвался. Он молча отпустил его и вытерся салфетками, быстро одеваясь. Безжалостно разъёбанное отверстие к тому моменту уже закрылось, но белёсая сперма всё ещё сочилась обратно. Сатору не стал особо заморачиваться над приведением уже отключившегося партнёра в нормальный вид, поэтому просто уложил его обратно на диван и укрыл пледом, лишь развязав руки напоследок.

***

Утро пришло с похмельем. Сугуру с трудом разлепил глаза, не сразу понимая, где находится. Он вообще не ожидал снова оказаться в этом доме, но спорить с Сатору уже было поздно. Голова ужасно болела, как и всё тело. Он даже сесть с первого раза не смог. Плед сбился в сторону, давая возможность понять, что ни джинсов, ни белья на законном месте нет. Сугуру дрожаще выдохнул, пытаясь отогнать закрадывающиеся подозрения о том, откуда его могли забрать в таком виде. Он ничего не помнил ни о прошедшем вечере, ни о ночи. Только о том, что поехал к Сёко, а дальше просто пустота. Он с трудом встал с дивана, заворачиваясь в уже испачканный плед, и направился в ванную, чтобы привести себя в порядок. Похоже, неприятного разговора избежать не удастся. После инцидента с Наоей он не мог нормально сидеть около недели, а синяки с задницы сходили ещё дольше. Что с ним сделают после такого же проступка он даже думать не хотел. Избавляться от «следов преступления» тоже было сложно. Всё, что вытекло наружу, застыло коркой, а внутри остались кровавые прожилки. Слишком грубым был этот последний секс. Он с трудом отмылся, приводя в порядок всё тело целиком. Хотелось снять с себя кожу и постирать в машинке, только бы избавиться от этих отвратительных ощущений, но он обошёлся лишь жёсткой мочалкой. Сугуру не мог вспомнить прошедшую ночь, но уже чувствовал вину за то, что опять не смог сохранить неприкосновенность своего тела. В который раз им пользуются, а он даже не может сопротивляться. Как будто действительно хочет этого. Он насилу привёл себя в порядок и выбрался из ванной, просто нацепив полотенце на бёдра. Чистой одежды поблизости не нашлось, поэтому пришлось идти так. Тихо выбраться из пустого кабинета, чтобы столкнуться с Сатору прямо в коридоре. — О, ты уже очнулся? — тот беззаботно улыбнулся, одарив весёлым взглядом. — Я? А… м-м… да, — Сугуру дрожащей рукой заправил выбившуюся прядь волос за ухо. Он боялся очередных разборок и скандала, но этого почему-то не происходило. Сатору не бросался обвинениями, не пытался ударить, даже вёл себя слишком приветливо как для того, кому изменили. — Чего трясёшься? Даже не смотришь на меня, — белобрысый маг недовольно поджал губы. — Это ты меня привёз вчера? — Сугуру всё-таки заглянул ему в глаза, но не нашёл там ничего, кроме капризного высокомерия. — Ну, не совсем я вёз, но можно и так сказать. Ты был пьян и почти невменяем, — Годжо развёл руками. — Раздел меня тоже ты? — Гето наконец-то задал мучивший всё это время вопрос. — Я, — тот согласно кивнул. — И трахнул тоже я. Сначала хотел по-другому, но у тебя не стоял. — Сатору… — Что? Я старался аккуратно. Извини, если не вышло. — «Извини, если не вышло»? Сугуру поражённо замер, глядя на него. В кристально голубых глазах не было ни сожаления, ни сочувствия. Годжо вообще не был обеспокоен его состоянием, заталкивая обратно в кабинет. — Именно так. Сейчас могу аккуратнее. — Никакого «сейчас» не будет, Сатору. Я хочу вернуться домой. — Я отвезу тебя вечером. Что, уже и побыть с тобой наедине нельзя? Люди тебе нравиться перестали? — Мне не нравится насилие с твоей стороны. — Что ты называешь насилием, Сугуру? Мы вместе, а секс — неотъемлемая часть отношений. — Ты начинаешь превращаться в Наою, чтобы я ненароком к нему не ушёл? Об этом твоя дурная голова себе нафантазировала? Ты просто воспользовался моим состоянием, использовав себе на благо. И даже не попытался убрать следы или обработать. Ты вчера так старался, что пустил кровь. — Можешь пустить мне взамен, я совершенно не против, — Сатору улыбнулся, но после сверкнул ледяным взглядом. — Ни слова больше об этой твари. — Ты совсем ебанулся? — устало поинтересовался Сугуру, падая обратно на диван. — Правда думаешь, что я стану рвать тебя в отместку? Он вытащил мятую пачку сигарет и зажигалку из скомканных джинсов. Разумеется, он обещал не курить в помещении, но вывезти иначе такой разговор не представлялось возможным. Сугуру щёлкнул зажигалкой, поджигая зажатую меж губ сигарету. — Почему сразу ебанулся? Ты же злишься, что я взял без спроса. Так почему бы не воспользоваться возможностью? Можешь трахать меня, пока кровь не пойдёт. — Какой в этом смысл, Тору? Твоя регенерация не позволит тебе ощутить весь спектр боли, а совестью тебя природа обделила. Я пока ещё не сошёл с ума настолько, чтобы срывать злость таким образом. — Я могу приглушить её, если тебя это смущает. Будет заживать дольше, и я смогу всё ощутить. — Извращенец, — Сугуру шумно выдохнул дым. — У тебя в голове есть что-нибудь, кроме секса? Или пока задницу делом не занять, мозг не заработает? — Ты таким злым стал, потому что не стоит? — Сатору весело улыбнулся, усаживаясь рядом. — Ещё слово на эту тему, и я тебе врежу. Ты можешь хотя бы иногда быть серьёзным? — Ладно-ладно. Будешь читать мне мораль в очередной раз? — Нет, я хотел поговорить с тобой о другом. То, зачем я ездил к Сёко… Я хочу уволиться из техникума. — Всё-таки решил податься в Кабуки-тё? Сугуру молча двинул ногой по белобрысому затылку, чётким движением сбрасывая Сатору на пол. Он точно знал, что вреда ему не причинил, — эта сволочь вовремя подняла барьер, — но не ударить его не мог. — Эй! Так не честно, — Сатору обиженно глянул на него, принимая сидячее положение уже на пушистом ковре. — Я тебя предупредил, — спокойно отозвался Сугуру, поправляя полотенце на бёдрах. — Я хочу уволиться, чтобы не подвергать студентов опасности. Моё дело снова на рассмотрении в Министерстве. Решается вопрос о смене статуса. Для техникума это пятно на репутации. — И вместо того, чтобы рассказать обо всём мне, ты пошёл к Сёко и напился? Я, конечно, величайший маг эпохи, но не экстрасенс. Я только вернулся из командировки и даже не успел отдохнуть нормально, а ты… — Годжо разочарованно фыркнул. — Почему ты мне сразу не сказал, что они потянули к тебе руки? — Пока ты был в Китае, связи с тобой не было вообще. А когда ты приехал, было слишком поздно что-то менять. Я был у Сёко несколько дней, потому что мне нужна была медицинская помощь. — Медицинская помощь? Гето утвердительно кивнул, затягиваясь в очередной раз. Он выглядел на редкость паршиво, хоть и намного лучше, чем несколько дней назад. — Мой организм не слишком радостно отреагировал на проклятие, которое я поглотил, поэтому мне пришлось обратиться к Сёко. — Ты врёшь мне, — Сатору снял очки, глядя на него своими невозможно голубыми глазами. — Твоя энергия всегда отличалась по структуре, а сейчас её количество резко возросло. Это не одно проклятие и не два, даже если исчислять особым рангом. — Я не соврал, просто не стал уточнять, что критическим стало две тысячи двести пятьдесят шестое, — Сугуру безразлично пожал плечами, выдыхая дым в сторону. — Ты бы и так это понял. — Столько проклятий одновременно и ни единого упоминания? Они бы уничтожили весь город. — Я собирал их около шести лет. С тех самых пор, как пробудилась сила. Когда они законсервированы, их фон не ощущается, поэтому никто не заметил. — Ты возвращался домой после всего, что было? — Поддался воспоминаниям. Был на задании в соседнем посёлке, и местные дети решили напомнить мне, кто я такой. Я и вспомнил… — Не после этого ли твоё дело отправилось на рассмотрение? Сугуру отрицательно покачал головой, затягиваясь снова и прикрывая глаза. — Оно отправилось туда сразу после твоего отъезда. Последние правки в кодексе предусматривают наказание даже за жалость к проклятым или общение с ними. Зенины, наверное, выпрыгнули из штанов, чтобы внести эти изменения. — Ты мог написать мне! — Сатору, нет. Я не мог. Всё приняли тем же вечером после твоей отправки в Китай. Я хочу уволиться из техникума, чтобы не подвергать лишней опасности студентов. — И куда ты пойдёшь тогда? В техникуме за тобой хотя бы Сёко присматривает. — От меня сейчас только проблемы будут, — Сугуру сделал последнюю затяжку и потушил окурок в пепельнице. — Техникум потеряет финансирование из-за меня, а студентов могут упечь в центры по перевоспитанию проблемной молодёжи. — Хочешь сам оказаться в подобном заведении? — Сатору поморщился. — Если тебе не хватает экстрима, то я могу его обеспечить без таких потерь. Будь хорошим мальчиком и не выёбывайся, а я сделаю так, чтобы тебя оставили в покое. — Каким образом? Пойдёшь у них на поводу и позволишь затянуть гайки другим ради меня? — Придумаю что-нибудь. Мои способы — не твоё дело. Я уже говорил тебе не лезть в это, Сугуру. Ты когда-нибудь будешь слушаться? — Не моё дело? В таком случае и мои проблемы — не твоё. Я сам разберусь. А ты и дальше думай только о своих прихотях. — Ты не будешь увольняться — и точка. Пока эти дети тебя любят, ты не бросишь их. С остальным позволь разобраться мне, — Сатору поднялся к нему на диван, приобнимая за талию. — Хоть раз в жизни просто доверься мне, Сугуру. Пожалуйста. — Думаешь, я хочу? Я всё сделал ради того, чтобы получить лицензию на преподавание. Мне нравится моя работа. Но что будет с этими детьми, если я останусь? Для Министерства я — всего лишь очередной рычаг давления на тебя и сосуд для проклятий, который может их безопасно «утилизировать». Если ты не поддержишь решение, которое их устроит, они продолжат донимать меня и всё моё окружение. Но если поддержишь… Тогда мы потеряем всё, понимаешь? Техникум больше не сможет принимать решения и брать под опеку тех, кто в этом нуждается. От неугодных детей будут просто избавляться, — Сугуру прижмурился, тихо вздыхая и обнимая его в ответ. — Я не хочу жить в мире, где существует такая система распределения. Не хочу быть её частью. — Для того, чтобы её изменить, нужно терпение. Ты сам об этом говорил, помнишь? Мои техники почти стабилизировались. Совсем скоро я смогу… — Нет. Если ты сделаешь это настолько неприкрыто, тебя признают террористом. Возможно даже международным. От твоего клана в таком случае ничего не останется. Всё будет зря. — А кто, кроме меня, Сугуру? Ты же знаешь, что это только мне под силу. Никто со мной не сравнится. Я просто хочу, чтобы ты поддержал меня. Я почти готов. Я сделаю всё, чтобы построить новый мир, где мы с тобой сможем быть счастливыми. — Я буду счастливым в мире, где ты научишься меня слышать, — едва различимо прошептал Сугуру и уже громче добавил: — Мне пора домой. Я не смогу остаться с тобой до вечера. — Тогда я останусь до утра у тебя. Мы не виделись несколько недель, и я хочу твоего внимания. Здесь или там. После этого поеду в Министерство, чтобы решить некоторые вопросы. — Из-за моего дела? — В том числе. Я хочу выкупить Токийский техникум целиком. Это решит проблему финансирования и постоянных нападок со стороны государства. Не их деньги — не их право решать. — И как ты себе это представляешь, Сатору? Если и продадут, то цена будет космической. А как потом его финансировать? Преподавателям нужна зарплата, а студентам — условия проживания. — У меня есть возможность выкупить хоть Тодай, просто раньше в этом не было необходимости. Да и без тебя я бы не додумался, — Сатору неловко улыбнулся, признавая свою слабость. — А дальнейшее финансирование… Расширим набор учащихся до средней школы. С лицензиями я тоже как-нибудь разберусь. Обучение и проживание станут платными, но студенты смогут оплачивать своё обучение, выполняя миссии. За зачистку от четвёртых рангов платят немного, но зато заказов на них завались. Там и практика. А дальше уже разберёмся как-нибудь. Расширим сеть заказов, заберём долю Киотского филиала и не будем иметь проблем с финансами. — Ты же понимаешь, что нам будут перекрывать кислород всеми силами, даже если и продадут? Они не захотят тебя отпускать и терять техникум полностью. Мне нравится твоя идея, но нам не дадут заниматься этим спокойно. Министерство скорее закроет Токийский филиал вовсе, чем позволит тебе его купить. — Я найду способ, просто верь в меня, — Сатору уткнулся лбом в его грудь, обнимая за талию. — Пожалуйста, поверь в меня хоть раз. — Я в тебя верю, — Сугуру погладил его по волосам, растрепав мягкие белые пряди. — Но не забывай и о том, какая ответственность лежит на нас обоих. Если что-то пойдёт не так, всех наших студентов распихают по центрам перевоспитания или вовсе убьют. Мы ведь обязаны защищать их, а не приносить в жертву. Ты помнишь об этом? — Они не тронут детей, — с уверенностью проговорил Сатору, сжимая пальцами ткань чужой водолазки, — потому что мне на них плевать. Не всем магам суждено дожить до совершеннолетия — такова реальность. Они снова потянут руки к тем, кто мне дорог: к тебе и Сёко. Я понимаю, что это огромный риск, но я могу провернуть такую аферу. — Переживаешь за нас? — ощутив натяжение одежды, Сугуру мягко улыбнулся, продолжая поглаживать его по голове. — За тебя. Сёко уже давно под присмотром Утахимэ, а ты… Ты ведь никогда не говоришь, что что-то не так. Я боюсь не успеть, не заметить… Наоя уже посмел к тебе прикоснуться. А если попробует снова? Ты же ни за что не позовёшь на помощь! — Я уже позвал тебя на помощь вчера. Догадаешься, почему не сделаю этого снова, или намекнуть? Сугуру резко убрал руки и отстранился. Сатору посмотрел на него с обидой в ответ и недовольно рыкнул. Ему совершенно не нравилась подобная ситуация: он вообще не понимал с чего столько злости, ведь не сделал ничего плохого. — Ты просто не доверяешь мне, вот и всё. — А я могу тебе доверять? Я могу тебе доверять после того, как ты воспользовался моим состоянием? Ты даже не убрал за собой, бросив меня здесь. — Сугуру, мы ведь и так часто этим занимаемся. Что в этом такого? Я сделал всё так же, как и всегда. Даже смазку использовал. — Что такого? Плевать уже на кровь, я не неженка. Но просто бросить, не вытерев сперму? Ты использовал меня и оставил. Ты — мой постоянный партнёр. Тот, кому я мог довериться. Кому я хотел доверять. Ты даже резинку не взял, хотя знаешь… — Знаю, что ты не дашь без неё, потому и не взял. Но я не отказываю тебе в возможности сделать то же самое. Я весь твой. Я принадлежу тебе. — Сатору, мне не нужна эта возможность. Я не хочу трахаться с тобой, когда ты едва соображаешь от алкоголя или ещё какой-нибудь дряни. Мне нужен нормальный ты. В адекватном состоянии. Я многим готов поступиться для тебя, но не требуй от меня больше, чем я могу дать. Ты ведь знаешь мою историю, знаешь почему… — Я не смог сдержаться. Ты был настолько привлекательным с тем румянцем… Ты и сейчас невероятен. Я не хотел напоминать тебе о прошлом, просто быть ближе. Ты мне необходим. — Я и так с тобой. Но у меня нет обратной техники, я не способен себя лечить. Мне нужно время, чтобы восстановиться. А сейчас мне больно. И я не знаю, что болит больше: душа или тело. Потому что эту боль мне причинил ты. Самое близкое для меня существо в этом мире. — Прости меня… — Сатору зябко поёжился, теряя всю свою капризность и демонстративность. Он сутулится, стараясь казаться меньше, и осторожно обнимает Сугуру за талию, прижимаясь сбоку. В нём совсем не видно Сильнейшего, лишь ребёнка, ищущего любви. Вот только любовь у него была совсем не детской и чистой. Сугуру видит перед собой омерзительное чудовище с восхитительными голубыми глазами, но не может ему отказать: мягко обнимает в ответ и поглаживает по мягким белым волосам. Он нежно касается его лба сухими губами и прижимает ближе к себе. — Сатору, пожалуйста, отвези меня домой.